тиль. Порой ни обучающий, ни обучаемый и не подозревают, что идет урок. Вместе упираются на тренировке или на маршруте…
Одновременно со мной сборную покинул Свергун. «Игорь, оставайся. Госстипендия — штука полезная, у тебя семья». Он в ответ: «А с кем ходить?». Это не праздные вопросы — кто у тебя за спиной, кто тебя страхует, кому доверяешь жизнь.
НЕБО И ЗЕМЛЯ
Моя третья встреча с Эверестом и второе восхождение на вершину состоялись весной 2000-го. На этот раз в составе экспедиции Краснодарского юридического института (теперь Краснодарский юридический университет МВД России). Две экспедиции с интервалом в 12 месяцев отличались одна от другой, как небо и земля.
Сначала меня пригласили только проконсультировать. Тоже, кстати, показательный момент. Казалось бы, начальник вуза генерал-майор милиции Юрий Агафонов — опытный организатор, сам не новичок в горах, в том числе и в Гималаях, кандидат в мастера спорта, мог обойтись и без моих рекомендаций. Тем более, что в 1998 году успешно провел свою, институтскую экспедицию на восьмитысячник Макалу (8470 м). Когда замахнулись на Эверест, обратились ко мне: «Сергей Игоревич, проконсультируете?» Почему нет? Я приехал в Краснодар в конце августа 1999-го, до экспедиции оставалось меньше года. Встретился с генералом Агафоновым. Хотите весной 2000-го взойти на Эверест? Значит, надо осенью на Эльбрусе побывать, несмотря на то, что летом все где-то совершали восхождения. Затем зимой, в январе. И перед самым выездом в Гималаи, в конце февраля — начале марта. Три сбора на Эльбрусе подготовят к работе на высоте. Подробнейшим образом расписал списки снаряжения. Особенности питания, все тонкости высокогорного меню. Режим тренировок. Советовал хотя бы раз в неделю собираться всем вместе, не обязательно каждый день дергать. У всех работа, люди заняты. Каждый тренируется индивидуально, но общая тренировка раз в неделю для контроля формы и корректировки необходима. Посоветовал, с какой принимающей альпинистов фирмой работать в Непале. Рекомендовал ту, с которой мы сами не первый год сотрудничаем.
Забегая вперед, скажу, что все мои рекомендации генерал Агафонов четко выполнил. А тогда, в августе 1999-го, итогом нашего знакомства стало приглашение в экспедицию тренером. Я поблагодарил, но согласился не сразу. Хотел сначала посмотреть команду. Опять-таки, у нее есть тренер — Иван Аристов, это его ребята. А если Ваня будет против? Аристова не было в Краснодаре. Когда встретились, он сказал: «Как я могу быть против? Я только за». В ноябре я поехал с краснодарцами на Эльбрус, увидел ребят в деле. Убедился, что они действительно команда, спаянная, схоженная, объединенная общими восхождениями, традициями. Так я стал тренером-консультантом краснодарской экспедиции. Маршрут, по которому предстояло подниматься, был мне знаком — год назад по тому же Северо-Восточному гребню шли к вершине участники украинской экспедиции.
В марте мы вылетели в Непал, оттуда перебрались в Тибет. Уже в Катманду к нам попросились в команду Борис Седоусов и Николай Захаров — сильные альпинисты из Красноярска и Перми. Спросили генерала Агафонова: можно? Тот разрешил. Сколько это будет стоить? Руководитель экспедиции — порядочный, щепетильный человек — назвал сумму себестоимости. Это было очень полезное пополнение — отличные парни с немалым гималайским опытом. Борис Седоусов в свое время обморозился на Чо-Ойю, пережил ампутацию пальцев на ногах. С нами взошел на Эверест. Для Коли Захарова, прекрасного тренера и восходителя, это была третья попытка. Первый раз не получилось взойти из-за болезни. Второй раз возвращался, не дойдя до вершины 300 м, из-за угрозы холодной ночевки. С краснодарцами взошел. Как и харьковчанин Алексей Боков — второй экспедиционный доктор. Алексея, земляка, товарища по восхождениям и прекрасного специалиста-травматолога, сосватал на роль «играющего» доктора я. Мудрый генерал поставил Бокову условие: будут участники здоровы — взойдешь на Гору. И выполнил обещание. Когда спустился врач, ходивший в первой группе, смог сходить и Леша. Жаль, Игорю Свергуну, моему постоянному напарнику, места в команде не нашлось — своих участников хватало.
Повторю, экспедиция была подготовлена очень продуманно, грамотно. Генерал Агафонов не упускал из виду ничего, справедливо полагая, что в таком деле мелочей не бывает. Например, на восхождении у нас была возможность наслаждаться наваристым духовитым борщом, «как у мамы». Разнообразные концентраты, в том числе и борщ, привезли из Краснодара. До нашего отъезда в столовой юридического института каждый день готовили 40-литровую кастрюлю ароматного варева, везли за 80 км на консервный завод, там выпаривали, доводили до нужной кондиции и закрывали в банки, как тушенку. В Гималаях оставалось содержимое банки залить водой, нагреть и наслаждаться аппетитным первым блюдом. И не просто наслаждаться. В условиях гипоксии, повышенных нагрузок этот целебный продукт отлично регулирует водно-солевой баланс организма. Из множества вот таких мелких «кирпичиков», о которых нужно было позаботиться, договориться, обеспечить, складывался фундамент общего успеха.
Для меня восхождение решающей роли не играло. На Эвересте я уже был. Конечно, интересно подняться с севера. Но из Тибета до 8200 м я ходил, когда спускали Володю Горбача. Все видел. Принципиально важным для меня было воплотить в жизнь то, от чего отмахнулись руководители украинского восхождения в 1999-м. Весь спортивный состав экспедиции «Кубань — Эверест-2000»: 8 краснодарцев, 2 харьковчанина, красноярец и пермяк, — всего 12 человек тремя группами взошли на гору. Таков результат профессионального отношения к делу. Многочисленные иностранные восходители, свидетели этого успеха, назвали нас «millennium team», командой тысячелетия.
Ключевой момент: не довлела «бескислородность». Человек сам решал в зависимости от самочувствия, пользоваться ему 02 или нет. Первая группа, те, кто уже побывал на Макалу, сначала сказали: идем без кислорода. Я был во второй, «кислородной» четверке. На долю первой, кстати, еще и больший объем работы выпал: уже идя на восхождение, ребятам пришлось нести на 8300 м большое количество снаряжения: палатку, кислород, газ… Все, что не успели поднять во время акклиматизационных выходов. Оценив ситуацию, Иван Аристов пересмотрел отказ от 02. Позже объяснял: «Я понял, если пойдем без кислорода, есть шансы взойти, а есть и не взойти. Пятьдесят на пятьдесят». Это при том, что на Макалу они ходили без 02. А здесь надели кислород и взошли на Эверест. У самого молодого участника экспедиции, 28-летнего Олега Афанасьева в послужном списке самая высокая вершина — Эльбрус. Но подготовка была такая, что, не имея даже «семитысячного» опыта, он взошел — с кислородом. Несмотря на сомнения доктора: выпускать — не выпускать. У парня после первых выходов обнаружилась легкая тахикардия. Алексей Боков сказал: пойдешь со мной. Чтобы постоянно состояние Олега контролировать. Я потом спросил, как парень шел. Как конь! Все великолепно, рядом доктор. Вот что значит продуманный подход. Вот так надо проводить экспедиции! Без «ЧП», без обморожений, серьезных болезней, без единой царапины взошли всей командой. Да, по классическому, сотни раз хоженому пути. Но Эверест от этого не стал ниже, а подъем на него — легче.
Мне в тот раз вершина запомнилась ожиданием. Часа полтора гулял по Горе, пока поднялись ребята моей группы. Народу много — на Эвересте только с тибетской стороны работали 24 экспедиции. Если кто-то идет по перилам вверх, не спустишься. И наоборот. Я успел по веревке прожумарить быстренько, а ребятам из моей четверки пришлось попрыгать в очереди. Пока они подошли, я принял три группы с южной стороны, поздравил с вершиной, с удовольствием пообщался. Ветра нет, видимость отличная, настроение праздничное и «гор заоблачные цепи в снегах нетающих горят»…
С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ, ГОРА!
Моему напарнику все не удавалось побывать на высотном полюсе. Дважды Игорь Свергун поднимался выше 8000 м, был на Южной вершине (8760 м), а на Главную так и не взошел. Хотя вполне мог записать Эверест в свою «Книжку альпиниста» еще в 1992 году. Свергун тогда участвовал в организованной Мишей Туркевичем украинской экспедиции на Эверест (без меня). Команда сильная, но не в лучшей форме. Из-за финансовых проблем не был проведен даже сбор на Эльбрусе. Альпинисты прибыли в Катманду, а деньги — нет. Пришлось посылать гонца к спонсорам в Италию, несколько дней волноваться: идем — не идем? Наконец деньги прибыли, экспедиция началась. Из всех участников к маршруту по Юго-Западной стене был подготовлен только Игорь. Мы с ним накануне экспедиции много ходили на Кавказе, потом были пик Победы на Тянь-Шане, Монблан в Альпах. Провожая напарника в Непал, я его напутствовал: «Ты не только можешь, ты обязан взойти. Потому что подготовлен лучше всех». Гора это подтвердила. Но в решающий момент рядом не оказалось партнера, с которым он мог взойти на Гору.
… Вместе с Витей Пастухом и Володей Гончаром из Донецка они с отметки 8400 м предприняли попытку подняться на вершину. Увы, сказалась недостаточная акклиматизация. Виктор подморозил ноги, у Володи начиналась пневмония. Ребята пошли вниз, а Игорь решил переночевать в найденной ими палатке, чтобы назавтра попробовать взойти. Палатку оставили восходители какой-то экспедиции, внутри оказался баллон с кислородом. Игорь вспоминает: «Закутался в спальный мешок, открыл кислород без маски, просто так, самотеком. И под легкое шипение кислорода уснул. Как позже выяснилось, проспал почти 20 часов. Солнце находилось в зените, надо было решать, куда идти. Конечно, вверх. Ведь экспедиция должна была вот-вот закончиться, и еще одной возможности побывать на Эвересте мне, скорее всего, уже не представилось бы. Дошел до Южной вершины. Под ней уткнулся в снежный карниз с выносом до двух метров. Я знал, что до Главной минут сорок ходу. К тому же с нее свисали оставленные кем-то веревки. Но мне не хватило каких-то десяти метров. Пришлось траверсировать склон в сторону Главной вершины и уже в темноте я уткнулся в такое место, откуда не смог двинуться ни вверх, ни вниз, ни в стороны. В какой-то момент просто стало страшно: я один, в темноте, без страховки. Координация нарушилась, я не мог определить крутизну склона. Но все же кое-как вытоптал площадку и стал дожидаться рассвета…» Но еще до восхода солнца он нашел свои следы, дошел по ним до палатки, а утром повернул вниз. Лезть без страховки по запорошенной снегом скальной стенке на высоте 8700 м опасно. А в базовом лагере решили, что он взошел, поспешили передать новость в Киев. С трибуны Верховной Рады на всю Украину торжественно объявили, что харьковчанин Свергун поднялся на Эверест. Игорь пришел в лагерь и сказал: «Нет, я на главной вершине не был». Джентльмен! Кто-то ему: «Ну кто тебя за язык дергал? Сказал бы, что был». Игорь так не может. Не был — значит не был. В общем, правильный альпинист. Поднялся на Эверест, но позже. Зато честно смотрит людям в глаза.