Может быть, он и так это знает.
Может…
Глава двадцать третья
Могу заверить вас, что мы не имели представления о планах командора Невилл. Она получила приказ задержать одну из гражданок ФЕС, Шан Франкленд. Я очень сожалею о случившемся на Безер'едже и при этом прекрасно понимаю, что власти вес'хар, вероятно, расценят эти события как объявление войны. Ваше предложение предоставить убежище желающим членам экипажа «Актеона» — очень великодушный шаг. Мы эвакуируем на Джедено всех, кто этого захочет.
— Он лжет, — сказал Юал.
Эдди подумал о пробирке для мочи, лежавшей во внутреннем кармане, о том, как стучала рубиновая бусина с обломком пера. Этот звук впивался в его совесть. Он ни на секунду не выпускал маленький сосуд из виду, но теперь не был уверен, что ему еще представится случай передать его Шан.
Он остался на Юмехе и утешал себя тем, что здесь гораздо безопаснее, чем на «Актеоне».
— Почему вы так думаете? Изумрудные бусины на Юале переливались.
— И как же он предполагал забрать Франкленд с Безер'еджа, если они приземлились в матерчатых костюмах?
— А вам многое известно.
— Засекреченных частот на ТМСИ, как вы это называете, нет. Наверное, нам предстоит научиться этому у вас. Все, кому интересно, слушают все, что передается, если только не прибегать к этому странному коду.
— А вам интересно. — Эдди все еще не мог привыкнуть к тому, что они делят узел связи с потенциальными врагами. Люди бы не стали. И если вес'хар в порыве гнева разбомбят станцию связи, а исенджи не смогут ее отремонтировать… Нет, все-таки Эдди начинал улавливать ход их мыслей. Никто не станет бросать отраву в источник, из которого пьют все. —
Я бы хотел сделать репортаж и переслать его на Землю. Вы можете подтвердить серьезность ситуации?
На полированном кубическом столике между ними стояли чашка кофе и пиала с каким-то напитком исенджи. Юал, похоже, был не в настроении пить. Эдди, и не видя его выражения лица, догадывался, что министр испуган.
— Юссисси говорят, что вред, нанесенный окружающей среде в том регионе Безер'еджа, огромен и бесчисленное количество безери умирает, — сказал Юал. — Вы помните, что произошло, когда мы ненамеренно сделали то же самое. Ваши люди, кажется, использовали очень серьезное оружие, содержащее кобальт, и этот яд долгого действия только усиливает первоначальные разрушения.
Эдди не блистал познаниями в химии и тем не менее держал в уме длинный список вещей, которые люди используют для убийства себе подобных. Он сверился со своей базой данных. Солевые бомбы, особенно кобальтсодержащие, одно из самых этически неприемлемых видов вооружения. Оружие террористов.
— Значит, они старались все предусмотреть, — тихо проговорил Эдди. Он испытывал невообразимый стыд. Трудно поверить, что все это — дело рук Линдсей. Удивительно, насколько жестокими могут быть женщины. — Я обязан рассказать эту историю, Юал. Люди на Земле должны знать, что мы тут натворили.
— Людям нетрудно плохо говорить о своих соплеменниках.
— Мне — точно не трудно. Но иногда только такие, как я, говорят неприглядную правду.
— А почему вы просите меня о помощи?
— Я могу не знать каких-то фактов.
— Ваше начальство может запретить трансляцию.
Эдди застали врасплох. Он вырос в мире, где информацию не так-то легко было скрыть. Слишком много связей между людьми, чтобы все их держать под контролем… кроме тех случаев, когда оказываешься отрезанным от своих, в ста пятидесяти миллиардах километров от дома.
Они могут просто его изолировать. Отключить связь.
Он может связаться с кем-либо только через ТМСИ, а на Земле «конец провода» контролирует ФЕС. Нет никакой возможности тиснуть репортаж где-нибудь еще или сунуть записку соседу у барной стойки. Его репортажи показывают только на Би-би-си, а Би-би-си пользуется узлом связи ФЕС. А если информация до них просто не дойдет… Эдди связан по рукам и ногам.
— Я недооценил ситуацию. Но я найду способ пробиться.
— Думаю, в этом нет крайней необходимости. — Юал наклонился вперед, шурша, как маракас, и подтолкнул к Эдди чашку уже еле теплого кофе. — Я рассчитываю на то, что вы останетесь. Мне нравится беседовать с вами. Сейчас не самое лучшее время для возвращения на «Актеон».
— Спасибо, я знаю, — ответил Эдди.
За порогом министерства его ждала машина, припаркованная так быстро, что, открыв парадную дверь, можно было взобраться в нее через открытый бок, не наступая на тротуар. Серримиссани, поглощенная сменой картинок в своем электронном блокноте, ждала его внутри.
— В своем преступлении вы превзошли даже исенджи, — проговорила она. От ее обычной нервной, нетерпеливой манеры держаться не осталось и следа — она выглядела крайне подавленной. — Что вы затеяли, гефес?
Эдди взорвался.
— Не надо причесывать всех под одну гребенку, ясно? — выпалил он. — Я не член экипажа. Я не военный. Я независимое гражданское лицо и мне это так же отвратительно, как и вам.
Она уставилась на него. Охваченный внезапным порывом, Эдди протиснулся мимо нее и выбрался через другую открытую сторону машины на улицу. Он угодил прямиком в толчею исенджи и едва не упал, но давление тел со всех сторон помогло ему восстановить равновесие. Столько исенджи остановилось, что в той точке, где находился Эдди, река прекратила свое течение. В отдалении, где поток не мог остановиться так быстро, послышалось возмущенное щелканье. Не пострадал ли кто из исенджи в давке?
Единственное, что оставалось Эдди, это двигаться либо не двигаться вместе с ними.
Впервые он шагал по улицам Джедено. Впрочем, ничего другого и не оставалось. Он оказался не просто в толпе, а в потоке, и поток нес его. Запах влажного дерева и палой листвы, совершенно неуместный в мире, где нет ни лесов, ни просто открытого пространства, залеплял ему рот. Эдди не знал языка исенджи и не представлял, куда они движутся. Он посмотрел вниз, на тысячи паучьих голов.
Щелканье и скрежет нарастали.
— Здесь кто-нибудь говорит по-английски? — выкрикнул Эдди. Турист нашелся… А еще клялся никогда не произносить этих слов. Но он не ушел далеко от министерства. Возможно, в толпе найдется кто-то из официальных лиц? Может быть, они говорят по-…
— Зачем вы нападаете? — проскрежетал голос позади Эдди.
Эдди попытался обернуться. Говорил исенджи в трех-четырех метрах от него.
— Я не знаю. Они, должно быть, боялись с'наатата. Многие люди захотели бы им обладать.
— Дурак, — прохрипел голос.
— А разве вам самим не хочется?
— Оглянись. Дурак.
Это были бы кадры эпохального значения, но Эдди не мог даже рукой пошевелить, чтобы достать из кармана камеру-пчелу. Ладно, пусть будет ему урок. Все происходите ним, здесь и сейчас, и это не то событие, которое можно отфильтровать через линзу и превратить в чье-то развлечение.
Но как же выбраться из этой давки?
— Мичаллат! — позвала Серримиссани. Прозвучал обмен щелчками и хрипами. Эдди вытянул шею, насколько смог. Серримиссани пробиралась по спрессованной массе исенджи, как пастушья собака — по спинам сбившегося в кучу стада. — Двигайся по диагонали. Заворачивай.
Он попытался. Сменил направление. Он чувствовал себя грузовым кораблем — мог поворачиваться и останавливаться, но очень медленно. Серримиссани добралась до него и схватила за рукав. Она снова напоминала разъяренного мангуста. Какофония вокруг стала оглушительной.
Юссисси повела его, и они, описав дугу, вышли снова к машине у министерства. Серримиссани протащила его последний метр, и Эдди ввалился в машину.
Пока вставал на колени, Серримиссани влепила ему затрещину. Эдди ощутил, как горячие иглы впиваются в плечо, и заорал.
Она все-таки укусила его. Серримиссани разозлилась. Эдди перекатился и подтянулся на руках к сиденью. Все болело, особенно голова и плечо.
— В следующий раз это будет твоя глотка, — прошипела юссисси. — Никогда больше так не делай. Вы сеете хаос. Вы наносите увечья. Вы никогда не научитесь контролировать свои порывы.
— Прости.
Одежда на плече Эдди намокла. Вряд ли это ее слюна… Интересно, а что можно подцепить при укусе юссисси?
— Отвези меня на станцию Юмех, — попросил он. — Я хочу выслушать всех вас. Я хочу, чтобы люди на Земле узнали, что вы о нас думаете, на случай, если это вправит кому-нибудь мозги.
Серримиссани бросила на него взгляд скорпиона, а потом целенаправленно уставилась в «окно».
— Я боюсь за тебя, — сказала она. — И тебе тоже следует нас бояться.
— Ваш народ станет говорить со мной перед камерой?
— Будем надеяться, что ты не потеряешь свою полезность для юссисси, в противном случае через несколько месяцев в этой системе не останется ни одного живого гефес.
Эдди принял этот ответ как «да».
Юссисси стали единым целым: они двигались невероятно слаженно, рыскали среди эвакуируемых, обнюхивали конец очереди из колонистов, готовящихся к отбытию из Временного города. Высокочастотные вибрации наполняли воздух. Люди молчали.
Арас наблюдал эту картину со стороны. Он хотел заполучить Джоша и доктора Мохана Райата. Джоша — больше. Он никогда прежде не испытывал ничего подобного. Вес'хар не знали чувства мести. Они без колебаний восстанавливали равновесие, как он делал это в Мджате, и не вкладывали в свои действия никаких эмоций. А теперь Арас не просто хотел причинить боль Джошу — он ощущал абсолютную необходимость этого.
Не повод для гордости — человеческое наследие. Но вины Арас не чувствовал тоже.
И куда провалилась Шан? Она до сих пор не вышла на связь. Придется ее искать. Арас начал волноваться, хотя она последний человек, который мог пострадать от чужой руки.
Юссисси продолжали искать, заглядывая в лица, сверяясь с изображениями на своих вирин'ве. Арас вспомнил картинку из архивов Константина: собаки на службе у людей. Ему не хотелось развивать эту мысль. Он нес ответственность за людей, находящихся здесь, и еще большую — за Шан, за то, что она стала магнитом для человеческой алчности. Это не он активировал бомбы, но именно его действия привели к взрывам на Аужари. Придется расхлебывать кашу, которую сам же и заварил.