Злата нахмурилась: она не представляла, о ком говорила женщина, что представилась Фросьей. Не представляла Злата, и кто такая Фросья: манеры и говор у неё были деревенскими, а платье – княжеским.
Царевна поблагодарила Фросью за воду.
– Налить ещё? – спросила Фросья, убирая чашу.
– Нет, – тихо ответила Злата: царевне казалось, будто она попала в другой, незнакомый мир, где она была чужой. – Кто вы, Фросья? И где я? – прямо спросила Злата, и Фросья улыбнулась.
– Ты – в освобождённом тобою Новом Каганате, а я – княгиня, жена Мухомы Зайца. Знаешь такого князя?
– Ваш муж – друг Веслава? – нахмурившись, спросила Злата, припоминая человека, которого она видела разве что в детстве.
– Да, – кивнула Фросья.
– Я его почти не помню… – призналась царевна.
– Ничего, – махнула рукой Фросья, – познакомишься. Характер у него, правда, дурной немного, но в душе он добрый человек. – Фросья говорила так искренне, что Злата невольно улыбнулась.
– Вижу, ты совсем пришла в себя. – Фросья сжала холодную ладонь Златы. – Ох, замёрзла, цыплёнок, – покачала головой. – Я позову к тебе волхву и приглашу служанок – тебе принесут одежду и обед. Сегодня наша кухарка такой отменный хлеб испекла – просто золото!
Фросья поднялась и направилась в сторону дверей. Вдруг княгиня остановилась и, что-то вспомнив, повернулась к Злате.
– О твоём здоровье сам великий хан всё время спрашивал, – сказала и, увидев удивлённый взгляд Златы, пояснила: – Ты Тевуру жизнь спасла – если бы ты не очутилась вовремя у его плахи, не сносил бы он головы.
Фросья смотрела на Злату, будто ждала ответа, а царевна впервые не знала, что сказать. Она спасла человеку жизнь… она, та, которая привела в мир Тьму; та, которая стольких погубила; та, по чьей вине умер Бронимир; та, которая разрушила весь Свет… кого-то спасла… Это выглядело настолько неправдоподобно, что все слова забылись разом.
Фросья же восприняла молчание Златы по-своему и, улыбнувшись, сказала:
– Я велю служанкам принести тебе самое красивое платье, что есть в этом захолустье, – улыбнулась. – И причешем тебя ладно и умоем. Правда, с синяками под глазами надо что-то делать – выглядишь так, будто узница, а не царевна… Эх. Может до вечера и пройдут, – покачала головой княгиня. – А вечером с Тевуром отужинаешь. Хотя, скажу тебе, после битвы и он уже не так хорош собой – до сих пор хромает и в синяках. – Фросья подмигнула и, довольная собой, покинула покои, оставив совсем сбитую с толку Злату.
Глава 38. И жили они долго
– Надо возвращаться в Солнцеград до наступления холодов, – пробасил Яромир, оглядев собравшихся.
Тёплый свет свечей, сливаясь с холодным дневным, бежал по деревянному потолку уцелевшей малой княжеской престольной, на лавках которой собрались правители Нового Каганата: северяне и южане сидели друг напротив друга, троны же пустовали.
– Согласен, – кивнул Мухома Заяц и поморщился: сломанные рёбра ещё болели. – Люди отдохнули, пришли в себя – пора возвращаться.
Сварогины и колосаи переглянулись. После того как общий враг был повержен, отношения между южанами и северянами стали холодеть: воины помогали друг другу с меньшей охотой, а заключённый после гибели Драгослава мир виделся не таким уж и хорошим решением. Погибшие герои с почестями были преданы огню, но павших хоронили до сих пор – их было слишком много. Несмотря на это, северяне стали чаще вспоминать о том, как южане покорили Сваргорею, а колосаям было не по нраву довольствоваться таким малым количеством земли, что нынче именовалась Новым Каганатом.
– Как мы договаривались, – хан Мюрид внимательно смотрел на Мухому Зайца и сварогинов, – Новый Каганат останется нашей землёй, а границы будут священны.
– Клянусь Перуном и мудрым Велесом. – Мухома положил на сердце руку.
– Но это клянёшься ты – всего лишь князь, – заметил хан Бердебекк. – Что же скажет ваш царь?
– У нас нет царя, – ответил Мухома Заяц, – но есть наследная царевна. Я уверен, Злата решит мудро и сохранит наш мир священным.
– Злата может и не вернуться из мира Тьмы, – напомнил Мюрид и покачал головой. – Царевна почти две седмицы будто мёртвая лежит…
– Пока Злата жива, она – царевна Сваргореи. – Тевур грозно посмотрел на Мюрида, и хан покорно кивнул. – Злата не будет нарушать нашего мира, – великий хан обвёл пристальным взглядом и северян, и южан. – Я жив благодаря северянке. – Тевур вновь обратился к колосаям. – И каждый из вас всякий раз, когда будет видеть меня с головой на плечах, должен об этом вспоминать.
Мюрид нехотя кивнул.
Мухома Заяц и Яромир переглянулись: последние соборы не обходились без споров и грозных взглядов между северянами и южанами. Яромиру казалось, что ещё немного, и люди вновь возьмутся за мечи.
– Злата выживет – сила её духа невероятна, – уверенно сказал Станислав. – Сваргорея не останется без правителя.
– Соглашусь, – кивнул хороксай Чакре. – Я прежде не встречал такой сильной Птицы Духа.
Чакре перебил служка, который доложил, что царевна Злата очнулась и, узнав, что проводится великий совет, немедля решила на нём быть.
– Отец Сварог… – пролепетал Мухома, когда в дверях появилась Злата, а за ней и Фросья.
– Я говорила ей, что не стоит, – начала оправдываться княгиня. – Но она не послушала меня… – Фросья осеклась, заметив на себе строгий взгляд мужа.
Злата же, гордо осмотрев присутствующих, медленно пошла по залу. На царевне было княжеское платье, волосы убраны в царскую причёску, однако немощность и слабость не могли скрыть даже румяна, которые где-то раздобыла Фросья. Злата была слишком худа и бледна, но голубые глаза смотрели остро. Тевуру этот взгляд был знаком: взгляд волка – человека, которому нечего терять, но у которого хватает сил идти дальше, несмотря ни на что.
«Только ты можешь спасти Сваргорею, – вспоминала Злата слова отца, чувствуя дух собора – ещё искра, и война начнётся вновь. – У тебя доброе сердце. – Злате казалось, что Драгослав идёт рядом с ней. – Сердце, которое позволит тебе объединить полмира. Сердце, которое примирит лёд и огонь. Ведь ты уже совершила тот выбор, на который у меня не хватило духу».
Смотря на людей, что всего лишь пару седмиц назад бились бок о бок против общего врага и готовых вновь враждовать друг с другом, Злата вдруг ощутила всю тяжесть Судьбы, что ей ниспослали Боги.
– Верно, – кивнул померещившийся среди собравшихся чудной старик с копной нечёсаных волос. – Тебе ещё матерью становиться и великой царицей половины Света.
– Если это поможет исправить содеянное… – прошептала Злата тихо, и собравшиеся хмуро посмотрели на неё, но Злата впервые не могла прочитать думы людей. Это было так странно, что царевна остановилась.
Фросья, стоя в дверях, продолжала обеспокоенно смотреть на Злату, что больше не чувствовала в себе Силы Велеса. Неужели битва с отцом лишила её Дара? Царевна отогнала думы и взяла себя в руки: как бы то ни было, теперь ей придётся учиться жить без волхвовской силы.
– Ещё недавно вы бились против общего врага – Тьмы, что привела в этот мир я, – начала речь Злата, и сгустившаяся тишина сделалась гробовой. – Да, это я привела в мир слугу Мора – за это вы вправе казнить меня, ибо я погубила людей больше, чем все ваши воины вместе взятые, – продолжала Злата. Мухома и Яромир переглянулись, а Фросья прикрыла руками рот. – Но вы смогли объединиться и дать отпор Тьме. – Злата немного помолчала, борясь со слабостью, и продолжила: – Колосаи пошли войной на наши земли. – Злата встретилась с хмурым взглядом Тевура, но не отвела взора от великого хана, под одним глазом которого всё ещё красовался синяк. – Колосаи убили многих. Но куда больше погубили мы – я и Кощей. Если бы не огонь Хорохая, что хранил границы Нового Каганата, погибших детей Сварога было бы куда больше. – Злата перевела взор на сварогинов, что, как и хан, внимательно смотрели на неё. – Вы можете казнить меня, и будете в том правы. Но прежде чем воевать друг с другом вновь, спросите себя, спросите Богов – зачем? – царевна обвела присутствующих взглядом. – Земля истощена, людей почти не осталось. Грядущая зима сулит испытания голодом и хворями – посмотрите, сколько мы сжигаем трупов. – Злата кивнула в сторону окон. – И вы хотите воевать вновь? Чтобы полностью истребить друг друга? – Злата заглядывала каждому в глаза, но мужи беспокойно отводили взгляды. Фросья слушала Злату, открыв рот. «Эх, вот бы Веславу хоть толики норова Златы, был бы он жив…» – сокрушался про себя Мухома Заяц. – Подумайте о тех, кто остался в живых, – подумайте о своих родных, – продолжала Злата. – Казните меня, но сохраните мир между Севером и Югом, – последние слова царевна старалась произнести со Словом, но ничего не вышло.
– Ваше деяние заслуживает наказания, – заговорил Тевур, и Злата внимательно посмотрела на хана. – Как заслуживаем наказания мы все, собравшиеся здесь. – Великий хан отвёл взор от царевны и обвёл людей взглядом. – На северную землю нас пригнал голод, но до моря довела алчность. – Тевур вновь посмотрел на Злату. – Вы, царевна, привели в мир Тьму, но именно вы её и остановили.
– Я не убивала своего отца, – ответила Злата. – Я хотела остановить Бессмертного, но у меня не хватило сил.
– Однако вы это сделали, царевна, – пробасил Яромир, и Злата перевела взор на богатыря. – Я сам видел, как Кощей пал от вашей ворожбы.
– Мы все это видели, – подтвердил Мухома.
Злата не верила говорившим – она помнила, как мрак окружил её, едва не убив. Помнила, как её Слова утратили силу, а боль затмила мир… И вдруг всё кончилось – Тьма отступила, ведомая кем-то могущественным в небытие. Тем, кто смог покорить того, у кого не было Смерти.
– Мы не всегда видим истину, – покачала головой Злата. – Я бы хотела быть той, кто остановила Тьму. Но, Сварог свидетель, – это не так.
– Если Сварог сохранил вам жизнь, царевна, – Станислав положил на сердце руку, – значит, это так. Даже если не вы победили Кощея, даже если вашего отца низвергли Боги или иные высшие силы, вы остановили его, сохранив жизнь великому хану. Спасение одной жизни – великое благо, что может изменить весь Свет. – Станислав внимательно смотрел на хмурую Злату, которая с горечью понимала, что к Бронимиру она отправится не скоро и тяжесть содеянного ей придётся нести очень до