Тевур уступил чтение Злате – он ещё не так хорошо выучил сваргоречь, дабы с лёгкостью разбирать письма северян, – и царевна зачитала письмо, в котором Веслав рассказывал о случившемся и спрашивал о делах на Юге.
Закончив читать, царевна замерла, не в силах справиться со слезами. Тевур, подав знак поражённому услышанным Тохагу, велел покинуть ловчему и страже амбар и, когда они остались со Златой вдвоём, сказал:
– Вас никто не смеет тронуть. – Тевур осторожно положил руку на плечо Злате, и царевна подняла на хана взор. – Даю Слово. Вы под моей защитой.
Но Злата покачала головой.
– Они живы, великий хан, – прошептала. – Веслав и Василиса… Я думала… я думала… я была уверена, что убила Василису, – плакала Злата. – Но Боги сохранили ей жизнь… Они вернули их – вернули законных правителей Сваргореи. – Царевна улыбалась сквозь слёзы, а Тевур понимающе кивал. Он сам убил слишком многих и был бы рад тому, если бы хоть кто-то из них вдруг оказался жив. – Мне не важно, что они со мной сделают – казнят, повесят, сожгут – всё будет справедливо. Веслав, увидите, умеет поддерживать мир.
– Такой мир, что ему нужно провести собор, дабы успокоить Солнцеград и другие города, что были не рады его возвращению? – нахмурился хан, и улыбка спала с девичьего лица. – Веслав призывает всех избрать правителя. – Тевур внимательно смотрел на Злату. – И вы, как законная наследница трона, должны заявить о себе.
– И что я скажу людям? Последуете ли вы за той, кто привела в мир Тьму? За той, благодаря которой погибли ваши родные и близкие? – Злата покачала головой.
– Судя по бересте, Веславу тоже говорить особо не о чем, – не отступал Тевур. – Веслав уничтожил Иглу, но и он же, насколько я понял из рассказов Мухомы Зайца и Яромира, оставил престол добровольно… И люди не очень-то и рады его возвращению.
– Я понимаю, о чём вы толкуете, но не стоит возводить меня на престол. – Злата убрала руку Тевура со своего плеча. – Войны я не допущу – я не позволю ни междоусобицы за трон, ни войны с Югом.
– Я с вами согласен, – кивнул Тевур, и Злата непонимающе посмотрела на хана. – Поэтому вы должны вернуться в столицу, предстать перед людьми и провести собор вместе с Веславом и с тем самозванцем из народа. Пусть ваши подданные сами выберут того, кто сядет на их трон. Но выберут без войны, отдав лишь своё Слово голосом. А я в Солнцеграде дам Слово, что границы Нового Каганата не будут нарушены, и мы заключим договор.
Злата молча кивнула.
– И я не позволю казнить вас, – сказал Тевур с нажимом. – Даже если у вас вновь хватит глупости просить о смерти.
Благодаря ловчему Тохагу содержание письма из Солнцеграда разлетелось по всему Новому Каганату.
Мухома, Фросья, Яра с Яромиром и Гоенег с Белозёром услышали весть от Станислава, который узнал её от Чакре, с которым молодой волхв успел поладить, а Чакре – от Тохагу.
Станислав, вбежав в княжеский терем, что уже был почти отстроен вновь, не обращая внимания на слуг, прорвался в трапезную и сообщил всем новость из столицы.
Гоенег с Белозёром не сдержав слёз обнялись, а Мухома обалдело смотрел на Станислава, подле которого стоял извиняющийся за молодого волхва служка.
– Кажется, Боги вернули нам истинного царя, – первым опомнился Яромир.
– А что же будет со Златой? – всплеснула руками Фросья.
Бересты с вестью из Солнцеграда птицы разнесли по всем княжествам. Приносили пернатые посланники и ответы: князья принимали приглашения и собирались на Великий Собор, дабы всем миром избрать нового царя.
Пришла береста и с Велейных островов, где теперь княжил Завид – выживший в Ниевой буре капитан «Рослава». Умертвия, рассказывал он, помогли людям отстроить города, но всё равно жизнь на Западе была крайне суровой, и Завид надеялся на помощь нового царя.
Прилетела в Солнцеград и новость с Юга: весть о живой Злате, что вместе с войском и ордой возвращается в Солнцеград, встревожила людей, но Веслав пресекал любые разговоры о том, что надо бы не пускать дочь Кощея в город. Бересту из Долемира подписали Мухома и Яромир, которые и поведали о поступке царевны – Веслав им верил как себе.
Мормагон вместе с Годогостом продолжали сдерживать волнения в Солнцеграде, которые сами собой поутихли – наступившие холода и послевоенный голод заставили людей забыть о распрях.
Злата вместе с оставшимся войском северян и частью орды, возглавляемой Тевуром, держала путь в Солнцеград. Тоска, съедающая царевну, во время странствия притупилась – суровые условия и борьба с зимним холодом помогали отогнать тяжёлые думы. Несмотря на то что огонь Хорохая согревал куда сильнее и золотого пламени, и небесного, да и зима была не такая студёная, как минувшая, идти было нелегко.
Волхвовская сила к Злате так и не вернулась – более того и волхвы, и ксаи говорили, что их сила меркнет, а многие её не чувствовали вовсе.
– Время меняется, – тихо шептал хороксай Чакре, глядя на огонь, разведённый подле шатра: искры золотого пламени возносились ввысь, в бездонное усыпанное звёздами небо – мгла, застлавшая небеса Сваргореи, рассеивалась. – Птицы Духа скоро не смогут летать высоко.
В морозной ночи гремели повозки, слышались голоса людей, обустраивающих стоянку, ржание лошадей.
– Моя уже не сможет летать, – ответила Злата – она сидела напротив колосая на бревне. За время странствия царевна полюбила беседовать со старым, похожим на ястреба волхвом Тевура, да и с ханом тоже – Тевур был слишком спокойным, с редкостной силой духа, которая чувствовалась даже без силы волхва. Слабых эта сила вгоняла в трепет, а сильных – успокаивала.
– Ваша Птица летала слишком высоко, вот и опалила крылья, – улыбнулся старый ксай. – Теперь она будет летать, но осторожно. И такой полёт – долог.
– Вы хорошо говорите, – со вздохом сказала царевна, с трудом отгоняя мысли о том, что Бронимира она встретит ещё не скоро.
– Станислав учил вашему наречию. – Чакре положил на сердце руку.
– Я не о сваргоречи, – грустно улыбнулась Злата. – Я о… – Злата запнулась – царевна не могла подобрать слова: она не привыкла подобным образом говорить с людьми. – Я… – нахмурилась Злата, и старый Чакре смотрел на царевну, лукаво улыбаясь. – Да, вы хорошо освоили нашу речь, – вздёрнула подбородок царевна, и Чакре рассмеялся.
– А сказать вы хотели не о том, – послышался позади низкий голос, и Злата обернулась: она не заметила, как к ним подошёл Тевур. – Лагерь разбит, – сообщил хан, видя, что смутил Злату своим замечанием. – Великий князь Мухома уже повелел разделывать оленину.
– Если заведовать мясом будет княгиня Фросья, у нас получится отменный ужин, – заметил Чакре.
– Да, – кивнула Злата, и Тевур опустился на другой край бревна. – Фросья готовит отменно… – Царевна устремила взор в пляшущие языки пламени. – Как и Яра, – добавила тихо, лишь бы поддержать беседу.
На утро войско продолжило путь.
Царевна позволила воинам, которых Кощей призвал из других княжеств, вернуться домой, и к тому времени, когда обоз дошёл до Мореграда (князь Огнедар едва пережил всё случившееся, с трудом сохранив здравый рассудок), витязей почти не осталось.
В Солнцеграде Злату и Тевура встречали Веслав и Василиса (которая, невзирая на советы мужа, отправилась с ним на пристань к прибытию кораблей) со свитой – прибывшими на собор князьями – несмотря на то что Веслава до сих пор не короновали, столичная власть была в его руках, а беспорядки сдерживали Мормагон и его витязи. Некий царь, избранный народом, так и не явился. Рядом с Веславом стояли Валерад, Станимир и Мормагон с Годогостом; пришли и Светозар, и Любомир с Велем, которых Веслав оставил при дворе. Был и Великий Волхв Далемир.
Злата ещё на корабле сообщила всем, что поедет только верхом – она желала видеть горожан и их взгляды – не хотела добираться до царского терема тайком. Не помогли даже уговоры Тевура, Мухомы, Фросьи и Яромира с Ярой. Злата не слушала никого, кто полагал, что она поступает слишком рискованно – стоит врагу пустить стрелу… Царевна даже отказалась надевать доспехи – стрела её не страшила совсем.
– Её Птица Духа рвётся в небеса, – пояснил Чакре хмурому Тевуру, когда они сходили с кораблей, взятых в Мореграде. – Злата будет искать свою смерть, пока не найдёт, ради чего жить.
– Тогда буду просить Тенгри, чтобы царицей стала она, – ответил хан и ступил на землю: на белой запорошённой снегом пристани Солнцеграда их ждали северяне.
Чакре ничего не ответил, лишь покачал головой: Тевур так и не понял, о чём толковал ксай.
Злата спустилась на пристань следом за ханом и витязями. Каждый шаг давался царевне с трудом – она не хотела признаться себе, но встретить Веслава и Василису ей было страшнее, чем добровольно отправиться к Мору.
Веслав же, увидев хмурую царевну, гордо идущую рядом с Тевуром, невольно улыбнулся: несмотря ни на что, Злата была истинной царицей – той, кто, в отличие от него самого, создана, дабы править. Каждое её движение дышало силой, настоящей внутренней силой. Этим она походила на Тевура, что напомнил Веславу поджарого волка.
За ханом и царевной следовали Мухома и Яромир с семьями, Станислав и Гоенег с Белозёром. Веслав едва сдержал порыв броситься родным навстречу, как он сделал много лет назад.
– Кажется, всё повторяется, – тихо шепнула на ухо Веславу Василиса, и князь посмотрел на жену.
– Нет, – покачал головой он. – На этот раз всё закончилось.
– Закончилось? Разве? – непонимающе переспросила Василиса.
– Разве не чувствуешь – Сила Звёзд меркнет, – ответил Веслав. – Даже волхвы о том говорят.
Василиса нахмурилась, и Веслав повернулся к прибывшим. Князь, положив на сердце руку, поклонился.
– Да прибудет с вами Тенгри, – приветствовал Веслав колосаев так, как ему рассказали волхвы.
Синие подбитые мехом плащи южан и алые – северян развевал ветер.
– Да прибудет с вами Сварог. – Тевур положил на сердце руку.