Тени приближались, морянки плыли всё быстрее, но оторваться от преследователей не могли.
– Что нам делать, Светозар? – спросил Любомир сына Леса, но тот ему не ответил.
Веслав обернулся к юноше – Светозар сидел с закрытыми глазами, обеими руками держа свой посох, и что-то отчаянно шептал, отчего его окружало чёрное кружево слов.
– Он нас не слышит, – сказал обеспокоенный Вель, который смотрел то в воду, то на Светозара. – Не думаю, что стоит его отвлекать.
– Мечом делу не поможешь, – нахмурился Веслав, и тут повозка содрогнулась от удара – парящие под потолком морские огни качнулись, и путники с трудом удержались на скамьях. Только Светозар не шелохнулся – сварогин продолжал шептать, и его чёрные слова, переплетаясь причудливым узором, расползались по повозке.
Любомир невольно дёрнулся, стараясь быть дальше от тёмных слов сына Леса, как повозка сотряслась вновь. Вель перевёл взгляд на воду, темневшую за оплетённым кораллами пузырём: гигантская тень была совсем близко. Настолько близко, что в тусклом свете морских огней можно было видеть тёмные пластины чешуй, защищающих мощное тело, и мелких рыбок-чистильщиков, снующих между ними. Нечто, вновь ударив повозку, медленно развернулось. У Веля перехватило дыхание, когда его взору предстала гигантская, испещрённая множеством зубов чёрная пасть, плотоядно раскрывшаяся прямо перед ним. Витязь, вцепившись в лавку обеими руками, молился Богам, с ужасом глядя на приближающуюся погибель. И когда громадная тварь была готова проглотить незваных гостей, всё бытие застил мрак.
Тьма была такой кромешной, что Вель не видел даже своих рук. Но стук собственного сердца говорил о том, что он ещё жив.
Никто не решался издать и звука, только леденящий шёпот Светозара наполнял воздух беспросветным мраком. Мраком, что был знаком Веславу – Драгослав на Блажене ворожил так же. Только Светозарова тьма непостижимым образом спасала людей, а не губила.
Тьма сотряслась, и низкий вой, походивший на рокотание, содрогнул мироздание – Веслав понял, что морское чудище всё же отважилось напасть на незваных гостей, но, встретившись с первозданным мраком, отступило. Но отступило ненадолго – ещё один толчок закончился глубинным стоном и каким-то непостижимым звуком, похожим на безмолвный визг. Веслав догадался – одна из тварей дерзнула напасть на морянку. Неужели… За мгновение в голове пронеслось множество мыслей – от предательства Ния до наказания Богов за трусость и слабость. Грудь прорезал лёд – князя сковал испепеляющий огонь злости. Веслав от отчаяния сжал кулаки: да что же происходит?!
И тут в кромешной тьме князь услышал свирель – Песнь звучала почти неразличимо, но явно. Веслав попробовал отогнать морок, но не вышло – очередной толчок потряс мир и будто наполнил его невероятной по красоте музыкой, что лилась по далёким, едва видимым сквозь тьму, землям. Землям, которые не должны погибнуть под перстом Кощея. Игривая музыка танцевала златовласой берегиней у лесного озера, обращалась попрыгуньей-вилой, звенела свежей, летней рекой. «Только ты можешь разрубить Иглой запутанные Нити пряжи, – пела свирель. – Пора взять силу своего страха». Её голос лился, наполнял мрак жизнью…
Во тьме виделся лес. Высокое дневное солнце пробивалось сквозь плотную сочную листву, и воздух, дрожа, сиял в тёплых объятиях света. Музыка играла. Волшебная мелодия лилась отовсюду, сливаясь в многоголосье пения птиц. Веслав обернулся: чуть поодаль, среди сплетённых ветвей деревьев стояла прекрасная дева. Её волосы цвета спелой пшеницы золотыми колосьями опускались до земли; голову украшал венок из полевых трав, в котором пели птицы. Сарафан был соткан из листьев, бусы – ягоды и цветы – источали дивный, пьянящий аромат. Глубокие зелёные глаза девы смотрели с таким теплом и добротой, что хотелось плакать. Плакать от беспричинного счастья, наполняющего душу, от проникновенного, чуткого, невероятно участливого взгляда Матери. Она улыбнулась, и солнце засияло ярче, а птицы запели радостнее. И чем шире становилась Её улыбка, тем ярче светился мир. «Тьма – это просто отсутствие света, – мягко говорила Свагора. – Её не надобно бояться, ибо страх – главное оружие Мора».
Веслав невольно повторил слова Богини и ощутил, как тёмная сила, одолевавшая страхом все прошедшие годы с того злосчастного Солнцеворота, когда дядя разрушил Солнцеград, готова вырваться из груди. Ещё один громоподобный толчок, завершившийся визгом морянок, будто вытолкнул из души весь мрак, что сам облачаясь в слова, вырвался из груди Веслава.
Мощные, покрытые хитиновыми хребтами твари преследовали окружённую тьмой повозку. Одну из морянок монстрам убить удалось, и теперь навь, судорожно извиваясь, корчилась на дне, в то время как её сестрицы, следуя ворожбе, продолжали гнать вперёд. Вожак чудищ – громадный и неповоротливый – распахнул пасть, чтобы захватить добычу, как вдруг свет, исходивший от повозки, померк, и монстр сомкнул челюсти на колючей тьме, что отбросила его ко дну. Разъярённая тварь взревела и утробным кличем, разлившимся рокотом по воде, отправила остальных отомстить за себя.
Монстры набрасывались на повозку вновь и вновь, несмотря на то что тьма, защищающая её, сделалась совсем непроглядной и приблизиться не позволяла.
Когда вожак, оправившись, вновь нагнал вторгшихся в его владения, он низким рыком призвал своих соплеменников к атаке. Тьма не была помехой тварям, что видели в подводной мгле, – монстры разом набросились на повозку. Светозаровой ворожбы не хватило бы удержать обрушавшуюся мощь, но Тьма, резко уплотнившись, ощетинилась иглами Слов и метнулась навстречу чудовищам.
Невероятной силы рокот потряс морское царство: иглы ворожбы пронзили чудищ, но не убили. Когда же тьма рассеялась, открыв тускло светящуюся повозку, твари не решились последовать за ней.
– Что это было? – прошептал Вель, когда морские огни вновь озарили мир. Напротив витязь видел Светозара и Веслава, рядом – по-прежнему сидел порядком напуганный Любомир.
– Разбуженные нами жители глубоких вод, что со времён Ледяного Века обитают в пучине, – открыв глаза спокойно ответил Светозар. – Ледяные Скалы близко. – Сын Леса обернулся к Веславу: – Если бы не ты, я бы не справился. Даже не знал, что ты знаком с силой Велеса, и Тьма тебе подвластна тоже.
Веслав хмуро смотрел на Светозара: кроме странного видения, явившегося ему во мраке, князь ничего не помнил. Веслав не стал говорить об этом сыну Леса и молча кивнул.
– Главное, чтобы случившееся не привлекло Полоза или Горыча, – сказал князь.
– Не привлечёт, – покачал головой Светозар. – Если бы мы отпугнули тварей силой Света, тогда бы Змий или его детище могли бы нас заметить. А к Тьме Полоз привык, да и напали на нас близко к Ледяным Скалам, что хранят Колодец, – тут Тьма частенько на Тьму нападает, да и мы, вернувшиеся из-за Девятого неба, несильно жизнью пахнем.
Ледяные Скалы Крайнего Севера, хранившие в своём сердце легендарный Колодец, вырастали в толще воды чёрной стеной, терявшейся в вышине. Морянки понесли тише, и теперь странникам казалось, будто они плывут не по воде, а по бескрайнему небу без звёзд. Веслав невольно вспомнил Светомир – его невероятное, украшенное алмазами Краколиста небо, хранящее в себе вечный недосягаемый простор. Здесь же простора не было – вода давила глухой мощью, будто забирая все силы.
Перед скалами морянки остановились и развернулись так, дабы повозка замерла на уступе, что выпирал из ледяной поверхности напротив чёрной расщелины. Навьи парили в воде рядом с повозкой, ожидая приказа.
– Я полагаю, нам надо попасть внутрь. – Любомир указал рукой на трещину в скале.
– Да, – кивнул Веслав. – Ний говорил, что в скале находятся пещеры, которые ведут ко входу в Колодец. Светозар, – обратился князь к сыну Леса, – призови дочерей Моря, дабы они помогли нам пройти. Передай им Слово Ния.
Светозар, закрыв глаза, зашептал. Но теперь его Слова не рождали узора – лишь сильнее заволновалась вода, будто отвечая молодому волхву утробным гласом. Вторя низкой песне моря со стороны скал донеслись тихие мелодичные голоса, удивительным образом слышимые сквозь толщу воды. Словно пел, звеня, сам лёд, с безначальных времён хранивший Север. Скалы озарились едва видимым узором, драгоценным кружевом мерцавшим внутри льда.
Песнь стихла, и вновь сгустилась мгла. Из расщелины, подле которой дрейфовала повозка, выплыла белёсая морянка – похожая на тех, что везли повозку, только куда меньше – не больше человека. За навью явилась другая, за ней – ещё и ещё. Морянки окружили повозку, с удивлением рассматривая гостей. В Слове Светозара они услышали веление Ния, чему удивились, но перечить тому, кто оберегал их от Слова Полоза, не смели.
Светозар умолк.
– Теперь мы должны впустить их, – обратился он к Веславу. – Ты ведь помнишь, о чём говорил Ний?
Князь кивнул – ледяные морянки, белые навьи севера, владели древним Словом – Словом, что может и уморить, и воскресить, и наделить чудесным даром. Так говорил Ний – надобно обратиться к ним за Словом, что позволит дышать под водой. Сам Морской Князь ворожить не желал – опять же, дабы его Благодетель чего не заподозрил, и на следующий день после пира, прокатившегося по морю бурей и едва не потопившего корабли самого Благодетеля, позволил Веславу и трём его спутникам сбежать за Девятое небо.
В отличие от Светозара, который был уверен в Морском Князе, Веслав правителю подводных городов не очень доверял, несмотря на то что, по словам сына Леса, Боги обещали простить и Ния, и его народ.
Светозар, почуяв сомнения князя, ударил тоягом о пол, и воздушный пузырь, хранивший детей Сварога, прорвался. Любомир и Вель, не ожидавшие подобного, вскрикнули, но вода заглушила их голоса.
Веслав же принял воду спокойно – как тогда, на «Ледогоре». Князь сидел, крепко держась за лавку, и смотрел на то, как воды становится всё больше и больше. Когда вода заполнила всю повозку, морянки, отворив коралловые дверцы, вплыли внутрь.