Морянки привели к расселине во льду и вплыли внутрь, зовя путников за собой, – теперь дорога пролегала по петляющим узким пещерам. Морские огни тускло освещали ледяные стены застывших в безмолвии скал: сплетающийся кружевом узор льда, скованных в его глубине рыб и странных тёмных существ – как догадался Веслав, навий. Вель и Любомир, следуя за Светозаром, озирались: тени, навеки скованные льдом, смотрели на них из глубины веков – пленённые в незапамятные времена, когда на мир опустилась Долгая Зима.
Путники потеряли счёт времени, прежде чем скалы вновь расступились, пропуская странников во тьму.
Вдруг Тьма зашептала – холодная Песнь полилась по воде – морянок окружило белое сияющее кружево Слов, осветившее подводный мир, и дети Сварога остановились.
Взору предстала ещё одна пещера, примыкающая к отвесной скале, покрытой чёрными трещинами, из которых струилась тьма. Тьма, клубясь, собиралась у основания скалы, подле самой большой расщелины, в которую мог пройти человек. Веслав догадался, что перед ними – внешние стены Колодца, из трещин которых проникают силы Неяви в Явь. Веслав направился к Колодцу; Тьма возмутилась и, резко собравшись в чёрных птиц, метнулась навстречу живым, что собирались войти в Царство Мёртвых.
Веслав не успел моргнуть, как мир вдруг озарился ослепительным золотым светом, что отбросил стражниц Неяви обратно.
– Они не пропустят нас, пока мы живы, – обратился ко всем Светозар. Веслав, Любомир и Вель посмотрели на сына Леса, навершие тояга которого светилось золотом. Чёрные птицы взметнулись вновь, но Светозар, стукнув тоягом оземь, остановил навий светом. Морянки продолжали петь освещающую мир замогильным сиянием Песнь и кружить под ледяным сводом пещеры.
– Мы не должны быть для них чужими – не должны пугать их, – сказал сын Леса.
– Это кто ещё кого пугает, – натужно усмехнулся Любомир, когда Светозар отбил ещё одну атаку стражниц Неяви.
– Мёртвые боятся живых так же, как и живые – мёртвых, – пояснил сын Леса. – Вода смыла с нас запах жизни, что им противен, но птицы чуют дух.
– И что же нам делать? – нахмурился Вель, но Светозар вместо ответа ударил посохом оземь, и ворожба морянок, хранившая путников под водой, распалась.
Никто не успел вымолвить и слова: вся тяжесть моря тут же придавила ко дну, вода ворвалась в лёгкие невыносимой мукой, и мир померк во тьме.
Веслав ощутил, как невероятная боль сменилась такой же невероятной лёгкостью – будто он летел сквозь мрак, и крылья нёсших его птиц овевали ледяным ветром, застилая сном.
Водопад Живой Воды икрился подле Алатыря, рядом с которым вздымалось могучее Древо – крона Краколиста мерцала множеством миров, а корни утопали в непроглядной мгле. Стражницы Светомира – Гарафена и Гагана – печально смотрели на сына Леса – в их древних очах сквозила тягучая тоска о мире, который, как знал Светозар, они скоро покинут.
Сын Леса обратил взор на крону Мирового Древа и увидел далёкие миры, которыми правили совсем иные Боги; Светозар видел неведомые страны, видел Свет и видел Тьму.
– Ты будешь знать о каждом камешке Нижнего Мира, даже не видя его. Ведь теперь ты, как всякий служитель Мора, обязан защищать Смерть Наместника Мора, как свою собственную, – шептал мрак, и вдруг резкий холод сковал тело, и бархатно-чёрный морок растаял.
Перед глазами простиралась земля – слишком твёрдая и сухая, покрытая чёрным песком и камнями.
Веслав, опираясь на руки, приподнялся – по телу разлилась боль. Пересилив себя, князь оглянулся: чёрно-серая, будто выжженная пустыня, которую пересекала белая дорога, простиралась до самого горизонта, подёрнутого пепельной дымкой. Небо затянули низкие густые облака, в которых беззвучно сверкали алые молнии.
Веслав сел: рядом лежали Любомир и Вель, Светозар же спокойно сидел с прямой спиной и закрытыми глазами, тояг лежал на коленях его скрещённых ног, а на плече сидел маленький серебряный Дрозд. Веслав хмуро посмотрел на необычную птицу и вновь перевёл взгляд на сына Леса. Одежда его, как и всех остальных, была удивительным образом суха. Будто ощутив на себе взгляд Веслава, Светозар открыл свои янтарные глаза и улыбнулся.
– Мы в Царстве Мора? – сухо спросил Веслав сына Леса.
– Да, – кивнул Светозар. – Мы были мертвы не так долго, чтобы умереть по-настоящему, но Стражницы Неяви успели перенести сюда – на белую Дорогу Жизни, по которой идут к Мору все заплутавшие души. – Светозар указал на убегающую за горизонт дорогу, подле которой они находились. – Эта дорога должна привести нас к Чёрному Древу, подле которого спрятана Кощеева Смерть.
Веслав внимательно смотрел на Светозара, рассуждавшего о смерти и Нижнем Мире так, будто вёл разговор о солнце летом. Прочитав мысли князя, сын Леса мягко улыбнулся, отчего Веславу сделалось не по себе ещё больше.
– Мой помощник, Дрозд, – кивнул в сторону Дрозда Светозар.
– Здравствуй, Веслав, – прочирикала птица, и Веслав, вздрогнув, посмотрел на Дрозда. Ладно ещё, что птица была серебряной – он и не такое видел, – но вот чтобы Дрозд говорил… В царствии Ния птица была чёрной и молчала, а потом и вовсе пропала, и Веслав забыл о ней.
– Негоже вместо пожелания здравия осуждать мои умения, – чирикнул Дрозд, и Веслав нахмурился.
– Ты тоже, как и твой хозяин, думы читаешь? – спросил.
Дрозд, покачав маленькой головкой, посмотрел на Светозара.
– И этот сварогин был царём? – проговорила задумчиво птица, и Светозар, улыбнувшись, кивнул.
Веслав, подавив злость, спросил Светозара о другом:
– Откуда тебе известно о Мире Мёртвых и Кощеевой Смерти?
– Я же говорил, меня умерщвляла и воскрешала Песнь, я был пленником Топи, – ответил Светозар. – Лес ниспослал мне испытание и открыл многое, и продолжает открывать. А о Кощеевой Смерти мне нашептали русалки – порой их желание заворожить, завораживает их самих, – усмехнулся сын Леса, отогнав мысль о том, что ему нашептал при пробуждении мрак, но у Веслава его слова не вызвали улыбки.
Князь смотрел на спокойного юного сварогина, излучающего неведомую силу, и невольно вспомнил признание Светозара о его любви к Василисе. А что, если… Но Веслав, вспомнив, что Светозар может читать мысли, постарался отогнать думы.
– Ты знаешь, где моя жена? – наконец спросил князь.
– Знаю, – кивнул Светозар. – Её хрустальный гроб покоится подле корней Древа, там, где Мор хранит и Сундук с Иглой, – ответил сын Леса, внимательно глядя на Веслава. Светозар ведал мысли князя – их невидимый оку узор окружал голову Веслава, как когда-то и его собственную. Сын Леса мягко улыбнулся своему воспоминанию – теперь он знал, что не думать так же просто, как и молчать. Хотя некоторым людям и молчать затруднительно. – Василиса любит тебя, – сказал Светозар чётко и с Силой – так, чтобы Веслав не сомневался в его словах. Но взгляд князя только больше помрачнел.
– Хватит читать мои мысли! – нахмурился Веслав. – Я не знаю, как ты это делаешь, но это подло.
– Это не подло, – чирикнул Дрозд. – Думать такое – вот что негоже.
Светозар, покачав головой, вздохнул, а Веслав, скривившись, отвернулся.
– Что происходит? – тихо спросил Вель. Очнулся и Любомир: разговор Светозара и Веслава привёл обоих витязей в чувство.
– Мы на Той Стороне, за Девятым небом, – ответил сварогину Светозар.
– В Царстве Мора? – уточнил, садясь, Любомир. Богатырь удивлённо осматривал свою сухую одежду.
– Да, – чирикнул Дрозд, который был рад компании и возможности говорить.
Вель и Любомир во все глаза смотрели на серебряную птицу.
Веслав хмуро слушал то, как сын Леса представляет витязям своего Дрозда, рассказывает Любомиру о Белой Дороге, ведущей к Чёрному Древу Нижнего Мира, о Кощеевой Смерти и об их общей цели. Внимая спокойным речам сына Леса, князь чувствовал, как боль медленно отступает, а тело вновь обретает крепость.
– Если силы ко всем вернулись, думаю, пора идти, – хмуро сказал Веслав, обратившись к спутникам.
– Сначала надо поесть, – ответил Светозар, убирая с колен тояг, бубенцы которого сухо перестукнули. Сын Леса открыл поясную сумку и достал оттуда сушёные водоросли и рыбу – припасы, данные Нием. Отстегнул от пояса бурдюк с пресной водой и протянул его Веславу. Князь, кивнув, принял воду и глотнул. – Я не позволил нашим душам отправиться в Ирий, когда нас оставили птицы, – рассказал Светозар. – Поэтому, хоть мы пока и не чувствуем голода, мы всё же не мертвецы.
– И на том спасибо, – усмехнулся Любомир, принимая у Веслава воду. – Я бы не хотел так рано помирать – путь за брата я ещё не прошёл… – Богатырь передал воду Велю и отведал сушёных водорослей и рыбы.
Когда скудный обед был завершён, Веслав почувствовал, как силы полностью вернулись к нему – князь поднялся на окрепшие ноги. Следом встал Светозар, за ним – Любомир и Вель. Дрозд, вспорхнув с плеча сына Леса, закружил над его головой.
– В какую сторону идти? – спросил Веслав Светозара: казалось, у Белой Дороги нет ни начала, ни конца.
– В любую – Дорога Жизни ведёт только вперёд. – Светозар указал рукой на путь. Веслав хотел было спросить сына Леса, как он узнал об этом, но передумал – наверняка скажет, что поведала Песнь, или нашептали русалки, или ещё невесть что. Хвала Богам, ни Светозар, ни Дрозд на мысли Веслава не ответили.
– Да хранит нас Песнь, – пожелал всем сын Леса.
Веслав кивнул и пошёл первым. Следом ступил на дорогу Светозар, за которым двинулись юные витязи. Серебряный Дрозд полетел впереди.
Низкие чёрные тучи клубились над мёртвой бескрайней землёй; иногда дул сухой ветер – ни холодный и ни тёплый – будто один из внуков Стрибога, залетев в Нижний Мир на заре веков, не смог вернуться обратно и стал похож на духа.
Наконец впереди зачернела полоса далёкого острого леса – тёмного, будто выжженного; ветер принёс горьковатый запах.
– Обратись к Силе Велеса. – Светозар подошёл к Веславу, когда лес уже вырастал грозной стеной, в которую упиралась Белая Дорога. – Я один могу не совладать с тем холодом, что затаился на границе владений Мора.