Веслав молча кивнул – он не стал говорить сыну Леса о том, что отогнать глубинных навий у него вышло случайно, и он не знал, как обращаться к Силе Велеса, которая, видимо, у него всё же была. Веслав вспомнил слова Великого Волхва Далемира, которые, казалось, были произнесены слишком давно… «Как ты зачаровал Горыча? Тогда, перед дыханием Мора – перед лицом смерти – ты принял свою кончину и поборол страх, – речь старца звучала слишком явно, будто Далемир шёл следом. – Бесстрашие открыло тебе Песнь – Силу, что пронзает весь Свет. Но когда жизнь возвращается на круги своя, когда одолевают думы, тогда вновь приходят страхи. А страхи – Моровы слуги. Они лишают свободы, порабощают дух, и сварогин более не может внимать Силе Света. Не может слышать Песнь. Так, с помощью страхов, Мор зовёт во Тьму». – «Ты, Веслав, как и предок твой, Светлогор, силу великую имеешь, – шептал Искрен. – Настолько великую, что даже сам об этом не ведаешь». Веславу почудилось, будто по другую его руку идёт Искрен, и князь невольно обернулся: за Белой Дорогой корёжился дремучий чёрный лес – мёртвые сухие деревья сплетали ветви без листьев в щетинистом узоре.
Князь оглянулся: стояла звенящая тишина, небо помрачнело, стоило путникам ступить за черту бора, и только Белая Дорога, терявшаяся во мгле, тихо светилась.
Бубенцы на тояге качались бесшумно, и Светозар подумал о том, что Царствие Мора походит на Царствие Индрика, но Царствие Индрика дышало жизнью, здесь же повсюду царили пустота и смерть. Сын Леса ощущал её присутствие духом – смерть смотрела на незваных гостей, и, хоть не чуяла запаха живых, смытого океаном, но, видимо, ведала – нечто явилось в её владения, то, что являться не должно. Дрозд летел недалеко – даже Проводник чурался этих мест.
Вель и Любомир следовали за Светозаром и Веславом молча – витязи озирались, тишина и тьма Нижнего Мира холодили сердца. Любомир думал о брате – богатырь посвящал своё небывалое путешествие Радиславу, он был уверен, что чем больше благих деяний сделает для Света, тем лучше его брата будут чтить в Золотой Стране. «Если не смог защитить брата в Среднем Мире, – думал Любомир, оглядываясь на тьму, которая, как казалось богатырю, взирала на него из леса, – так защищу его дух златой всеми силами».
Вель же думал о семье – о родителях и старшей сестре Святославе. Получили ли они весть, которую Иван отправил в Еловую, – знают ли, что он ушёл на войну? Отпели ли по нему песни? И… Что сталось с Мирославой? Волхвует ли она в Свагоборе или храм Богов разрушен колосаями? От мыслей о Мирославе вновь защемило сердце – неужели она всё ещё мила ему? Он же не думал о ней, когда умирал на бранном поле…
Вдруг Светозар вскинул руку, и все остановились; Дрозд опустился на навершие тояга. Вель тут же отогнал думы, что затмили собой даже Царствие Мора – только сейчас юноша заметил, что мир ещё больше налился тьмой, скрывшей лес, и небо словно опустилось ниже, застлав бытие мглой, которую прорезала Белая Дорога, терявшаяся во мраке. Сгустился холод – липкий и вязкий, – холод будто шептал, но Вель не мог разобрать слов.
– Гадра учуяла нас, – тихо сказал Светозар, но его услышали все.
Любомир хотел спросить, кто такая Гадра, но не стал – завладевшая миром тьма собралась на дороге облаком, преграждая путь.
Тьма наливалась, клубилась, уплотнялась, пока не обрела форму человека – высокого и чёрного, стоящего на пути, – его ноги таяли во мраке, змеями расползавшемся по Белой Дороге. Но мрак рассеивался, открывая взору хранительницу Царства Мёртвых – слепую старуху в белом платье, украшенном белой вышивкой; долговязую и костлявую, с серой истлевшей кожей, покрытой струпьями. Спутанные седые волосы спускались до земли, обращаясь в чёрный дым; платье тоже таяло во мраке, что клубился у ног нави, от которой пахло замогильной сыростью и сладковатым гниением.
Вель и Любомир всеми силами старались отогнать страх – вид живого умертвия леденил молодые души; Светозара и Веслава подобным обликом было не пронять – история жизни каждого хранила встречи куда хуже.
– Вы вошли во владения моего леса, – холодно прошелестела Гадра и принюхалась. – Как странно… – нахмурилась, – вы не мертвы, но и не живы.
– Мы не войдём в твой лес, – ответил Светозар, положив на сердце руку. – Мы пройдём мимо – по Белой Дороге.
Гадра наклонила голову набок и, прищурившись, сипло рассмеялась.
– А Дорога-то через мой лес ведёт, – холодно проговорила, и улыбка спала с её сухого морщинистого лица. – Но коли думаете, что можете пройти по Дороге Жизни – проходите. – Гадра, не отрывая взора от своих гостей, сплыла с пути. – Только если мой лес вас пропустит, – добавила старуха и вновь разразилась замогильным хохотом. Гадра растаяла, обратившись тьмой, но в лесу всё ещё звучало эхо её зловещего смеха.
– Я не думаю, что она нас пропустила, – хмуро сказал Вель.
– Нет, конечно, – тихо ответил Светозар, – но мы пойдём всё равно. Надо быть готовыми к встрече с Тьмой. – Сын Леса посмотрел на кивнувшего ему Веслава и обернулся на юных витязей – оба были мрачны и серьёзны.
Веслав, не говоря ни слова, пошёл первым; Светозар, Вель и Любомир двинулись за ним. Мир потемнел, чёрный туман, выплывающий из мёртвого леса, стелился облачками над Белой Дорогой.
Не успели путники пройти и несколько саженей, как лес, стоная и скрепя, зашевелился: чёрные деревья оживали, с треском расплетая сухие ветви, и на угольных стволах загорались алые глаза. Сварогины остановились. Дрозд, чирикнув, опустился на тояг Светозара.
– Мы не одолеем их всех, – шепнул Светозар, смотря на оживающие деревья, что со скрипом и хрустом вынимали из сухой земли корни и, поднимаясь на них, влачились к Белой Дороге, со стоном и вздохами двигая ветвями.
– Отец Сварог. – Любомир выхватил меч. Вель и Веслав последовали его примеру – деревья, учуяв дух стали, пронзительно затрещали, убыстряясь.
– Уберите оружие! – гневно приказал Светозар, обернувшись на витязей. – На угрозу – угрозой отвечают!
– И что нам делать? – нахмурился Веслав. – Ждать, когда на нас нападут?
– Для начала сказать доброе слово, а не сталь доставать, – рассерженно прочирикал Дрозд.
Веслав зло посмотрел на пернатого спутника Светозара, потом перевёл взгляд на хмурого сына Леса и убрал меч в ножны. Вель и Любомир, переглянувшись, последовали его примеру.
– Они не ступят на Дорогу, – пояснил Светозар, но тут ближайшее дерево, скорченное, будто навь, но притом огромное, как дуб, шагнуло на белую землю.
– Не ступят, говоришь, – прошептал Веслав и, не произнеся и слова, выхватил из ножен меч и атаковал приближающегося к ним монстра.
У Веслава хватило сил отрубить одну из ветвей чёрного дуба – ветвь упала на белую землю дороги, тут же почерневшую под ней, а из оставшегося сука пошёл чёрный дым – древо разразилось истошным визгом, от которого заложило уши.
Деревья атаковали. Любомир и Вель без оглядки махали мечами, но чёрные ветви продолжали лезть, норовя пробить доспех. Отбивать атаки навий становилось всё сложнее – деревья, грозно светя алыми глазами, выбрасывали не только ветви, но и корни, что, будто змеи, норовили обхватить ноги.
Молнии на чёрном небе беззвучно сверкали багрянцем.
«Что ты наделал, Веслав? – сокрушённо думал Светозар, уворачиваясь от хлёстких ветвей, и Дрозд, взлетев с его плеча, закружил над сыном Леса. – Коли бы добро явили – они бы нас пропустили». Светозар, закрыв глаза, зашептал – навершие тояга засветилось золотом, – ударил посохом оземь, и золотое кружево слов, вспыхнув ярко, отпугнуло деревья, что, скрипя и скрежеща застыли, чураясь тёплого света.
Вель и Любомир перевели дыхание: плащ Любомира был порван, а у Веля кровоточила щека; Веслав, озираясь, тяжело дышал, но меч не опустил. Сварогины, не сговариваясь, встали спинами друг к другу; Дрозд кружил над ними. Светозар продолжал шептать, не давая погаснуть золотым словам, что ажурным узором окружили всех четверых. Но ворожба сына Леса более не страшила деревья – навьи, издавая леденящие звуки, двинулись на людей.
– Кажется, мы погибнем нелепо. Без подвига… – прошептал Любомир.
Веслав нахмурился – он сдаваться не собирался. Тем более деревьям, коими заведует старая карга.
Стражи Мора атаковали. Светозар возжёг свой посох и, схватив тояг как двуручный меч, отбивал атаки оживших деревьев; Вель и Любомир отчаянно рубили мечами, как и Веслав. Бывший царь отсекал ветви с ледяной жестокостью – он будет биться до последнего вздоха, он перебьёт всех навий, но продолжит путь. Чего бы это ни стоило.
Серебряный Дрозд, взволнованно чирикая, пытался помогать Светозару, юрко летая между ветвями и клюя деревья.
Но навьи, в отличие от живых, не знали усталости – они хлестали сварогинов ветвями, и Светозар всё не мог взять в толк, почему могучие деревья не покончат с незваными гостями.
– Ты, как всякий служитель Мора, обязан защищать Смерть Наместника Мора, как свою собственную, – вновь услышал Светозар, но Словом отогнал морок.
Веслав чувствовал, как онемели руки, как кружится от усталости голова, но продолжал отбивать атаки – уже с трудом, пропуская через раз. Несмотря на ворожбу Светозара, мир всё больше темнел… пока всё не затмила тьма, освещаемая безмолвными багряными молниями. Тьма отчаянно сражалась, её атаки изматывали до смерти. Вдруг резкий вскрик заставил Веслава встрепенуться – одно из деревьев обхватило Веля за ногу и стащило с дороги. Любомир пытался пробиться к другу, но сам едва успевал отбивать выпады навий. Светозар помочь не мог – сына Леса обступили деревья, и золотое зарево его ворожбы мерцало сквозь всё туже сплетающиеся вокруг него ветви.
Зарычав от отчаяния и злости, Веслав стал прорубаться к Велю, невзирая на преграждающие путь чёрные деревья с красными глазами. Не выходило: Веслав видел, как навьи стянули сопротивляющегося юношу с белой земли дороги – Вель скрылся во мраке.
– Да сгинуть вам всем у Мора! – прорычал Веслав, чувствуя, как злость ослепляет его. – Сгинуть! Вам! Всем!