Ворон стоял так сильно наклонив голову набок, что казалось, будто у него сломана шея.
– Что это с ним? – удивился Веслав.
Светозар пожал плечами.
– Он прислушался, – чирикнул Дрозд и опустился сыну Леса на плечо. – И ему, кажется, не нравится то, что он слышит.
– Ты тоже слышишь то, что слышит он? – спросил Дрозда Веслав.
– Нет, – чирикнула птица и принялась чистить серебряные пёрышки.
Пришли в себя Вель и Любомир – хмурые и уставшие витязи с трудом сели и огляделись. Заметив Ворона со сломанной шеей, оба невольно поморщились – тощий и чёрный как смоль Привратник выглядел жутко.
– Мор знает про вас, – вдруг проскрипел Ворон, не распрямляя шеи и смотря глянцевым глазом на детей Сварога. – И по ваши души Он отправил моих сородичей.
– Ты ему рассказал? – нахмурился Вель, вставая. Его шатало, но витязь силился оставаться на ногах.
– Я связан Словом. – Страж Неяви наконец выпрямил шею и кивнул на Веслава. – Поверьте, живые – нечастые у нас гости, да и было кому о вас нашептать.
– Кощей, – прошипел Веслав, поднявшись. Князь подал руку Светозару, Любомир встал следом. – Ний, как и говорил, рассказал ему о том, куда мы отправились.
– Значит, нам нужно не попасться на глаза птицам Неяви, – ответил сын Леса, и Ворон сипло рассмеялся.
– Ты чувствуешь других Стражей? – Веслав пошёл к Ворону, и медное царство покатилось впереди. – Скоро они прибудут? – спросил князь, остановившись напротив Привратника.
– Я не знаю, – скрипнул, пожав острыми плечами, Ворон. – Я лишь чую, что вас ищут. Но наш мир не меньше вашего.
Веслав некоторое время внимательно смотрел в чёрные глянцевые глаза Ворона – нельзя забывать, что Привратник не помогает, а просто следует Слову.
– Мы идём дальше, – наконец произнёс Веслав и двинулся по дороге в ту сторону, куда, дрогнув, покатился клубок. – А что делать с преследователями – разберёмся позже.
Белая Дорога долго – несколько серых и безликих дней – бежала по каменистому полю, затем занырнула в мёртвый лес. Веслав убрал медное царство в поясную сумку и вёл всех по Дороге Жизни.
Встреч с птицами Мора избежать не удалось.
Первый раз дети Сварога едва не испустили дух от оглушающего карканья – оно было куда сильнее, чем карканье пленившего их по воле Меднославы Привратника. То было в застывший в безмолвии вечер первого дня пути – Ворон остановился и сказал, что птицы близко, и затем послышался разрывающий душу крик, будто не птица кричала, а истошно орал от боли человек.
Веслав тут же достал серебряное царство и, отмотав от клубка нить, окружил ею припавших к земле обочины дороги людей – князь помнил, что развернуть царство можно только один раз, а от птиц придётся прятаться куда чаще.
Тогда Стражницы беглецов не заметили – только мелькали в густом тумане чёрные крылатые тени, и от взмахов их крыльев земля покрывалась льдом, а сердца сжимались от невольного ужаса – каждая птица была очами самого Мора.
На второй день пути птицы подобрались ближе и, если бы дети Сварога не оставили часть своих страхов в неявленном, непременно заметили бы их – серебряная нить могла скрыть людей от очей Мора, но не их тьму.
Белая Дорога казалась вечной, как и лес, сквозь который она вела, – чёрный, без листьев, коряжистый бор молчаливо взирал на странников из тьмы.
Веслав думал о Василисе. Но не страх холодил сердце князя, а решимость. Образ жены всё чаще являлся в беспокойных снах, и на утро сердце сжимала горькая тоска. Князь хмуро продолжал путь, думая о том, что он готов на всё, лишь бы спасти Василису. Даже на то, чтобы она выбрала Светозара, узнав о предательстве Веслава. Он готов на все… Почему же всесильные Боги, зная, что Драгослав принесёт столько зла, не остановили его? Почему Макошь спряла пряжу? Почему позволила Меднославе околдовать его?
Мир наполнялся холодом, туман сгущался, а крылатые Стражницы Неяви встречались всё чаще. Светозар, не обращая внимания на возвратившуюся боль в груди, тратил много сил, дабы сохранить тишину в думах, и видеть перед собой только Дорогу Жизни.
– Служитель Мора… – прошептала Тьма, и Светозар невольно вздрогнул, Словом отогнав морок. Ворон косо глянул на сына Леса, но ничего не сказал: кроме него, на то, что происходило со Светозаром, никто не обращал внимания. Даже сам Светозар, по мнению Привратника, относился к собственной тьме слишком беспечно, предпочитая просто не слушать её, а не бороться с нею.
Когда уже день едва отличался от ночи, лес вплотную обступил Белую Дорогу, а туман уплотнился настолько, что не было видно.
– Надо бы остановиться на обочине да окружить себя нитью, – тихо сказал, озираясь, Вель. На душе у сварогина было неспокойно – несмотря на то что он уже более-менее привык к странному путешествию, больше походившему на дурной морок, вездесущий тёмный туман вызывал тревогу. – Переждать, пока туман спадёт – в нём мы даже Стражниц не увидим.
– Стражниц я учую, – скрипнул в ответ Привратник, чёрной тенью идущий впереди. Дрозд летел над Вороном. – Сейчас они далеко.
– А другая тьма поблизости есть? – спросил Веслав.
Ворон вывернул голову на следующих за ним людей:
– Вы в мире Мора – лучше спроси, где здесь тьмы нет, – усмехнулся Страж.
– Ты знаешь, о чём я спрашиваю, – ответил князь.
– Никто по ваши души пока не пришёл. – Ворон отвернулся.
Веслав хмуро смотрел на худую чёрную тень, плывущую в тумане впереди – Привратник первый выдаст их Чернобогу, когда представится возможность.
Вдруг Ворон остановился и вскинул костлявую руку в огромном, похожем на рваное крыло, рукаве. Дрозд тут же опустился на навершие тояга Светозара.
– Гадра пожаловала, – каркнул Ворон, и сварогины остановились.
– Опять? – нахмурился Любомир.
Туман впереди подёрнулся тьмой – сначала едва видимое облако заклубилось, уплотняясь и принимая форму человека – его ноги таяли во мраке, расползавшемся по Белой Дороге.
– Вы умерли, но остались живы, – прошелестела чёрная фигура, тьма взметнулась с дороги ввысь и, когда опала, открыла взору слепую старуху в белом платье. Костлявое умертвие, окружённое замогильной сыростью и духом гниения, смотрело на детей Сварога.
Но на этот раз облик Гадры никого не испугал.
– Вы не боитесь, и ни одна Стражница вас не заметила – я давно слежу за вами, всё вижу, – скрипела старуха. – И Стража вы пленили Словом… – рассуждала, невидящим взором глядя на Ворона, который вновь наклонил голову набок. – И мой лес вас пропустил, хотя я не велела… Кто же вам помогает… – Гадра умолкла и застыла, впившись слепыми очами в Светозара.
– Чего тебе надобно? – нарушил тишину Веслав, и Гадра, дёрнувшись, посмотрела на него.
– Мне?! – удивлённо переспросила навь. – Это вам чего надобно – вот что любопытно. Что привело вас, живых, к нам в Нижний Мир?
– А что привело тебя на наш путь вновь? – ответил вопросом на вопрос Веслав. Князь больше не боялся прогневить очередного слугу Мора – он положил руку на рукоять меча и зашептал слова, готовясь ворожить.
– Не так прытко, добрый молодец, – прошелестела Гадра, и туман вокруг неё больше налился тьмой – навь ворожила в ответ. Привратник вывернул голову на Веслава. – На этот раз я пришла не сбить с пути.
– Для чего же ты пришла?
– Чтобы провести вас к Чернограду – крепости Мора, которая стоит на Севере у берега Чёрного океана рядом с Белой Дорогой, – ответила навь, и дети Сварога не поверили своим ушам. Даже Дрозд удивлённо чирикнул.
– Для чего тебе нам помогать? – удивился Веслав.
– Помогать?! – вновь переспросила Гадра и сипло расхохоталась. – Вы хоть знаете, куда держите путь?
– К Мору, – ответил Светозар, и Гадра, подплыв к сварогинам ближе, обратила свои слепые глаза на сына Леса.
– Да, Моров слуга, – кивнула, и тьма на мгновение взметнулась. – И я готова проводить вас к нему ближе, дабы и меня Чернобог наградил, когда придёт время. – Гадра покосилась на Ворона.
Светозар хмуро смотрел на Гадру, затем перевёл взгляд на Привратника – на душе у сына Леса было всё неспокойнее и неспокойнее. Но он не стал толковать с Гадрой о том, как она назвала его самого.
– Нам ещё долго идти без помощи Гадры? – спросил Веслав Ворона.
Видимо, думал Светозар, то, как слепая старуха назвала его, услышал он один. Или это ему только показалось?
Гадра обернулась на князя.
– А у меня, милок, что не спрашиваешь? Не доверяешь?
– Отвечай! – велел Веслав Ворону, и тот невольно вздрогнул.
– По Вечному Лесу идти долго, – каркнул в ответ страж. – Вечность…
Светозар чувствовал, что Ворон вновь говорит правду, но нечто неизбежное слышалось в его словах…
– Мы и так во власти Тьмы, – к Светозару подошёл Веслав. – А вечности у нас в запасе нет.
Сын Леса внимательно посмотрел в хмурые, окружённые морщинами глаза Веслава. Он и не заметил, как князь постарел, – странная мысль тут же угасла, стоило Любомиру и Велю подойти ближе.
– Я полагаю, стоит принять помощь, – сказал Вель.
– Согласен. – Любомир поддержал Веля.
– А что думаешь ты, дружок? – обратился Веслав к Дрозду, который кружил над головами.
– Не от Гадры беда придёт, – пропел загадочно Дрозд и опустился на навершие Светозарова тояга.
Веслав нахмурился, но Дрозду не ответил. Князь посмотрел на Гадру, что по-прежнему стояла на Белой Дороге:
– Дай мне Слово, что ты отправишь нас к Чернограду так, что ни Стражницы, ни Мор не заметят нас, – сказал Веслав.
– Хоть и обидели меня ваши речи, но Слово даю. – Гадра положила костлявую руку на грудь. – Не учуют вас прежде времени ни Стражи, ни Мор.
Сказав это, Гадра раскрыла руки и зашептала. И, вторя шёпоту нави, чёрный туман, клубившийся у её ног, опутал сварогинов. Мир померк во тьме.
Сколько раз мир погружался во тьму, невольно подумал Веслав, чувствуя, как невероятная сила подхватила его и понесла. И вновь среди тьмы явилась она. Её волосы отливали серебром, а зелёные глаза наполняла глубокая, как море, тоска… Если бы только не… Князь не выдержал и коснулся жены, но рука ощутила лишь воздух: ненаглядный облик померк в кромешном мраке, оставив боль, что стала совсем невыносимой, стоило Веславу вспомнить о Меднославе. Он предал жену, и никакая ворожба не объяснит содеянное.