Тьма рассеивалась, открывая взору безжизненное плато.
Плотный туман опустился к земле, сбегая вместе с ней в глубокую чёрную низину, простирающуюся до неестественно низкого горизонта. В низине высился чёрный город – окружённый могучей стеной, он ярусами поднимался к своему сердцу – терему из чёрного камня – такому огромному, что его можно было разглядеть даже с такого расстояния. Вокруг теремных башен парили чёрные птицы – взмахи их крыльев рождали тьму, что, опускаясь на землю, превращалась в туман.
У стен Чернограда собиралось несметное воинство – море навий окружило стольный град Нижнего Мира. Ползущие, крылатые, клыкастые твари расположились у крепостных стен.
Белая Дорога огибала Черноград по большой дуге, устремляясь по мёртвой земле к горизонту, туда, где среди низких наливных туч можно было различить едва видимые очертания могучего древа – ветви великого Древа Нижнего Мира сплетались с корнями Краколиста, украшая небо причудливым узором, будто древней ворожбой.
– Что там происходит? – тихо спросил Веслав, хмуро смотря на город и силясь отогнать думы о Василисе.
– Мор собирает силы, – проскрипел Ворон.
– Для чего? – нахмурился Веслав.
– Для войны, конечно же, – каркнул, усмехнувшись, Привратник.
– Мор пойдёт на Свет? – осторожно спросил Любомир.
– Нет, – покачал головой Страж. – Ваш мир завоюет его Наместник. Чернобог покорит не Свет. – Ворон так наклонил голову набок, что едва не сломал шею.
«Светомир, – подумал Веслав. – Чернобог жаждет покорить Богов. Видимо, равновесие ему не по нраву». Пряжа Макоши оказалась куда более запутанной, чем мог подумать князь. И в сердце этого узла был он сам – если Веслав не уничтожит Иглу, падёт не только Свет. Но если спасение Василисы будет стоить этого… он поступит и так. И эти думы не сковали ужасом душу – внутри разгорался огонь решимости – Боги отобрали у него всё, чтобы взвалить непосильную ношу. Веслав и сам, как Чернобог, пошёл бы войной на Светомир за несправедливость сил Света – почему Боги с их могуществом допустили подобное? Почему Макошь, зная судьбу Драгослава, не остановила дядю много лет назад? Почему позволила Меднославе околдовать его?
«Потому что Макошь плетёт узор из вашего выбора», – прошелестел резкий порыв ветра, и Веслав оглянулся: Ворон по-прежнему смотрел на него. Только взгляд у Привратника был иным.
– Боги несправедливы, – прохрипел Страж Неяви, не размыкая уст, и Веслав понял, что слышит голос Ворона только в своей голове.
А что, если Боги всё время вели его к погибели только для одного – чтобы он встал наряду с Ними? Чтобы лишившись всего, даже страха, он обрёл всё, пусть даже и во Тьме? Веслав увидел себя чёрным властелином Неяви, повелевающим бесчисленным непобедимым воинством тварей. Видел, как его перста слушаются бессмертные навьи, и крылатые Стражи Нижнего Мира внимают его Слову; видел, как своим могуществом превосходит Бессмертного, оставаясь при том живым. Видел рядом с собой Василису – прекрасную царицу Чернограда, владеющую Словом, перед которым склоняются души, попавшие в Царство Мора, и становятся в ряды войска, что однажды пойдут на Светомир. И в тот грядущий день, который Веслав видел, будто сейчас, он вместе с Чернобогом захватит мир Богов Света, и не только Богам – Кощею придётся склонить перед ним голову. Тогда Веслав разломит Иглу – в новом мире сильнее его и Василисы будет только Мор со своей супругой Мораной, но у Веслава хватит мудрости не воевать с тем, кого не победить. Хватит мудрости поддерживать благодатный мир во Тьме, в которой так спокойно и никогда не болит сердце. Мир, в котором Василиса его простит.
Светозар, как Любомир с Велем, по-прежнему смотрел на Веслава – сын Леса не слышал того, что шептал князю Ворон, не видел и дум Веслава, – даже пленённый Словом Привратник обладал недюжинной силой, которая могла скрыть мысли.
– Гадра сократила ваш путь, а я могу отправить вас к Мору, – хрипел голос Ворона, и его слышал только Веслав. – Мор даст тебе силу совершить задуманное – ты сможешь отомстить Богам за свою судьбу.
– Что случилось? – спросил Светозар Веслава, который хмуро смотрел на Стража Неяви – сын Леса впервые не мог прочесть дум князя, и это его насторожило.
– Ничего, – сухо ответил Веслав, не отрывая взора от чёрных глянцевых глаз. – Мы идём дальше, – велел.
Дрозд на тояге сына Леса обеспокоенно чирикнул.
– Но как мы пойдём дальше? – спросил Любомир. – Нас разве не заметят?
– Не заметят, если мы не будем нарушать их покой и вторгаться в город, – ответил Веслав, кивнув Ворону.
– Веслав! – окликнул князя Светозар, направив на него ворожбу, но Веслав успел отбить её и зло посмотрел на сына Леса. Любомир и Вель хмуро переглянулись.
– Не тебе сомневаться во мне! – гневно сказал Веслав и, кивнув Привратнику, пошёл за ним.
– Что-то с ним не так, – тихо пропел Дрозд Светозару, когда сын Леса и витязи последовали за князем.
– Веслава покинул страх, и его место занимает Тьма, которую раньше он так страшился, – едва слышно ответил Светозар, и Дрозд, вспорхнув с тояга, полетел перед Веславом. – И, к сожалению, Веслав знает, где Игла, – добавил сын Леса про себя. И что же будет, если и он, Светозар, позволит Тьме завладеть собой?
– Мор будет доволен, – прошептала Тьма, но Светозар вновь отогнал острые слова, и раны вновь заныли.
Белая Дорога побежала вниз, но Веслав не пошёл по ней – князь двинулся по чёрной земле, огибая Черноград как можно дальше, прячась за плотными облаками тумана и могучими валунами.
Путь спускался ниже, небо темнело и чёрные облака, казалось, ложились на мёртвую землю, сливаясь с туманом, который сделался настолько плотным, что скрыл Черноград от глаз. Холод пробирал до костей, издалека доносились леденящие крики воинства навий. На небе темнели величественные очертания далёкого Чёрного Древа, что располагалось на острове Чёрного океана, видимого на горизонте.
Вель и Любомир следовали за Светозаром, который ступал за Веславом и Вороном. Серебряный Дрозд летел впереди. Шли рядом, дабы не потерять друг друга в сизой мгле.
Стражницы Неяви были близко; Веслав чувствовал их – они кружили над Черноградом, и, если птицы заметят сварогинов здесь, в месте своей силы, – никакая нить не спасёт. К берегу Чёрного океана, думал князь, можно выйти и не по Белой Дороге.
Вдруг Ворон остановился и резко вскинул костлявую руку. Дети Сварога тут же спрятались за ближайшим валуном – почти что скалой, окутанной серым туманом.
К удивлению путников, Ворон ступил за камень тоже.
Веслав хотел, было, спросить Привратника о том, что случилось, как вдруг мир потряс ледяной рокочущий звук – будто гигантский рог раздался из-под земли, содрогнув её и отозвавшись в груди.
Порыв сухого ветра разметал туман, и сварогины осторожно выглянули из-за края валуна: по долине, извиваясь между камнями и валунами, бежала река чёрного плотного дыма. Река выбрасывала рукава, поднимаясь выше и рисуя в воздухе узор, который, уплотняясь, собирался в могучие врата, дышащие тьмой.
Ещё один утробный звук потряс мир, врата задрожали, и из тьмы явилось воинство: окутанные мраком мертвецы в чёрных доспехах выходили из разинувшей пасть бездны.
Холод смерти сковал сварогинов, но в нём не было страха – навьи не чуяли людей и, гремя доспехами, ступали по земле, устремляясь к Чернограду – неупокоенные души следовали велению пробудившего их Слова Мора.
Веслав смотрел на то, как выходят мертвецы: следом за пехотинцами появились конные всадники – на истлевших лошадях восседали безглазые навьи, и только ледяной холод ослаблял сводящий с ума дух гниения. Всадники выходили из врат, вырывая клочья тьмы. Вдруг ещё один утробный гул потряс бытие, врата задрожали, и огромное существо, похожее на могучую ингру с несколькими бивнями и длинным, как у змеи, хвостом, вырвалось из мрака и загромыхало к Чернограду.
«Грядёт битва Богов», – смотря на тварей, вспомнил Светозар слова Дрефа и невольно ощутил, как сжалось сердце – теперь ему в полной мере стали ясны речи князя, говорившего о том, что придёт время, и Боги, и духи, и лешие покинут Свет, оставив его людям в полное владение. Только, главное, чтобы было что оставлять и кому оставлять…
Горькие мысли пронеслись быстро перед лицом громыхающих по мёртвой земле порождений Тьмы – следом за инграми двигались и другие твари – ползающие и летающие, и одному Мору было ведомо, почему детей Сварога ещё не заметили.
Светозар посмотрел на Веслава, который выглядывал из-за валуна рядом, – если князь позволит Тьме полностью завладеть сердцем…
Веслав продолжал смотреть на воинство, которому, казалось, не будет конца: за тварями вновь следовали пешие воины. Были даже женщины – некогда гордые воительницы времён Золотого Века, чьи души так и не обрели покой. Теперь наступало их время – время вернуться в Свет и совершить великое дело.
Среди обезображенных гниением воительниц Веслав увидел женщину в лохмотьях, сохранивших былое величие царского платья, – женщина шла без оружия, а пустой взгляд был устремлён в иное. Ее кожу ещё не покрыли струпья, а седые волосы больше походили на редкий дар Свагоры, нежели на цвет старости и смерти. У Веслава оборвалось сердце.
– И почему ты решил, что Василиса жива? – прозвучал в голове скрипучий голос, и Веслав, вздрогнув, обернулся: рядом с ним в тени валуна стоял Ворон и, наклонив голову набок, прожигал князя взглядом чёрных глянцевых глаз.
Веслав не успел ответить – очередной гул потряс мир, и князь вновь выглянул из-за камня: врата, дрожа, опадали ручьями тьмы, что у земли обращались туманом. Войско шло к Чернограду, и среди замыкающих шествие воительниц была она – Веслав не мог оторвать взгляда от Василисы.
– Чего же ты ждёшь? Опять боишься? – проскрипел Ворон, и его слова отозвались в душе острой болью – Веслав не мог понять, почему он ещё не бросился за ней…
– Веслав? – окликнул его Светозар, и князь ощутил ладонь сына Леса на плече.