Сестра!
Меднослава из последних сил пробивалась к серебряным воинам, лишившимся своей предводительницы, но рокот Мора едва не сбросил её с коня на землю, а поднявшиеся первыми навьи едва не отправили её дух к Вратам.
Ещё рано, думала Меднослава, прокладывая мечом дорогу к серебряным воинам, что смешались с золотыми и медными. Царевна не успела увидеть даже золотой дух сестры – навьи наступали, грозя неминуемым поражением. И вдруг Меднослава заметила Веслава – князь вместе с детьми Сварога сражался с силами Мора.
Повинуясь внезапному чувству, Меднослава направила коня к сварогинам.
– Веслав! – позвала царевна, и князь обернулся.
Слово Мора ледяным ветром пронеслось над войсками – на земле устояли только Веслав и Меднослава. Князь невольно улыбнулся: он чувствовал, что царевна не держит на него обиды из-за предательства. И он действительно был рад тому, что она не прошла во Врата, не попрощавшись с ним.
Меднослава, пользуясь затишьем на поле боя, пришпорила коня и, перепрыгнув нескольких воинов и навий, оказалась подле Веслава и вставших на ноги Светозара, Веля и Любомира.
– Сребролики больше нет, – на одном дыхании произнесла Меднослава, не отрывая взора от глаз Веслава. – И Златобора тоже…
Глухо ударил гром, серебряные вспышки озарили небо, и Нижний Мир содрогнулся от мощи встретившихся Слов Белобога и Чернобога.
Светозар, как и Веслав с Меднославой, устоял, Дрозд же с трудом удержался в воздухе.
– Мне очень жаль, – искренне сказал Веслав, внимательно смотря на Меднославу. – Я…
Ледяной ветер стихал, и навьи зашевелились.
– Ты поступил верно, – ответила царевна, и князь удивлённо на неё посмотрел. – Ты даровал нам Свободу своим решением. – Меднослава улыбнулась через силу.
– Помоги добраться до Чёрного океана. – Веслав положил руку на сердце, не обращая внимания на поднимающихся мертвецов и воинов, что вновь окружали их. – Помоги спасти Свет.
Меднослава некоторое время молча смотрела на человека: она не чувствовала в его сердце ответной любви. Князь по-прежнему думал о своей Василисе и стыдился того дня, что они провели в грёзах озера. Давно забытая ревность уколола Меднославу, но тут же растаяла, стоило дальнобойной стреле пролететь рядом.
Царевна протянула руку Веславу:
– Садись, – велела, и князь немедля запрыгнул на коня позади Меднославы. – Твои друзья пусть у моих витязей возьмут лошадей.
Медные всадники, чьи кони уцелели, повинуясь Слову своей правительницы, спешились и быстро передали поводья Любомиру, Светозару и Велю.
Вель едва увернулся от стрелы, запрыгивая в седло: Слова Белобога и Чернобога стихли, и битва грянула с новой силой.
Меднослава пришпорила коня, прорываясь сквозь навий, но мертвецы не желали пропускать беглецов: на царевну и Веслава со всех сторон сыпались удары, которые они едва отбивали.
Светозар прорубался за Меднославой и Веславом, Любомир и Вель – за сыном Леса. Лошади не сильно помогли: тварей Мора было слишком много, и они были слишком сильны.
Светозар обернулся: полчища Тьмы теснили оставшихся под предводительством Златомиры витязей к стенам Чернограда.
«Мы не доберёмся до Чёрного океана», – устало думал сын Леса. Битва измотала до измождения – Светозар с трудом понимал, что происходит и как ему удаётся отбивать атаки.
Рокот Мора вновь и вновь останавливал битву, сходясь в схватке с ослепительным Светом, но не знавшие усталости твари поднимались снова – до тех пор, пока от воинов царств ни осталось ничего, кроме возносившегося в небеса света. Меднослава, всем естеством ощущая утрату, продолжала вместе с Веславом и сварогинами пробиваться к Чёрному океану.
– Прощай, сестра, – прошептала Меднослава сквозь острую боль потери – царевна ощутила, как Златомира тоже прошла во Врата.
Даже грузные многорогие ингры, попавшие в Нижний Мир на заре веков, не смогли остановить ни Меднославу, ни сварогинов, бившихся с мраком на последнем издыхании. Слово Мора вновь потрясло Неявь, но дети Сварога не пали – ослепительный свет пронзил сражение, острым лучом прорезав путь сквозь тьму и указав им дорогу.
Светозар, волхвовским чутьём ведая, как нужно поступить, обратился к Свету и возжёг им свой тояг. Когда глас Сварога умолк и твари вновь накинулись на сварогинов, Светозар разметал их тоягом, повторив Слово Белобога.
Свет на навершии тояга вспыхнул ярко, и твари в ужасе отступили.
– За мной! – велел Светозар, и дети Сварога вместе с Меднославой устремились за сыном Леса. Дрозд, испуганно чирикая, летел следом.
Меднослава и Веслав подхватили Слово Светозара, и ворожба, вспыхнув, окружила их ослепительным сиянием; Вель и Любомир отбивали атаки мертвецов, что, невзирая на свет, пытались достать всадников.
– Пора вернуть Свету ту Силу, которую мы у него забрали, внимая Песне вечности на пограничье небес, – повторил Велижан Святославу и Мирополку, которые смотрели на него. – Пора возвращаться в Свет.
Всполохи золотого огня плясали во мгле древнего леса, освещая будто вырезанные из дерева сухие лики ветхих волхвов, теряясь в поросших мхом одеждах и исчезая в чёрных тенях неявленного мира.
Мирополк закрыл глаза и глубоко вздохнул, стараясь ощутить все нити серебряной пряжи, что пронзала Явь.
– Битва Тьме будет проиграна, – наконец произнёс он. – И даже мы не сможем противостоять ей.
– Как говорил Белозар – Макошь прядёт узор из нашего выбора, – устало покачал головой Велижан. – То, что видишь ты, может быть, а может – не быть.
Святослав и Мирополк медленно переглянулись.
– Я возвращаюсь в Свет, даже если это путешествие будет для меня последним, – сказал Велижан, так и не дождавшись ответа. – В вас я вижу страх.
– Страх? – удивлённо переспросил Святослав.
– Да, – кивнул Велижан. – Вы боитесь Смерти – продолжения Пути. Коротать вечность на сём небе – путь не волхва, а труса.
Сказав это, Велижан зашептал Слова, что мерцающим узором окружили его, и растаял во тьме.
– Битва Тьме проиграна, – прошептал Тевур, чувствуя, как неведомая сила, которой он не мог сопротивляться, поднимает его с земли. Тело ломило от побоев, голова кружилась, но хан заставил себя открыть глаза: уродливые твари волокли его по земле, на которой было слишком много мёртвых.
Чёрное небо моросило холодным дождём, смешанным со снегом.
Сражение проиграно. Пламя померкло, и сквозь его последние всполохи шествовали живые победители – люди, что призвали на свою сторону Тьму, верные тому, кого северяне именовали Кощеем.
Тевур попробовал повернуть голову, чтобы найти взглядом Бессмертного, но навьи, волокущие его, заметили, что он очнулся, и тут же наградили хана ударом по голове, отчего южанин провалился в небытие.
Дреф открыл глаза: дети Леса ждали его Слова – всё воинство Тайги собралось в её южном перелесье, недалеко от границ павшего Нового Каганата. Ведаи леших, вилы и берегини смотрели на маленького князя, опирающегося на высокий тояг.
Среди деревьев стелился белёсый туман, окружая затаившееся войско. Сквозь сумрак было сложно различить детей Леса, но Дреф сердцем чувствовал каждого – и йарей, что были ближе всех, и гаркуна Лыя, и великого ведая Ахра, и могучего князя Йергала, и Миродреву, и Светолику, и всех тех, кто явился биться с силами Тьмы, что одержали победу над людьми. Явились, внимая его Слову; явились, не ведая, что вместо войны можно было выбрать мир – о велении Индрика знали только йари, которые преданно молчали. Даже Айул.
Дети Леса ждали Слова Дрефа.
– Тьма покорила людей, – наконец сказал Дреф, и над войском прокатился испуганный возглас, полный разочарования.
Миродрева, крепче обхватив посох, внимательно смотрела на древнего князя – она, как и Дреф, отправлялась следом за серебряной Песней, дабы воочию увидеть сражение на человеческой земле. Представшее её взору побоище ужасало – Миродрева не думала, что Кощей дерзнёт привести в Явь столько Тьмы… Чёрные Птицы Неяви могут погубить и схоронённую ворожбой Индрика рощу Мироведов, и даже отправленные к Мироведам вилы и берегини не спасут древние души от печальной участи.
– Тогда надо уходить на Небо Индрика, – пробасил в ответ могучий Йергал, и над войском пронеслось согласие.
Дреф, скрыв всю боль в думах и хмуро глянув на йарей, которые тоже скрывали свой страх, устало покачал головой:
– Если мы не остановим Тьму, она настигнет нас и на Небе Индрика, – ответил князь, и возгласы стихли.
– Но если мы вступим в битву с силами Мора, которых привёл в Явь Кощей, то погибнем, – нахмурилась Светолика, и среди воинства вновь послышались согласные замечания. – Мы не одержим вверх над Тьмой такой силы.
– Конечно, нет, – прошелестело из тумана, и все обернулись: из тьмы леса явились трое ветхих волхвов, больше похожих на духов. Тот, что шёл впереди, напоминал сухое древо; за ним ковылял, опираясь на посох, сгорбленный старец; следом – высокий, словно капий, волхв. – Одни мы не справимся, – продолжал Велижан, и дети Леса удивлённо смотрели на идущих к ним старцев: странные сварогины духом не походили на людей, но и навьями не были тоже. – Но если мы своей силой поможем тем, кто борется за нас на Той Стороне, то Тьма может быть повержена.
– Кто вы? – спросил Дреф, когда волхвы подошли к нему и сердечно поклонились.
– Я – Велижан, – представился походивший на древо старик.
– Святослав, – положил на сердце руку сгорбленный волхв.
– Мирополк, – назвался высокий, будто капий, старец.
– Внемлющие волхвы! – догадалась Миродрева, и трое старцев кивнули. По войску детей Леса прокатилось удивление.
Йари переглянулись.
– Если хранители Леса пришли для того, чтобы принять участие в битве, значит, ещё не всё потеряно, – прошептала Иванка, и стоящий рядом с ней маленький Ватан кивнул.
– Я впервые вижу детей Сварога, что дали обет Лесу на заре веков, – прошептал Явих и почесал за ухом.