– А я бы всё равно лучше у Индрика спрятался, – через некоторое время признался Айул, не глядя на друзей.
– Я тоже боюсь. – Иванка положила на плечо елмагана лапу, и Айул хмуро посмотрел на гаркунку. – Мы все боимся, – улыбнулась йарь и, указав на старцев, совсем тихо добавила: – Даже они.
Волхвы встали рядом с Дрефом, Миродревой, Светоликой и Йергалом, находящимся во главе лесного войска, и ещё раз поклонились притихшим детям Леса.
Вперёд вышел высокий, будто капий, древний старик.
– Наш мир меняется, – скрип его старческого голоса Словом разлетался над воинством леса, и каждый внимал Мирополку. – Время изменений – зыбко и шатко. Старое сменяется новым – такие перемены длительны, и, прежде чем новое станет властвовать над Явью, на месте старого зияет пустота, из которой к нам приходит Тьма, – скрипел Мирополк. Его слова лешие едва разумели, однако почтительно слушали. – И только от нас зависит, победит ли Тьма, или эту пустоту мы заполним Светом.
Драгослав, восседая на вороном коне подле стен Долемира, смотрел на то, как его живые воины проходят за стены покорившегося города. Сошедшие оползни снесли много деревень и хуторов в предгорье Рифейской гряды, но Драгослав не велел своим навьям доставать мёртвых из-под завалов, дабы обратить их в непобедимых воинов – убить несогласных куда проще.
Тьма, завладевшая Светом, становилась непрогляднее; мрак ярко прорезали огни минувшего сражения и последние всполохи Хорохая. Над Долемиром кружили могучие чёрные птицы, овевая город смертью и тоской; оставшиеся в живых жители Нового Каганата бежали от умертвий, с криками прятались за городские стены, но, увидев мертвецов и в городе, тут же выбегали обратно, где их ловили верные Бессмертному витязи. И северян, и южан сводили на площадь Долемира, которую навьи по велению Драгослава расчистили от обломков рухнувших во время землетрясения домов.
По приказу Бессмертного и живые воины, и мёртвые обыскивали все подземелья, погреба и подвалы и выводили всех прятавшихся на площадь тоже. Другие витязи свозили к стенам мёртвых, и навьи давали им вторую жизнь воинов непобедимой армии царя.
К Кощею подъехал на коне Лютослав.
– Князья и ханы в плену, – поклонился воин царю.
Драгослав, с неохотой оторвав взор от Долемира, повернулся к воеводе.
– И великий хан – этот Тевур – пленён вами? – спросил Кощей.
– И Тевур, и Мухома Заяц со всем семейством, которое обнаружили в подвалах Свагобора, – пробасил Лютослав. – А ещё на всякий случай мы сохранили жизнь беглому Яромиру и его семье.
– О! – наигранно удивился Драгослав. – Конечно же – куда ж ещё мог сбежать этот неблагодарный предатель! – Кощей покачал головой. – Ты поступил верно, – сказал он Лютославу, который от гордости расправил плечи. – После их смерти награжу тебя так, как ты не мог и представить!
– Благодарю, великий царь! – положил на сердце руку Лютослав, уже представляя себя Наместником Драгослава.
Кощей усмехнулся тщеславным мыслям своего слуги, но ничего Лютославу не сказал – обернулся на Долемир.
Вдруг неясное предчувствие вторглось в холодное спокойствие мыслей Бессмертного – Драгослав оглянулся: будто неведомая сила окружила его, затаившись в наползшем на тёмную землю белёсом тумане. Нечто неясное, древнее и холодное… Ворожба. Кто посмел?
Кощей закрыл глаза, стараясь разглядеть узор окружавшей его силы, но так и не смог прочитать вязь спутавших тьму нитей.
Кто посмел?
От гнева Драгослав сжал кулаки и, открыв глаза, обратился к по-прежнему находившемуся рядом Лютославу, который, видимо, счёл, что уже стал Наместником Бессмертного.
– Труби в рог – созываем войска, – прошелестел Кощей – в его голосе было столько холода, что даже Лютослав вздрогнул. – Грядёт битва…
Не успел Лютослав отстегнуть от пояса рог, как серебряный туман озарился светом, что, взметнувшись вихрем, ринулся в чёрные небеса, разгоняя крылатых Стражниц Неяви.
Навьи, учуяв неведомую силу, истошно завизжали, люди зажали руками уши – воины Кощея невольно отпустили пленников, которые, правда, никуда от страха не побежали.
Драгослав обратился к Тьме: чёрный дым сорвался с кончиков его пальцев и метнулся к сияющему свету – туман, окруживший Птиц Мора, вспыхнул ещё ярче, стоило Тьме разлиться по нему, увлекая за собой в небо.
Лютослав не успел опустить от ушей руки, как протяжный и низкий звук древесного рога разлился по воздуху: со стороны Придорожных холмов из тумана надвигалось странное воинство. Далёкие тени, которые едва можно было различить с предградья, походили на странных мохнатых людей, вооружённых копями, топорами и зелёным огнём, полыхающим в вечерних сумерках.
Драгослав развернул коня, созывая навий – мертвецы, всё ещё оглушённые борьбой Света и Тьмы, шатаясь, внимали Слову и собирались в строй. Новообращённые навьи стекались следом – только обретённая сила двигала их в бой.
Лютослав, опомнившись, протрубил в рог, созывая живых: воины Бессмертного седлали лошадей и следовали за мертвецами, что устремились за пришпорившим коня Кощеем; часть витязей по приказу Лютослава вместе с навьями заняла городские стены, дабы оборонять город и не выпускать пленных.
– Внемлющие волхвы отогнали птиц Неяви, – проговорил Дреф, хмуро смотря на разыгравшееся в небе сражение. Три Слова внемлющих волхвов перенесли воинство леших к Придорожным холмам – велению старцев не сопротивлялся даже Йергал, что нынче находился позади Дрефа вместе с йарями. Айул с замиранием сердца ждал сражения.
– Время пришло. – Дреф посмотрел на Миродреву.
– Даже если мы не победим Тьму, мы её задержим, – берегиня, обратившись в огни, полетела навстречу Кощееву войску.
– И этого может быть достаточно, – едва слышно ответил Дреф, думая о Светозаре. Кто знает, где сейчас сын Леса – может быть, нынче он вновь спасает мир, не боясь за свой дух.
Ослепительный свет прорезал мрак, заворожённой тропой протянувшись сквозь несметные полчища Тьмы: дети Сварога гнали лошадей изо всех сил, стараясь вырваться из войск Мора до тех пор, пока слово Белобога не стихнет вновь; Дрозд стрелой летел впереди.
Веслав, не переставая, как и Меднослава, шептать, силился не потерять сознание от накатившей дурноты – сил у князя оставалось всё меньше – ворожба и битва измотали до полусмерти. Если не успеть вырваться до того, как свет погаснет, можно не спастись никогда.
Но свет померк, и твари набросились вновь.
Светозар отгонял сияющим тоягом мрак, Вель и Любомир, скача по обеим сторонам от едва живого Веслава и продолжающей ворожить Меднославы, сбивали с пути тварей Неяви.
Для Веля мир превратился в невозможный морок – уставшие руки сковывала боль, однако витязь, сам не понимая как, всё ещё рубил умертвий.
Сотрясая землю, переваливаясь, к беглецам двигалась ингра: массивное животное с множеством бивней истлело, и сквозь прогнившую плоть белели кости. Мертвецы, предчувствуя скорую победу, яростней набросились на детей Сварога, не позволяя им свернуть с пути.
Светозар изо всех сил зашептал Слова, но свет тояга не пугал надвигавшуюся на них огромную тварь.
– Придётся проскочить под ней, – крикнул всем Любомир, но его возглас потонул в песне сражения.
– Быстрее! – подхватила Меднослава, сильнее пришпоривая коня.
Ведомая навьями ингра взревела и потрясла украшенной бивнями головой. От ужаса у Любомира перехватило дыхание, но богатырь не позволил себе отступить.
Дрозд взлетел выше и закружил вокруг головы рассерженной твари, отчего та ещё больше разозлилась: ингра беспокойно переступала ногами, подминая под себя мертвецов.
Светозар, выставив вперёд тояг, первым проскочил под истлевшей шеей ингры, с которой лохмотьями свисала кожа; Меднослава и Веслав с обеими витязями – за ним.
Мёртвое животное бесновалось, грозя растоптать всадников под собой; навьи бросились вслед за беглецами, стараясь достать их.
Любомир едва понимал, что происходит: мир потемнел, тварь сверху рычала, переступала мощными, будто колонны, ногами, отчего сотрясалась земля. И когда казалось, что спасение уже близко, резкий женский вскрик прорезал мглу. Любомир обернулся: умертвие непостижимым образом миновало его и запустило стрелу в Меднославу.
Богатырь не успел и замахнуться на навь мечом, как гром Слова Мора потряс землю, и ослепительный свет застил мир…
Тело наполнилось невыносимой болью, такой, что мешала дышать. Мрак сменялся светом, разливаясь перед глазами, будто отражение в воде.
Веслав долго смотрел в воду и не мог понять, как очутился здесь – на берегу Чёрного океана в покрытом вечной мглой мире. В чёрной воде отражалось его измождённое лицо, чёрные одежды и чёрные облака, сквозь которые едва пробивались лучи далёкого Хорса.
Вода подёрнулась рябью, и Веслав увидел ещё одно отражение: рядом с ним сидел худенький старичок с копной седых нечёсаных волос.
– Очнулся наконец, – прошамкал старче и улыбнулся, отчего от его ясных глаз побежали солнечные морщинки. – Наши с Мором силы равны, поэтому его Слово не убило ни тебя, ни твоих спутников – я дарую тебе твою дорогу. Ту дорогу, которую ты должен завершить сам – покуда Мор вновь не обратит на тебя взор, – продолжал старик. – К этому времени ты должен разрубить пряжу, будущий царь Сваргореи.
Веслав с трудом разбирал слова странного человека.
– Кто вы? – собравшись с силами спросил князь.
– Светозар, – ответили мягко, и Веслав, вздрогнув, открыл глаза: сын Леса, склонившись, обеспокоенно смотрел на князя.
– Что случилось? – нахмурился Веслав и попробовал подняться, но слабость повалила его обратно.
– Не знаю, – пожал плечами Светозар. – Думаю, вспышка света перенесла нас сюда, – указал сварогин кивком.
Веслав проследил за движением головы сына Леса: они находились на берегу Чёрного океана, походившего на океан Светомира, среди вод которого на скрытом туманом острове высилось исполинское Древо. Могучие ветви Древа терялись в низких клубящихся облаках, внутри которых беззвучно вспыхивали алые молнии.