Енукидзе: «1). Наметить следующий состав Комиссии по руководству: 1. М. И. Калинин. 2. И. В. Сталин. 3. А. И. Рыков. 4. В. М. Молотов. 5. А. П. Смирнов. 6. Г. И. Петровский, В. Я. Чубарь. 8. С. И. Сырцов. 9. Ш. З. Элиава. 10. А. С. Енукидзе. 11. А. С. Киселев. 12. А. И. Догадов. 13. [И.А.] Зеленский (в тексте – А. И. Зеленский. – С.В.) 14. С.[М.] Киров (в тексте – С. И. Киров. – С.В.) 15. Ст. Косиор{392}. 16. А. И. Микоян. 17. Л. М. Каганович. 18. А. А. Андреев. 2). Намеченный состав Комиссии внести на рассмотрение Политбюро ЦК»{393}.
В-третьих, руководящие работники Секретариата ЦК ВКП(б) принимали самое непосредственное участие в советской работе. Так, 26 сентября 1928 г. Коммунистическая фракция Президиума ЦИК СССР приняла следующее решение «О докладчиках по вопросам порядка дня Совещания при Президиуме ЦИК Союза ССР по предстоящей перевыборной кампании»: «1. Открытие и председательствование на Совещании по вопросам предстоящей перевыборной кампании Советов 1929 года поручить т. М. И. Калинину. 2. Наметить следующих докладчиков по вопросам порядка дня Совещания: 1) Политические задачи кампании перевыборов Советов, докладчик – т. Л. М. Каганович; 2) Организационные вопросы кампании (общие, национальные моменты, учетные), докладчик – т. А. С. Енукидзе»{394}.
В работу ЦИК СССР была в два этапа перенесена практика «опросного» принятия решений в ЦК ВКП(б) и его Политбюро. Вначале практика «опроса членов» появилась в партийном руководстве советского парламента – Коммунистической фракции ЦИК СССР. Во второй половине 1920-х гг. решения по отдельным вопросам стали приниматься «Опросом членов фракции»{395}.
После утверждения И. В. Сталина во власти и «врастания» аппарата ЦК ВКП(б) в государственный аппарат{396} делегатам предлагалось утвердить «списком» постановления, принятые уже непосредственно советским органом – Президиумом ЦИК СССР между сессиями союзного «парламента». На сессии в январе 1934 г. этот список состоял из 34 постановлений, в январе 1936 г. он уже насчитывал 66 постановлений. Утверждение «списком» лишало делегатов возможности обсуждения закона и внесения в него изменений{397}. Примечательно, что параллельно шел процесс расширения компетенции Президиума ЦИК СССР за счет не только самого ЦИК, но и съездов Советов. К исключительной компетенции Президиума относились вопросы общей и частной амнистии[15], о приеме в гражданство и лишении его{398}. Заметим для сравнения, что в соответствии с современными нормами никто вообще не может быть лишен гражданства Российской Федерации. Здесь же было достаточно бумажки, оформленной узкой группой членов Президиума ЦИК СССР, чтобы человек перестал быть советским гражданином. В данном случае не стоит и удивляться, что отсутствие паспортов у крестьян вплоть до хрущевских времен стало второй, сталинской, редакцией крепостничества на Руси. К сожалению, от малозаметных аппаратных процессов зачастую зависят и процессуальный статус, и судьба рядового (и не только рядового) человека и гражданина.
В начале 1930-х гг. сложилось парадоксальное положение: ЦИК СССР духовно окормляли три ячейки ВКП(б): Секретариата ЦИК СССР, Всесоюзного общества культурной связи с заграницей (ВОКС), и Приемной председателя ЦИК СССР{399}. Причем в эти ячейки входили отнюдь не только члены и сотрудники аппарата союзного парламента. В материалах к отчету Бюро Коммунистической ячейки ЦИК СССР с августа 1932 г. по сентябрь 1933 г. констатировалось: «Крайне сложное организационное построение ячейки, объединяющей ряд совершенно разнородных коллективов, разбросанных в разных районах г. Москвы и даже за чертой города и состоящих в разных профессиональных организациях, находящихся иногда в разных райкомах городских и сельских, – все это немало затрудняло работу ячейки»{400}. Руководство ячейками ряда организаций осуществлялось «…через партколлективы, местком сотрудников Президиума ЦИК Союза СССР и др. месткомы»{401}. Впрочем, сложная система ячеек отнюдь не затрудняла выжигание партийной ереси{402}.
В Материалах к отчету не без гордости заявлялось: «За отчетный период работа ячейки и его бюро проходила под знаком борьбы за генеральную линию партии, борьбы против всяких уклонов и искажений этой линии и против примиренчества к таким уклонам. Эта борьба мобилизовала и сплачивала парторганизацию, повышала ее классовую бдительность; она была направлена прежде всего против правого уклона как главной опасности на данном этапе, но вместе с тем против левого оппортунизма и гнилого либерализма и против беспринципного “право-левацкого” двурушничества.
В этой борьбе громадное значение имела широкая проработка как членами партии, так и значительным количеством беспартийных сотрудников решений XVII партконференции, намечающих линии развития Советского Союза во второй пятилетке и решений Январского пленума ЦК, давшего конкретную программу действий на 1933 г. – первый год второй пятилетки, – мобилизация их на выполнение как этих, так и других решений партии и правительства (курсив наш. – С.В.), конкретизирующих отдельные части плана социалистического строительства. В этих целях работа ячейки сосредоточивалась в отчетном периоде: а) на повышении политического уровня членов партии и беспартийных сотрудников; б) на развертывании в работе аппарата методов социалистического соревнования и ударничества; в) на улучшении работы аппарата Президиума ЦИК Союза ССР путем его рационализации, борьбы с бюрократизмом и волокитой, борьбы с нарушениями трудовой дисциплины и в частности с прогулами, ликвидация обезлички и уравниловки, принятия мер поощрения сотрудников за хорошую работу и общему улучшению бытового их положения, обеспечения критики и самокритики в работе как партийных, так и всех общественных организаций, организации контроля исполнения, повышения технической квалификации сотрудников, повышения производительности труда и повышения качества продукции. Во всех этих областях работы ячейка добилась решительных сдвигов, которые отнюдь не должны вести к самоуспокоению, а, учитывая значение обслуживаемого ячейкой аппарата, – еще больше мобилизовать организацию на дальнейшую борьбу, на дальнейшее использование и изыскание новых возможностей улучшения работы аппарата Президиума ЦИК Союза ССР»{403}.
Кроме того, в Выводах комиссии по чистке и проверке ячейки ВКП(б) ЦИК СССР говорилось: «а) несмотря на то, что ячейка объединяет одну партийную группу и 9 партколлективов, находящихся не только в Москве, но и под Москвой, ячейка в целом идеологически здорова, политически выдержана и достаточно спаяна. Уклонов не проявилось. На отдельные колебания среди некоторых коммунистов бюро ячейки своевременно реагировало и принимало соответствующие меры; б) ячейка своевременно реагировала и прорабатывала все важнейшие вопросы политики партии, как-то: решения Январского пленума ЦК и ЦКК, XVII партконференции по угольной промышленности, по транспорту и т. д.; в) большинство членов ячейки политически развиты и дисциплинированы; г) в области шефской работы над деревней (Ижеславльский сельсовет) проделана большая работа»{404}. Действительно, чем еще было заниматься советским парламентариям и сотрудникам аппарата союзного Центрального исполнительного комитета, как не шефством над Ижеславльским сельсоветом?
Несколько слов о «рационализации» аппарата. Постепенно деградировал и без того изначально ограниченный в своих возможностях секретариат председателя ЦИК СССР, который в переводе с бюрократического языка на нормальный занимался не чем иным, как составлением отписок на запросы страждущих. 29 ноября 1933 г. на заседании Комиссии по чистке ЦИК СССР были озвучены совершенно фантастические данные о масштабной «работе» секретариата главы Советского государства: «Если мы возьмем работу коллектива секретариата т. Калинина, то мы увидим, что в бюро жалоб и писем, поступающих с мест в Президиум в прежние годы, на одного работника падало в месяц около 10 тыс., в 1932 г. – 13 тыс., в 1933 г. – 23 тыс., причем количество работы за это время не только не снизилось, а наоборот: еще повысилось. Мы с каждым месяцем наблюдаем там увеличение дел с уменьшающимися сроками прохождения их»{405}. Едва ли это свидетельствовало о том, что аппарат ЦИК СССР становился «…в работе все лучше и лучше»{406}. При этом, если члены партячейки ЦИК СССР действительно были настоящими, идеологически-выдержанными, проверенными, партийными кадрами, то сознательность комсомольской ячейки отнюдь не была высокой (на момент чистки положение о чистке знали единицы, равно как единицы были в курсе последнего выступления первого секретаря Московского областного и Московского городского комитетов партии Л. М. Кагановича) да и работа политкружков с беспартийными хромала, притом что «…каждый работник аппарата ЦИК Союза ССР должен быть, хотя он и беспартийный, хорошо, и если [и] не хорошо, то средне политически подкован. Ведь в данном случае сотрудник, работающий в аппарате ЦИК Союза, связан с выполнением директив нашего правительства (логично. – С.В.), а точное и своевременное выполнение всех директив правительства может быть только тогда, когда тот или иной технический работник, тот или иной винтик (! –