.
31 января В. М. Молотов направил в ПБ записку с предложением о назначении комиссии в составе С. В. Косиора, Р. С. Землячки и Минаева для участия в приеме дел Н. М. Рычковым от Н. В. Крыленко{758}. Н. В. Крыленко, со времен Дискуссии о ВЧК 1918–1919 гг. уверовавший в необходимость руководствоваться социалистическими законами, делал все, что мог для противления чекистскому злу. В итоге в Н. М. Рычков обвинил Наркомюст СССР и лично Н. В. Крыленко во всем, в чем только мог. В частности, указал: «НКЮст в постановлении от 14/IV 1937 г. НКЮст СССР, рассматривая вопрос о работе Курского облсуда, возглавлявшегося врагом народа Прокопчиком, имел точные данные об оставлении курскими судами безнаказанными контрреволюционеров, расхитителей общественной собственности, спекулянтов, о безосновательном массовом осуждении трудящихся (что-то конкретики на этот раз в акте нет. – С.В.), о систематической волоките судебных дел, о невыполнении даже вынесенных приговоров и т. п. Несмотря на то что вражеская линия Прокопчика была очевидна, Крыленко только объявил ему “предупреждение” (через несколько месяцев Прокопчик был арестован органами НКВД)»{759}.
Особую критику со стороны Н. М. Рычкова, исправно исполнявшего политический заказ, вызвали, естественно, «подбор и качество руководящих кадров» крыленковского Наркомюста: «НКЮст, под руководством Крыленко, всемерно сохранял на работе судей, проводивших в судебной практике антигосударственную линию. Председатели судов, допустившие преступные нарушения закона, оставлялись на той же работе или переводились в другие области, затем в третьи и т. д. Таким путем были сохранены на руководящей судебной работе бывшие председатель Курского облсуда Прокопчик, председатель Краснодарского крайсуда Королев, Североосетинского Верхсуда Гаджиев, Ленинградского облсуда Чудновский, председатель спецколлегии бывш[его] Азово-Черноморского крайсуда Петерсон, председатель Оренбургского облсуда Круминь, председатель спецколлегии Верхсуда УССР Мулявко и многие другие руководящие работники судов, хотя задолго до их разоблачения и ареста органами НКВД, еще в 1935–1936—1937 гг. и ранее, из ревизий, произведенных самим же Наркомюстом СССР и РСФСР (тот же Крыленко), и из многочисленных сигналов со стороны было известно, что люди явно безосновательно оправдывали полностью изобличенных контрреволюционеров или всячески смягчали им наказание, потворствовали расхитителям общественной собственности, спекулянтам, бандитам и сурово расправлялись с трудящимися, допустившими ничтожные проступки»{760}.
Безусловно, людьми «в белых перчатках» ни Н. В. Крыленко, ни его поколение судей и прокуроров не были. Однако они, как могли, тормозили деятельность органов государственной безопасности по разоблачению «врагов народа». После вычищения этих кадров никаких тормозов не осталось.
Если В. И. Ленину пришлось мириться с присутствием во ВЦИК таких нестойких ленинцев, какими были Ю. М. Стеклов, И. С. Вегер и А. А. Иоффе, то И. В. Сталин попросту не избрал таких активных «парламентариев», как Н. В. Крыленко, ни в Верховный Совет СССР, ни в Верховный Совет РСФСР. Эпоха, когда старые большевики были «солью партии», ушла в прошлое.
Глава 4. «За всех буду господу богу молиться: и за Сталина, и за всех коммунистов…». Выборы 1937 г. в столице СССР
Советское руководство тщательно следило за предложениями граждан. С 17 июня 1936 г. Орготдел Президиума ЦИК СССР составлял и рассылал «членам Президиума ЦИК Союза СССР», и в частности «Тов. Сталину И. В.» (экземпляры последнего хранятся в фонде Политбюро ЦК ВКП(б) РГАНИ) информационные сводки «о замечаниях и предложениях к проекту Конституции СССР»{761}. Подписывали эти документы и.о. заведующий отделом П. Туманов или и.о. заведующего информационной группой Орготдела Президиума ЦИК СССР Беренц{762}. Однако наиболее ценные сведения содержатся в сопроводительной записке к информационной сводке № 3 (и ряду последующих сопроводительных) от 2 июля: информационный материал был разослан Тумановым «по указанию тов. Уншлихта»{763}. Вместо каждой десятой сводки составлялся «сводный информационный бюллетень», который также рассылался «по указанию тов. Уншлихта И. С.»{764}, основной работой которого всегда оставалась чекистская. Информационные сводки, сводные информационные бюллетени (весьма объемные, первый на 120 листах) составляли инструктор Президиума ЦИК СССР Волков{765}, референт Федоров (его редактировал инструктор Аскеров){766} и др. сотрудники Орготдела. Помимо этого составлялись и «Докладные записки о ходе всенародного обсуждения проекта Конституции СССР» (первая – по состоянию на 15 октября 1936 г.){767}, однако это как раз парадный документ, из которого следует лишь то, что «всенародное обсуждение проекта Конституции вылилось в широкую демонстрацию преданности народных масс делу социализма к своей родине»{768}. В «сводной ведомости о ходе всенародного обсуждения проекта Конституции Союза ССР», составленной и.о. заведующим статистической группой Орготдела Президиума ЦИК СССР, Шебеко следует, что всего по СССР было внесено, по состоянию на октябрь 1936 г., 94 5221 предложение{769}.
Граждане изощрялись, присылая в центр многочисленные поправки. Не позднее 14 июня 1936 г. профессор М. Кулжинский, ознакомившись с пунктом 1-м о том, что СССР «…есть социалистическое государство рабочих и крестьян», задал власти риторический вопрос: «Я не рабочий и не крестьянин – значит Союз не мое государство?» И, вполне в сталинском стиле, ответил за тех, кого спрашивал: «Конечно, мое», предложив формулировку: СССР «…есть социалистическое государство трудящихся», со следующим аргументом: «Такая редакция правильно отразит в правосознании факт полноправного гражданства всех трудящихся»{770}.
Присылали и поправки конкретно-юридические. Так, не позднее 16 июня Юлий Босис отписал в центр: «Считаю необходимым включить статью о том, что члены Совета Национальностей не могут являться членами Совета Союза. Ведь может создаться такое положение, когда член Совета Национальностей, выбранный по ст. 35-й, может одновременно попасть по ст. 34 в Совет Союза»{771}.
Как водится, поступила и «инициатива масс», сильно смахивающая на заказ высших сил. Студенту Шахматинскому пришла в голову светлая мысль, опубликованная 14 июня в ленинградской «Крестьянской правде», о том, что «у Председателя Верховного Совета ССР должно быть не 4, а 11 заместителей – соответственно числу союзных республик»{772}. Примечательно, что аналогичное предложение бригадира Аллавердиева (г. Баку) было опубликовано в газете «Комсомольская правда» через три дня, 17 июня{773}.
Весьма и весьма многие поправки касались структуры общесоюзных, союзно-республиканских и республиканских наркоматов – к примеру, товарищи предлагали создать специальный «Наркомат воздушных путей сообщения, поскольку у нас широко развита авиация»{774}, в перечень общесоюзных наркоматов предлагали ввести и Наркомат финансов – для увязки с положением о «едином государственном бюджете СССР и руководстве денежной и кредитной реформы»{775} и т. д. В целой серии писем заявлялось о необходимости создания союзного Наркомпроса{776}, однако здесь у Хозяина было совершенно четкое представление о нецелесообразности подобного органа.
Всеобщее избирательное право вызвало неодобрение у вчерашнего «беднейшего крестьянства». 14 июня симферопольская газета «Социалистическое земледелие» опубликовала следующие предложения: «Избирательными правами должны пользоваться только лица, занимающиеся общественно-полезным трудом»; «Бывшие помещики, кулаки, торговцы и т. п. могут пользоваться правом избирать, но не быть избранными»{777}. Вообще во власть была направлена масса писем о необходимости «лишить избирательных прав б[ывших] помещиков, кулаков, бывших жандармов» и «не предоставлять избирательных прав служителям религиозных культов»{778}. Наиболее «интеллигентные» авторы поправок писали о том же самом более тонко: «…мне думается, что надо бы ввести пункт, в котором должно быть сказано, что служителям культа избирательные права не предоставляются до тех пор, пока они не займутся полезным для общества трудом. […] Нельзя называть трудящимся такого человека, который живет за счет темноты и невежества и эксплуатирует людей для своей наживы»{779}. Тут следует заметить, что опасения товарищей не имели под собой никаких оснований: кто бы включил в списки избираемых представителей указанных категорий?
Наиболее дотошные граждане отметили, что в проект Конституции не попали реально действующие политические институции. 30 июня «Известия» опубликовали письмо Х. Коган, в котором она обратила внимание на отсутствие упоминания «о таком важнейшем государственном органе, как Комиссия советского контроля»