Я развалился звездой в постели и буравил глазами знакомый потолок. Потом прикрыл веки и положил руку на грудь.
Тудух, тудух, – тихо отстукивало сердце ритм. Продержись еще чуть-чуть. Не останавливайся раньше, чем не станет Харуны. А потом уже отдохнешь.
Пока я мысленно беседовал с собственным сердцем, по щеке прокатилась слеза.
С тех пор я ездил к Харуне в больницу каждый день. Она в последнее время почти не рисовала. Все чаще рассеянно глядела в окно, как будто ей не хватало воли на рисование.
Когда я видел ее такой, то пугался, что она и впрямь вот-вот исчезнет куда-то далеко.
Как-то воскресным вечером в конце сентября в открытое окно влетел прохладный ветер, от которого закачались белоснежные шторы. Затрепетали и лепестки гербер в вазе.
Я сидел у беззвучно спящей Харуны и глядел в ее умиротворенное лицо. Мне вдруг вспомнилось, как она сказала: «Врачи говорят, мне осталось всего полгода». Мы тогда только познакомились. Полгода с того дня как раз скоро минет.
Время заканчивалось. Могу ли я хоть что-то для нее сделать, пока не вышел срок?
– Ая-тян, прости, – вдруг пробормотала Харуна. Я толком не расслышал, но мне показалось, что именно так она и сказала.
Точно. Кое-что я и правда еще могу. Я попал в больницу и отложил это дело на потом, но ведь я сам себе наказал: привести к Харуне Миуру. И до сих пор этого не сделал.
С Миурой не говорил и даже не видел ее с самого лета. Стыдно признаться, но столько навалилось разных забот, что я о ней напрочь позабыл.
Харуна наверняка жалеет, что перед смертью не избавилась от этого груза. Невыносимо умирать, когда не помирилась с лучшей подругой.
Я пообещал себе, что приведу Миуру, даже если придется волоком ее сюда волочь.
На следующий день после уроков я подкараулил ее у ворот школы. Мне плевать, собиралась ли она с друзьями в караоке или на работу. Я мысленно приготовился даже ее похитить и стоял в засаде, сложив руки на груди.
– Ой! Хаясака-кун, а ты домой не идешь? Почему остановился у ворот? – спросил меня проходивший мимо Такада, закрывая книгу и поправляя очки.
Ладно еще в телефоне по дороге зависать, но кто же читает на ходу книжки? Однако я поленился с ним ругаться и просто улыбнулся в ответ.
Вскоре после того как Такада исчез, вышла Миура. Как же я разозлился, когда услышал ее беззаботный смех и увидел, как она тащит за собой подружек.
Конечно, нет смысла ее винить за то, что она так себя ведет, пока в больнице страдает лучшая подруга. Миура об этом знать не знает.
Они с девчонками весело показывали друг другу ногти. Свои она покрасила в розовый и даже прилепила какие-то блестящие звездочки.
Если бы Харуна не болела, тоже бы сейчас гуляла с ними, высветлила волосы на пару тонов, носила короткие юбки и делала красивый маникюр. И от этой мысли мне почему-то стало еще обиднее.
Я с трудом подавил душащий меня гнев и окликнул Миуру:
– Можно тебя?
Девчонки остановились и обернулись ко мне. Кажется, Миура даже щелкнула языком, но я сделал вид, что не заметил.
– О, опять ты. Чего надо?
– Поехали в больницу, – велел я, и подруги рассмеялись, мол, что это на меня нашло.
– Опять ты со своей больницей! Харуну что, до сих пор не выписали?
– Не выписали.
– Да, что-то долго в этот раз. Передай ей, что желаю скорейшего выздоровления. Пока. – Она махнула рукой и зашагала прочь.
– Сама скажи! – воскликнул я ровно то, что думал.
– А? – Миура обернулась и даже чуть оробела.
– Я говорю, сама скажи. Такие вещи надо говорить человеку лично.
– Парень, ты чего? Чего пристал? – Одна из подруг Миуры, девушка с длинными волосами и густым слоем косметики на лице, уставилась на меня. От нее веяло духами[22].
– Ты чего такой серьезный? Влюбился в Харуну, что ли? – спросила Миура немного даже испуганно. Я-то думал, она совершенно несгибаемая, но, кажется, мой грозный вид ее впечатлил.
– Какая разница? Я просто хочу, чтобы ты к ней съездила, – как можно спокойнее ответил я, потому что еще чуть-чуть, и эта ее вызывающая подруга на меня бы набросилась.
– Ладно, съезжу. На следующей неделе. Норм? Сегодня мы в караоке, а потом я до конца недели не вылезаю с работы.
– Не норм. Едем сейчас же.
Я подскочил, схватил ее за руку и бросился бежать.
– Эй! Стой! Ты чего?! – кричала Миура, но я даже не затормозил. Протащил до самой остановки. – Совсем, что ли?
Видимо, она смирилась, потому что сбежать уже не пыталась, даже когда я ее отпустил.
Я пробежал так, будто забыл, что сам не очень-то здоров. Теперь пытался отдышаться. Мне пока нельзя падать в очередной обморок. Я присел на лавочку, чтобы в глазах не потемнело.
– К чему такая срочность, а? Ну сходила бы я на следующей неделе, – спросила, недовольно складывая руки на груди, Миура, которая уже пришла в себя.
– Нельзя на следующей.
– Почему?
– Потому что… Харуне осталось недолго.
– А?..
Я долго не мог решиться, но больше не видел другого способа убедить эту упрямую. И все рассказал.
– Почему… Почему же ты раньше молчал? – еле слышно пролепетала Миура, когда я договорил.
– Потому что Харуна мне запретила рассказывать. Я и не рассказывал.
– Но ведь если бы я знала, сразу же к ней поехала…
Она говорила так тихо, что подъехавший автобус перекрыл звук ее голоса.
За всю дорогу до больницы она не проронила ни слова. У нее то и дело звонил телефон, но она не отвечала.
Когда мы дошли до больницы, я заметил, что каждый следующий шаг она делает все неохотнее.
– Погоди минутку… – попросила она, и когда я обернулся, то обнаружил, что Миура застыла, низко опустив голову.
Она шла к подруге, которую давно бросила. Конечно, нервничала.
Мы присели на диванчик в коридоре на первом этаже. Ни на третьем, где лежал я, ни на четвертом, где жила Харуна, столько людей вокруг не ходило.
– Я не знаю, как ей в глаза смотреть, – со вздохом призналась Миура. Кажется, она очень сожалела о своем поведении. Да и я тоже. Почему не притащил ее раньше, когда Харуна чувствовала себя получше? – Наверное, Харуна разозлится.
– Вряд ли. Никогда не видел, чтобы она злилась.
– Да, она добрая…
Мы умолкли, но потом Миура тихо заговорила:
– Я считала, что Харуну вылечат, когда она вырастет. Сама себе так придумала. Но когда пришла ее проведать после выпускного из средней школы, она себя вела как-то странно, не как обычно. Сказала, чтобы я больше не приходила. Почему я ее тогда толком не расспросила? Она, наверное, не представляла, что будет дальше.
Точно, мама же рассказала Харуне про то, что осталось мало времени, незадолго до окончания средней школы. И Харуна упоминала, что наговорила Миуре гадостей от отчаяния. Она жалела о том дне ничуть не меньше, чем подруга…
Мы полчаса молча сидели на диване. У Миуры никак не получалось собраться с духом и встать.
Телефон вибрировал уже каждые несколько минут. Не знаю, кто ей звонил: подружки или какой-нибудь парень.
Дальше пусть решает сама. Если поймет, что не хочет, то так тому и быть. Я сделал все, что мог. Остальное – в ее руках.
– Пожалуй, я все-таки домой, – наконец нарушила тишину Миура. Я надеялся на другой ответ, но увы. – Пока!
И она пошла к выходу.
Значит, все-таки не вышло. Я опустил голову и уставился на потрепанные кроссовки. Вот как они разваливаются, так же скоро истреплется мое сердце. Ничего не способен довести до конца. Харуна слабеет с каждым днем, а я могу в любой момент умереть. Ну и на фиг все.
Я думал тоже уйти домой, но когда поднял голову, обнаружил, что Миура стоит, широко расставив ноги и уперев руки в бока, у выхода.
– И почему ты не попытался меня остановить? До больницы, значит, дотащил, а последний толчок дать?
– Что?.. Но ведь ты же сказала, что пойдешь домой…
– Какой парень вот так просто отпустит девушку? Ты что, никогда ни с кем не встречался? Совсем не понимаешь женское сердце.
Я подумал про себя, что такой бред даже понимать не хочу, и дело, наверное, вовсе не в женском сердце, однако не стал подливать масло в огонь и оставил комментарий при себе.
– Тогда идем. Не зря же приехали. Сейчас покажу дорогу.
Я пошел к лифту. По дороге обернулся и убедился, что Миура неохотно, но все же следует за мной. Не понимаю я ее, но все равно против воли улыбнулся.
Мы поднялись на четвертый этаж.
Возле палаты Харуны Миура застыла как вкопанная.
– Знаешь, все-таки пойду домой.
– Тебя останавливать нужно?
– Отвянь.
Я не стал комментировать, что ей ничем не угодишь, и дал время собраться.
– Все, готова, – наконец решилась она через несколько минут.
– Если я вам буду мешать, то скажи, я снаружи подожду.
– Нормально, идем вместе.
– Ладно…
Мы постучались, но никто не откликнулся.
Я медленно открыл дверь. Харуна сидела в койке и глядела в окно. В последние недели именно так она проводила все больше времени. И не замечала, когда я стучусь.
– Акито-кун? Спасибо, что пришел. – Она обернулась, когда за нами закрылась дверь. Миура тут же спряталась мне за спину. Вот не знает человек, как принимать решения…
– А это кто?
– Ну… Минуточку.
Я стремительно развернулся и вытолкнул Миуру вперед.
– Что?..
Харуна круглыми глазами смотрела на Миуру. А та, наоборот, закрыла лицо руками. Ну и ну.
– Ая-тян? – окликнула она подругу.
– Да… Давно не виделись. – Миура лишь на миг посмотрела на нее, а потом снова отвела глаза. Я не знал, как лучше поступить, и потому решил понаблюдать, как будут развиваться события.
– Спасибо большое, что пришла. Я так рада, что мы увиделись.
– Да ладно. Знаешь… Прости. Что я так поздно.
– Тебе не за что извиняться. Я сама виновата. – Голос Харуны дрожал. А ведь и правда: вот и глаза блестят от слез.