– Такуя, твой выход!
– Ага, иду-иду!
Настала его очередь бросать шар. Он расслабленно встал со своего места, выбрал десятифунтовый и красиво запустил его по дорожке.
– Ай-е! – Он победно вскинул кулак и дал пять девчонкам.
Ко мне тоже подошел, и я без энтузиазма ответила.
Следом за ним играла я, но мой шар где-то на середине дорожки скатился в желоб.
Когда вернулась домой, телефон пискнул.
Я обрадовалась, что это Акито, но то оказался новый знакомый: «Отлично провели время! Пойдем в следующий раз вдвоем».
К тексту прилагался стикер с миленьким зайчиком. Вместо глазок у зверюшки алели сердца.
Я вздохнула и отправила в ответ панду с пальцами вверх.
Хаясака ответил только на следующее утро: «Прости. Зарисовался. Живой пока».
Я даже улыбнулась.
«Я уже решила, что помер. Отвечай сразу!» – набрала я, но передумала отправлять. Удалила часть про помер и тогда уже нажала на кнопку.
Телефон тут же снова пискнул. Но на экране высветилось имя «Такуя», не «Хаясака». Этот тип что, уже решил, будто я его девушка? Стал подробно спрашивать, какие у меня планы на день.
Я поленилась отвечать, так что отправила стикер с бегущим по делам мишкой и закрыла приложение.
Такуя не успокоился и прислал еще несколько назойливых приглашений. Поначалу я не обращала внимания, но в конце концов согласилась выпить с ним кофе. Однако я даже толком не запомнила, о чем говорила с Такуей, потому что на протяжении встречи все мои мысли занимал Хаясака. Я как раз опять спросила, как у него дела, но он снова не ответил, и я нервничала. Часа через два Такуя позвал меня в караоке, но я соврала, что пора на работу, и уехала домой.
Хаясака опять ответил только на следующий день.
«Жарко в последние дни. Живой. Кстати, сегодня виделся с Такадой, он с тобой в средней школе учился. Прикинь, перешел на линзы!»
Я задумалась, о ком это он, и не вспомнила.
«Отвечай сразу, раз жив! К слову, на выходных свободен? Поболтаем за чашечкой кофе? Такада – это кто?»
Несколько минут спустя пришел ответ: «Прости, на этой неделе занят. Могу на следующей. Такада – это тот, которому очки велики».
Меня даже кольнуло. Ни один парень прежде не отказывался от моих приглашений. Я набила: «Ок, тогда на следующей. Спишемся. А, этот!»
После этого я ответила и Такуе. Раз выходные освободились, то почему бы не сходить и с ним?
В субботу мы выбрались в караоке. Вместо «любовь моя» он пропел мое имя, и по спине пробежали мурашки. Еще и подсел вплотную. Попытался за талию приобнять, хотя я это быстро пресекла. Зачем только согласилась…
Через неделю я встретилась с Хаясакой.
Мы опять договорились пересечься в том же кафе, и к тому времени, как я пришла, он уже попивал кофе.
– Опять ты раньше. Времени, что ли, много свободного?
– Сама опоздала, и это первое, что ты мне говоришь? Ну даешь.
Я рассмеялась и присела напротив.
– Как себя чувствуешь? – спросила я, как обычно, когда мне принесли заказ.
– Так себе.
– Понятно.
Значит, паршиво. Он отпил глоток из чашки и отвернулся к окну.
– Скоро уже два года…
Мне не пришлось переспрашивать, о чем это он.
– Ага. А кажется, что совсем недавно.
– Мне Харуна только что снилась, так что для меня буквально как вчера.
– Я тоже иногда вижу ее во сне. Смотрю, она тебя не отпускает.
– И тебя.
Через пару месяцев исполнялось два года со смерти Харуны. Мы оба до сих пор по ней скучали.
Дальше мы предались воспоминаниям. В очередной раз рассказали друг другу, как ее встретили. Поговорили и о письме, которое она мне оставила. Хаясака недоумевал, что она хотела сказать своим «поддерживай».
Я и глазом моргнуть не успела, как стемнело. Оказалось, мы трепались уже больше двух часов.
– Ничего себе, как поздно! Пора домой.
– Согласна. Я заплачу. – Я хотела вытащить из сумки кошелек, но Хаясака меня остановил.
– Не парься, я сам.
– Так это ж я тебя пригласила…
– Забей. Мне умирать скоро, деньги больше не понадобятся.
Я растерялась. Он это заметил и весело добавил:
– Шутка!
Забрал чек и ушел к кассе расплачиваться, а я еле сдержала слезы, провожая его глазами.
Я вспомнила Харуну. Она мне то же самое говорила: «Ая-тян, я заплачу».
Мы тогда выбрались в больничный буфет и набрали всяких вкусностей.
– Что ты такое говоришь? Я на подработку хожу и прилично зарабатываю, так что и платить мне.
– Брось, найдешь на что потратить. У тебя вся жизнь впереди, и на нее надо копить уже сейчас!
Ее слова вонзились мне в сердце. На глаза выступили слезы.
– Я тоже, знаешь ли, не бедная. Мне нечего покупать, так что я даже новогодние деньги не все растратила.
Она раскрыла кошелечек, и внутри лежали две аккуратно сложенные пятитысячные купюры.
Слезы потекли по щекам.
– Ая-тян! Что такое?
– Прости. Ничего.
Я улыбнулась через силу, вытирая лицо. Вроде прокатило.
Разумеется, я плакала не только из-за того, что мне сказала Харуна. Просто я обратила внимание на потрепанный брелок, который висел у нее на кошельке. Тот самый медвежонок, которого я ей купила в начальной школе во время школьной поездки.
Я вспомнила об этом случае и чуть не разрыдалась при Хаясаке.
Все-таки с ним я вспоминаю подругу.
Вернувшись домой, залезла под одеяло и попыталась уснуть. Но перед глазами стояла Харуна, и сон не шел.
Через месяц в училище начались летние каникулы. На них кучу всего задали, да еще и жара в придачу наводила жуткую тоску.
С Хаясакой мы с тех пор только переписывались и больше не встречались.
Зато почти каждую неделю я выбиралась погулять с Такуей. Он, видимо, очень много опыта набрался с девушками: у меня попросту не получалось ему отказать. Никаких нежных чувств я к нему, разумеется, не испытывала.
Спустя несколько дней после начала летних каникул Хаясака лег в больницу. Только на этот раз не на обследование по случаю перерыва в учебе, а по состоянию здоровья.
Я его, как обычно, спросила: «Живой?»
И на следующий день он прислал беззаботный ответ: «В больничке» – и смайлик.
Когда я примчалась к нему, Хаясака рисовал. Его, по стечению обстоятельств, положили в ту же палату, что когда-то Харуну.
– Сказали, остальные заняты. Бывают же совпадения! Ощущение, как будто сам в Харуну превратился.
– Ерунды не мели. Лучше скажи, как ты себя чувствуешь.
– Выявили вторичные очаги.
– Чего?
– Метастазы у меня.
Он так спокойно об этом сказал, что я решила, будто что-то неправильно поняла.
– Это же… плохо?
– Да, не очень хорошо, – ответил он, ни на секунду не прекращая рисовать. Как будто его это не касалось.
Меня распирало от слов, но я решила молчать.
– Обнаружили новую опухоль в позвоночнике, – смиренно сообщил он.
– Почему ты такой спокойный? Это уже не не очень хорошо, это кошмар!
– Ну да.
– Да блин! Может, хоть капельку волнения для вида? Ты не боишься?
– Чего?
– Ну… – Я запнулась.
– Раньше боялся. Было страшно, печально, обидно, тяжело. А сейчас просто думаю: «А, ну вот и все».
– Да что такое?! Не понимаю.
– Ты, Миура, не болеешь, и тебе, я думаю, не понять. Мне кажется, Харуна бы поняла.
Я разозлилась. За него тут волнуются, а ему все равно! Как он может так спокойно лежать, когда у него опухоль в позвоночнике?
– А, так ты хочешь поскорее умереть и встретиться с Харуной?
– Не то чтобы. Хотя, если получится, обрадуюсь.
– Ну и дурак. Вот и умирай поскорее.
Яростно закинула на плечо сумку и умчалась из палаты.
Встала на остановке в ожидании автобуса. Нещадно жарило летнее солнце. Я вся вспотела. Злость никак не проходила. И жара эта дурацкая, и еще я страшно злилась на себя.
Зачем я так сказала? На самом деле я же ему совершенно не желала смерти. Оно просто само вырвалось.
Я и Харуне в свое время всякого наговорила. Когда находят эмоции, с языка почему-то постоянно срываются гадости, о которых я даже не думала. Ничуть не выросла за все эти годы.
Гнев сменился печалью. Я села на корточки и закрыла лицо руками.
Точно так же я ждала автобуса и после выпускного из средней школы, когда обидела Харуну. Я все такой же ребенок.
Мне так хотелось извиниться. Сейчас же вернуться к Хаясаке и попросить прощения. Автобус не шел, и я задумалась: может, правда? Но боялась посмотреть Хаясаке в глаза. В сомнениях вытащила из сумки телефон.
«Прости. Перегнула палку».
Но отправить не смогла.
Как раз собиралась удалить черновик, как вдруг пришло сообщение. От Такуи: «Аяка, свободна на неделе? Поехали на море! И фестивали скоро начнутся, и в ночной бассейн можно, и фейерверки… Пошли гулять, короче!»
Я вздохнула и ответила, что пойду, если буду свободна.
Тут наконец и автобус подоспел, и я почти упала на заднее сиденье.
Прошла неделя, а я так и не извинилась. Даже не писала ему с тех пор ни разу. Зато постоянно приходили сообщения от Такуи.
Этому я обещала сегодня составить компанию на пляже, но пошел дождь, и планы пришлось отменить. День внезапно освободился, и я размышляла, чем его занять.
Решила проведать Хаясаку. Отложила купленный для пляжа купальник в рюшку и переоделась.
До остановки из дома добиралась пешком. Лило сильно, поэтому я сразу пожалела, что меня в такую погоду вообще куда-то понесло.
Интересно, чем он там занят? Тоже постоянно рисует, как Харуна?
Я вышла на остановку раньше больницы и зашла в магазинчик. Хаясака наверняка обрадуется, если я приду к нему с теми самыми цветами.
– Гербера-тян! Давно не виделись. Опять за герберами?
– Добрый день! Пять штучек, пожалуйста.
– Поняла, пять.
Я расплатилась, забрала покупку и собиралась уходить, как вдруг продавщица меня окликнула: