бого стона! И, вытаращив глаза, пробормотал:
— Мне совсем не больно, милорд!!!
— Вот и хорошо… — усмехнулся Утерс и, открыв чересседельную сумку, вытащил из нее сверток с чистым полотном, иглами для зашивания ран и баночками с целебными мазями.
Во время дальнейшей обработки ран Том растерянно улыбался. А когда его сюзерен, убрав сверток обратно, принялся вытаскивать иглы, восхищенно заметил:
— Я чувствую себя даже лучше, чем перед боем…
— Угу… — мрачно кивнул Аурон Утерс. — Нам предстоит очень веселая ночь, поэтому я сделал все, чтобы ты смог ее пережить…
…Идти в полной темноте вниз по течению речки, да еще и по колено в воде, оказалось безумно сложно. Дико мерзли ноги. А еще, в среднем раз в минуту я, поскользнувшись на очередном камне, пыталась рухнуть в воду: непрекращающийся ливень не позволял толком разглядеть даже фигуру идущего рядом со мной Утерса. А уж про дно речушки и говорить нечего. Благодаря реакции графа Вэлш мне это удавалось сравнительно редко, а вот Том, бредущий следом за нами, в основном передвигался на четвереньках. И даже пару раз терял сознание от боли в ранах. Короткие остановки, во время которых граф приводил оруженосца в себя, пугали даже больше, чем движение — меня начинал колотить озноб, и я чувствовала, что начинаю превращаться в кусок льда… А еще страшно действовало на нервы то, что мы шли вниз по тому же самому ущелью, по которому только что поднялись на лошадях!!!
Нет, разумом я понимала, что Утерс правильно делает, что путает следы. И что с места последнего боя за ними обязательно пустят собак… Но холод и усталость вымотали меня настолько, что я была готова на все, лишь бы мне дали выбраться из воды и помогли согреться!
Угу… Согреться мне удалось. После того, как мы дошли до места, где в речку впадала еще одна, такая же бурная и холодная. Тогда, когда я своими ногами ощутила, что теперь мы идем ВВЕРХ ПО ТЕЧЕНИЮ! На подъем, на который без помощи Утерса я не забралась бы даже посуху…
…Моих сил и самолюбия хватило от силы на полчаса — потеряв равновесие и ухнув в воду с головой вместе с пытавшимся меня удержать графом, я почувствовала, что не могу встать. И расплакалась… В голос… Первый раз за последние десять лет…
Выбравшись из омута, Утерс, на котором были навьючены все наши чересседельные сумки и мешок с головой, заскрипел зубами. И, взяв меня на руки(!), молча двинулся дальше!
Поняв, что из реки мы выберемся только тогда, когда он сочтет это нужным, я сорвалась:
— Я больше не могу!!! Я промокла насквозь, промерзла до костей и почти не чувствую ног! Если я вам нужна как еще один «аргумент», то просто отрежьте мне голову! Нести ее будет намного легче, чем тащить. А узнать меня узнают и по лицу!!!
— Потерпите еще совсем немного, ваше высочество… — сказал граф, и от этих слов мне стало еще хуже: в его голосе чувствовалось искреннее сочувствие, угрызения совести и множество оттенков таких чувств, которых во дворце не проявлял никто. — Дождь уже стих. Вернее, мы поднялись выше облаков. Минут через десять мы доберемся до уступа, за которым начинается нужная нам тропа, и тогда выберемся из воды… Не скажу, что идти будет намного легче, но когда вы переоденетесь в сухое, то хотя бы перестанете мерзнуть…
— Я идти не смогу… Точно… — всхлипнула я и, сообразив, что тащить на руках мое расслабленное тело должно быть жутко неудобно, обняла его за шею…
…Тот, кто назвал тропой направление, по которому мы двинулись после того, как выбрались из реки, был ненормальным. Череда отвесных скал, осыпей, диких нагромождений камней практически без горизонтальных участков была чем угодно, но не тропой. Однако Утерс шел так, как будто был точно уверен, что это направление проходимо. И волок на себе меня и своего оруженосца.
Нет, Том старался передвигаться самостоятельно. И там, где не надо было использовать руки, обходился без помощи. Но, увы, таких мест на «тропе» было немного.
Я… тоже шла. Если, конечно, не болталась на веревке между небом и землей, не ехала на руках у графа Вэлш и не висела на отвесной скале, вцепившись пальцами в едва заметные выступы и дожидаясь, пока двужильный мальчишка не втащит на очередную стену своего оруженосца.
Холод? Страх? Волнение? Ничего такого я не ощущала — мое сознание, вымотанное безумными нагрузками, впало в прострацию. И вышло из нее только однажды. Тогда, когда Утерс, втащив меня на очередной хребет, предложил посмотреть вниз. Туда, где в бездонной пропасти клубились жуткие черные облака…
…Первый нормальный привал мы сделали у излучины реки, скала над которой была настолько изрыта пещерами, что казалась похожей на сыр. Вэлш, осмотревший раны своего оруженосца, не бинтуя, обколол его иглами и, зачем-то погрузив Тома в сон, занялся приготовлением очень позднего завтрака.
Расстелив на плоском камне кусок выбеленного полотна, граф достал из сумки жалкие остатки мокрого вяленого мяса, и, аккуратно нарезав их на почти прозрачные кусочки, повернулся ко мне:
— Приятного аппетита, ваше высочество! Кстати, могу я попросить вас об одолжении?
— Я вас слушаю… — ответила я, с трудом заставив себя выпрямить спину и сесть так, как полагается особе королевской крови.
— Мне нужно отлучиться. Где-то на полчаса. Присмотрите, пожалуйста, за Томом…
— А что с ним может случиться? — стараясь не показывать своего страха перед его ожидаемой отлучкой, нейтральным тоном поинтересовалась я.
— В принципе, ничего. Но он без сознания, от него пахнет кровью, а во-он в тех скалах живет довольно большая стая волков…
— И вы думаете, что я смогу его от них защитить?
— Вам достаточно не спать… — вздохнул он.
— Кстати, а почему вы так уверены, что я буду держать слово, данное своему похитителю? Вдруг, как только вы скроетесь за каким-нибудь камнем, я перережу Тому горло его же кинжалом и сбегу?
— А что, слово, данное кому-то, можно не сдержать? — посмотрев на меня, как на какого-нибудь вывалянного в грязи слизня, удивленно спросил он. И после небольшой паузы грустно усмехнулся: — Знаете, если бы не мой проклятый долг, я бы ни за что не стал перестраховываться. И полностью положился бы на ваше слово. А так, просчитывая вероятность вашего побега, вынужден чувствовать себя… крайне неуютно. Думаю, что если вы захотите, то сможете представить себе все грани этого ощущения…
— Пожалуй, смогу… — кивнула я. И с удивлением поняла, что лицо мальчишки покраснело от стыда.
— В общем, если вас действительно это интересует, то бежать отсюда бессмысленно. У вас нет опыта передвижения по горам. Сил — тоже. Уйти по этому ущелью вы сможете только вниз по течению. Причем не так далеко, как кажется: минут через десять вы доберетесь до водопада, спуститься рядом с которым не смогу даже я. Вернуться обратно в Делирию по той тропе, по которой мы сюда пришли, вы не сможете даже под страхом смерти. Впрочем, я уверен, что это вы понимаете и без моих объяснений…
Я онемела. Потому что слушала и не слышала! Смотрела — и не видела! Или… нет, не так — я слышала, видела… но НЕ ВЕРИЛА в то, о чем мне говорили его глаза, дыхание и движения! Мое сознание просто орало о том, что Утерс может быть уверен в том, что я не раскрою секрет существования еще одной проходимой тропы через Ледяной хребет, только зная, что я до такой возможности не доживу! Однако обещания моей смерти в его глазах НЕ БЫЛО! И бесчестия, кстати, тоже…
— Да, я это понимаю… — заставив себя ответить на его риторический вопрос, я кивнула. И, понимая, что делаю глупость, все-таки спросила: — А почему за все время, пока мы шли по этой тропе, вы ни разу не завязали мне глаза? Почему вы так уверены, что я никогда и никому о ней не расскажу?
— Мне отвечать на заданный вопрос или на тот, который вы оставили не озвученным? — внимательно посмотрев мне в глаза, спросил Утерс.
— Отвечайте так, как считаете нужным… — поняв, что Видящей из меня не получилось, вздохнула я. И ОТВЕЛА ОТ НЕГО ВЗГЛЯД…
— Вы можете не бояться ни за свою жизнь, ни за свое будущее… — ответил граф. И в его голосе я опять не почувствовала даже намека на ложь…
— Да, но ведь вы должны понимать, что ваш трюк с лошадьми и запутывание следов в течении этих речушек никого не обманет! — затараторила я. — Начальник Ночного двора граф Закро Сарбаз далеко не дурак. И все равно поймет, что мы перебрались через Ледяной хребет где-то в этом районе. А, значит, искать эту тропу будут обязательно! И не одна сотня его людей!
— Об этом можете не беспокоиться… — кинув взгляд на чересседельные сумки, на которых лежал Том, Вэлш криво усмехнулся: — Граф Сарбаз уже никогда и ни о чем не догадается. Он имел глупость… совершить некий не очень правильный поступок. И теперь его голова… в общем, я несу ее его величеству королю Вильфорду…
— Да, но его место недолго останется свободным!
— Это меня не беспокоит. Ведь о том, что воины нашего рода как-то переходят через Ледяной хребет, ваш отец знает уже давно. Последний раз его люди искали эту тропу почти два месяца. Наводнив эти горы дня через четыре после того, как воины моего отца наведались в казармы города Хегрим. Где зарубили тех, кто участвовал в грабеже каравана торгового дома Милдейлов и убийстве одного из сыновей главы этого рода…
— Так это что, была месть? — вспомнив рассказы о чудовищной резне, устроенной воинами Правой Руки в этом городишке, удивленно спросила я.
— А зачем тогда нашим воинам надо было идти туда через всю Делирию? Ваших солдат можно найти и рядом с границей… — усмехнулся он. — Ну, что, вы присмотрите за моим оруженосцем? Или для того, чтобы сходить за перевязочными материалами, мне нужно втащить вас и Тома на какую-нибудь неприступную скалу?
— Идите… — решив, что поломать голову над тем, где в горах можно найти перевязочные материалы, я смогу и в его отсутствие, кивнула я. И, увидев, как он разворачивается на месте, вдруг поймала себя на мысли, что затеяла весь этот разговор только для того, чтобы протянуть время и не оставаться в одиночестве…