Виктор болтал без умолку. Про поездку, про еду, про погоду. Про то, где они остановились. И возбужденно размахивал при этом телефоном.
Обстановка их комнаты показалась мне довольно спартанской. Большая кровать, две тумбочки, комод, письменный стол.
Я нахмурилась.
– Как называется это место?
– Отель «Секьюр…» или что-то такое, – ответил Виктор, и я поняла: они сейчас там, где выросли Кириан и Филемон. – Гляди!
Хихикнув, Виктор указал на огромную фреску рядом с дверью. На ней была изображена богиня любви. В интернете я уже видела немало изображений Венеры и поняла, что образ ее менялся в зависимости от идеала красоты той или иной эпохи. Может, поэтому мне никак не удавалось найти в ней черты своей прародительницы – слишком абстрактным персонажем она казалась. Особой связи я не ощущала.
До сегодняшнего дня.
Картина, которую показал мне Виктор, выглядела совсем иначе. Обнаженная Венера выходила из бушующих волн. Ее тело покрывала белоснежная морская пена. Длинные золотистые локоны сияли на солнце и прикрывали грудь. У богини любви были тонкие и правильные черты лица, а голубые глаза смотрели в небо.
– Она похожа на тебя, Нана.
Мурашки пробежали у меня по телу. Виктор был прав. Даже выражение наших лиц совпадало.
– Как твои дела, солнышко? – Это был папа. Он взял у Виктора телефон и сел поближе к камере. – Мама написала, что вам удалось о многом поговорить за эти дни.
Я выразительно посмотрела на маму, но она недоуменно пожала плечами, как бы говоря мне: «Ну а что ты хотела? Он ведь все еще твой отец».
– О чем поговорить? – спросил Виктор и забрался на кровать, чтобы лучше нас видеть.
Я улыбнулась и покачала головой.
– Да так. Ничего особенного, обезьянка.
При Викторе мы могли говорить лишь на общие темы. Вскоре мы попрощались: пиццу нам уже привезли, а папе нужно было идти на встречу.
– Когда они вернутся? – спросила я, ставя на стол картонные, аппетитно пахнущие коробки.
– Пока не знаю. – Мама открыла верхнюю коробку и передала мне ломтик пиццы с ветчиной. – Зависит от того, когда папа и Квинт найдут в архивах то, что ищут. Большая часть материалов еще не оцифрована, и это может занять немало времени.
– А кто этот Квинт?
Мама открыла коробку с вегетарианской пиццей, которую заказала для себя.
– Самый главный человек в «Секьюритас».
– Он отец Кириана?
Кивнув, она отщипнула от теста кусочек сладкого перца и положила себе в рот.
– Кроме нас с папой, Квинт единственный знал о твоем существовании.
– Как так?
– Когда ты родилась, мы никому об этом не говорили, – сказала мама. – Слишком велик был риск.
Я невольно подумала о юноше из Франции, о котором рассказывал Кириан. Он чувствовал вину, потому что не смог защитить его. Мог ли Кириан предотвратить эту трагедию, если бы никто не знал, где тот находится?
– А у «Секьюритас» тоже бывают промахи? – спросила я, откусывая пиццу.
Мама ошеломленно посмотрела на меня.
– Кто тебе сказал?
Можно было, конечно, сдать Кириана, назвав его. Но совесть не позволила мне, и я лишь небрежно пожала плечами.
– Просто любопытно. Должна же я понять, почему вы все так осторожны.
Мама поколебалась.
– Когда напали на Валерию, было несколько нестыковок, – наконец вымолвила она. – Не все сотрудники «Секьюритас» были на своих постах. Убийце не составило труда сделать свое дело. Он одолел двух стражей, которые охраняли Валерию, и напал на нее. Мы так и не узнали, кто это сделал.
– Какой ужас.
Мама тяжело сглотнула, и я поняла, что сейчас узнаю еще кое-что.
– В ту ночь погибла не только Валерия, но и отец Филемона.
Кровь отхлынула у меня от лица.
– Что?
– Он был одним из тех, кто охранял Валерию.
– А сам Фил знает об этом? – чужим голосом проговорила я.
Мама кивнула.
– Тогда провели серьезное расследование, написали массу отчетов. Насколько я знаю, Филемон внимательно их изучил. Я благодарна ему за то, что он здесь и защищает тебя вместе с Кирианом. Он вовсе не обязан это делать, это всем ясно. Но переубедить его было сложно. И я восхищаюсь его мужеством и отвагой.
Я была согласна с мамой. Не уверена, что у меня хватило бы духа так же смело повести себя на его месте.
– А где вы с папой были той ночью? – тихо спросила я.
Мама печально опустила голову.
– Мы с Юлиусом как раз собирались в театр, когда узнали о нападении. Нас не было рядом с Валерией, мы не смогли защитить ее.
Я бережно накрыла ее руку своей ладонью.
– Вы не виноваты.
– Не знаю. – Мама грустно улыбнулась. – Я очень скучаю по ней.
И она рассказала мне о жизнерадостной молодой женщине, подарившей мне жизнь. О дружбе, которая связывала их. Валерия правда была очень классным человеком – веселым, открытым, дружелюбным.
Я вспомнила о старом письме, которое нашла в кабинете наутро после того, как мама выпила слишком много вина. Судя по всему, она не заметила пропажу. Конверт был надежно спрятан на книжной полке, в одной из моих тетрадей. Но пока я не находила в себе сил, чтобы его прочитать.
Слушая, как мама рассказывает о Валерии, я немного успокаивалась. Для меня это было важно, и я приставала к ней с самыми разными вопросами, отвлекаясь от чувства потери, которое испытывала.
Мы доели пиццу, убрали картонные коробки и пересели на диван. Там было гораздо уютнее, чем за столом.
– А что насчет моего родного отца? Кажется, его звали Эрик? – спросила я, закутываясь в плед. – Каким был он?
Мама задумалась.
– Знаешь, мне сложно его описать. С одной стороны, он был очень милым и обаятельным, а с другой – довольно закрытым. Мы никогда не знали, что у него на душе. Он обожал Валерию. Даже я поверила, что у этих двоих есть будущее. – Она устало провела рукой по лицу. – Глупо, наверное.
В ее глазах была такая боль, что слова застряли у меня в горле.
– А у тебя есть его фотография?
– Нет. – Мама сжала губы. – Мы бросили почти все, когда убегали с тобой. В тот момент мне не хотелось брать с собой ничего, что о нем напоминало. Я ненавидела его, ведь он бросил Валерию.
– С этого момента и подействовало проклятие, да?
Мама кивнула. Казалось, ей трудно было продолжать.
– Эрик знал, что произойдет. И несмотря на это, предал ее.
Я чуть не задохнулась.
– Он знал о проклятии?
– Да, знал. Валерия полностью доверяла ему; она открыла Эрику душу. – Мама покачала головой. – Даже когда он поставил ее перед тяжелым выбором, она верила в его любовь. Ей казалось, что он не сможет уйти.
– Ты знаешь, что с ним стало? – спросила я, изо всех сил стараясь сдержать гнев, который уже закипал во мне. Может, заглянуть к нему как-нибудь? Если он с разбега ударится головой о стену, угрызений совести у меня точно не будет.
– Месяцев через десять после нашего побега с нами связался Квинт и послал отсканированную газетную статью. В ней говорилось, что Эрик скончался от передозировки кокаина.
Мои глаза расширились от ужаса.
– Он что, употреблял наркотики?
– Нет. По крайней мере, когда встречался с Валерией. Видимо, это началось позже.
– Думаю, он чувствовал себя виноватым. – Я понимала, наверняка это звучало наивно. Но мне хотелось верить, что он жалел о своем поступке.
Мама сдержанно улыбнулась.
– Может быть.
Я видела, что она в это не верит. Но она была слишком деликатна и не хотела лишать меня проблеска надежды, пусть даже и маленького.
– Я уже говорила, что Эрик был для нас закрытой книгой.
Как и Кириан для меня.
Боже, мне так не хватало наших с Ди разговоров о парнях! Она бы точно придумала, как вести себя с этим упрямцем. А сама я понятия не имела, что делать. Попросить у него прощения или ждать, когда он сделает первый шаг? Но у меня не получится объяснить подруге, из-за чего мы поссорились. Ведь я не могу ничего ей рассказать.
Идиотское положение.
– Ты и правда хорошо знаешь Филемона и Кириана? – поинтересовалась я у мамы, сосредоточенно собирая ворсинки с пледа.
– Я знаю, что они прекрасные и надежные охранники. Иначе бы Квинт не направил их сюда. – Мама отхлебнула из своего бокала. Сегодня в нем было не вино, а апельсиновый сок. – Сама я не так уж много с ними общалась. Когда они прибыли в Соммертон, у нас состоялся небольшой разговор. А вот папа часто встречался с Кирианом, пытаясь понять, почему в тебе намного больше силы, чем у других потомков Энея. А еще я просила их помочь отыскать тебя, когда ты сломя голову убежала из дома.
В ее голосе послышался упрек. Но теперь, когда я разобралась во всей истории и лучше понимала ее чувства, ставить ей это в вину я не могла.
– Прости, – пробормотала я.
Мама тихонько вздохнула.
– Знаю, что ты подавлена и эти изменения тебя пугают. Но умоляю, не делай так больше. Мы чуть с ума не сошли, когда ты бесследно исчезла.
Да уж, Кириан точно был вне себя от злости. Но я не стала углубляться в эту тему при маме – вдруг она сделает какие-то поспешные выводы.
Я хотела еще поспрашивать ее о своих стражах, но тут раздался звонок в дверь. Мы испуганно подскочили. Было уже десять вечера. Вряд ли это почтальон.
– Ты кого-то ждешь? – спросила мама, поднимаясь.
– Нет.
Я твердила себе, что бояться не стоит. В любом случае дом защищен от врагов каким-то там специальным магическим барьером. Однако идя за мамой к входной двери, я заволновалась.
Выглянув в окно, она успокоилась.
– Это Мэтт.
Я удивленно прошла мимо нее и распахнула дверь.
Мэтт стоял на крыльце, засунув руки в карманы джинсов и раскачиваясь на носках туда-сюда. На темно-синей футболке светился логотип рок-группы Gorillaz. Он улыбался, но глаза его смотрели на меня непривычно серьезно.
– Привет, красотка.
В отличие от Фила, у Мэтта это не звучало как комплимент.
Я приветливо улыбнулась ему в ответ.
– Привет, Мэтт.