Ди вопросительно изогнула бровь.
– Значит, ни с кем из них у тебя ничего не было?
В голове у меня промелькнуло как вспышка: вот я в объятиях Кириана и отчаянно хочу поцеловать его.
Проклятие!
– Нет. – Кажется, голос меня все-таки подвел.
Я видела, что Ди по-прежнему мне не верит.
– И ты ничего к ним не испытываешь?
Нет, это уже ни в какие ворота не лезет.
Что бы я сейчас ни сказала, они использует это против меня.
– Ди, они оба мне нравятся. Но это не то, о чем болтают люди. С каких пор ты веришь слухам, которые разносят Шелби и ее подружки-интриганки?
Разочарование вспыхнуло во взгляде Ди. Лицо стало жестким.
– Я не знаю, что и думать, Найла.
– Но ты знаешь меня, – прошептала я.
– Кажется, не очень, – ответила она и отвернулась. Взгляд ее упал на фотографию в рамке, висевшую на стене. На ней были изображены мы с Ди: нам лет по четырнадцать, мы стоим, обнявшись, и смеемся. – С тех пор, как здесь появились Фил и Кириан, ты стала совсем другой. Ты или витаешь в облаках, или вся на нервах, или в ужасном настроении. Мы уже сто лет не смеялись вместе. Ты даже школу прогуливаешь.
– Это было всего один раз, – потрясенно сказала я. – То, что мистер Шрайвер не пустил меня на лекцию в музее, не считается.
– Раньше бы такого не случилось.
Да уж. Раньше моя жизнь было удивительно скучной. И я ужасно по ней тосковала.
Но дело было не в Кириане и Филе. Перемены произошли со мной.
– Ладно. – Ди снова вздохнула. – Если дело не в странном любовном треугольнике, то почему вы трое не отходите друг от друга?
Я слегка вздрогнула.
– Это не так.
– Чушь собачья! – Ди буравила меня взглядом. – Мы с детского сада дружим, и кроме меня и Мэтта ты никогда никого к себе не подпускала. Даже у тех парней, с кем ты ходила на свидания, шансов не было.
Надо признать, она была права. Я подумала о Джаспере. О том, как легко мы общались до этого ужасного похода в ресторан. Тогда я обвинила в неудачном свидании его. Но если хорошенько подумать, я сама саботировала все его попытки узнать меня поближе, почти не стараясь поддержать разговор.
– Ты попала в беду? – резко спросила Ди. В голосе ее звучала настоящая тревога. – Они тебя шантажируют или как-то давят на тебя? Если это так, то я клянусь…
– Нет, – мягко прервала ее я. Сердце у меня обливалось кровью – так сильно я хотела обо всем рассказать подруге. – Ничего подобного.
Ди в недоумении покачала головой.
– Эти двое не для тебя, Найла. Скажи им, что мы тоже хотим иногда проводить с тобой время.
– Но они тоже мои друзья. – А еще они меня защищают. – Не могу же я сказать им, что не хочу их больше видеть.
К тому же они никуда и не исчезнут. Ну а после столкновения с сервом я и сама не хочу разгуливать в одиночестве.
– Разумеется, можешь, – строго ответила Ди, указывая на дверь. – Просто пойди вниз и скажи Филу, что мы хотим устроить девичник. Только ты и я.
Я неловко переминалась с ноги на ногу.
– Так не пойдет.
– Почему? Если они твои друзья, то должны уважать твои желания. Я ведь в курсе всех твоих прибабахов.
А вот здесь бы я поспорила. Я любила Далилу как сестру, но ее антикризисное управление было мне не совсем по душе. Ее стратегия называлась «Пробить головой стену». А если она не срабатывала, Ди ужасно злилась.
Я вспомнила об открытке, которую купила для нее всего несколько часов назад. Она до сих пор лежала в боковом кармане моего рюкзака. Мне захотелось достать ее, чтобы хоть немного подбодрить подругу.
– Просто ты сама этого не хочешь, – решительно произнесла Ди. Во взгляде ее была боль. – Тебе нравится быть с ними.
– Ди, это не так. – В голосе моем зазвучала мольба. – Прошу тебя, я…
– Не надо. – Она выставила руку, словно защищаясь. Взгляд ее застыл, она судорожно вдохнула. – Я все понимаю.
Я ничего не успела ответить: Ди пронеслась мимо и выбежала за дверь. Мне хотелось догнать ее, но я понимала, что это бессмысленно. В отчаянии я провела рукой по волосам, пытаясь утихомирить боль внутри.
Мне потребовалось время, чтобы успокоиться и вернуться в гостиную. Я сразу заметила Кириана, который внимательно посмотрел на меня. Он стоял у окна, сложив руки на груди. Прядь черных волос упала ему на лоб, и я поймала себя на нелепом желании – подойти и убрать ее.
Фил по-прежнему сидел в кресле, раскачивая ногой взад-вперед.
– Ты не в курсе, почему Ди на нас сердится?
Я потрясенно уставилась на него. Он правда не понимает? После всего, что было в школе?
– Потому что Найла выбрала нас, – ответил за меня Кириан и снова посмотрел в окно. На улице стемнело, и я подумала, что пришло время проверить моих зверей.
– Она поставила тебя перед выбором? Серьезно? – Фил присвистнул, а я без сил опустилась на диван. – Вот уж не думал, что все так далеко зайдет.
– Ди не любит ни с кем делиться, – лениво заметил Кириан. – И не любит быть на вторых ролях.
Проницательность Кириана меня совсем не удивила. Пугало то, что он легко мог считывать окружающих. Мне хотелось как-то защитить Далилу. Но, к сожалению, он был прав. Оставалось только отшутиться.
Все равно лучше, чем неутолимая тоска по нему, до сих пор бушевавшая во мне.
– Верно подмечено, Холмс.
Кириан медленно повернулся ко мне.
– Я скорее поклонник Ватсона.
Я раздраженно сложила руки на груди.
– Неужели? Это потому, что он не такой эксцентричный?
Кириан слегка улыбнулся.
– Потому что он прагматик.
– Тогда ты прав. Быть Ватсоном тебе больше идет. – Я мило улыбнулась. – Любые чувства для него обременительны.
Веселый огонек в его глазах погас. Лицо потемнело, а я невольно затаила дыхание.
Может, это и глупо, но какая-то часть меня отказывалась верить, что Кириан ничего ко мне не чувствует. Я достаточно хорошо его знала и понимала: он был ответственным человеком и старался все делать правильно. Рисковать, подставляя свою подопечную и нарушая законы «Секьюритас», он бы точно не стал. В переулке у магазина он уверенно и хладнокровно сказал Филу, будто ничего ко мне не чувствует, и эти слова ранили меня в самое сердце. Так происходило каждый раз, когда у меня появлялась хоть какая-то надежда.
– Не ссорьтесь, дети, – вмешался Филемон и даже перестал на секунду качать ногой. – У нас и без того проблем хватает.
В комнату вошла мама с подносом в руках. Странно, я ведь даже не заметила ее отсутствия. На подносе стояли стаканы, сок и упаковка крекеров с сыром. К счастью, на этот раз мама ничего не готовила.
– А где Далила? – спросила она, ставя поднос на кофейный столик.
Я с трудом проглотила ком в горле.
– Ушла.
Мама рассеянно кивнула и обратилась к Кириану.
– Ну, что у нас?
Странно было слышать дома ее уверенный авторитарный тон. Обычно она так вела себя только в больнице. Правда, более отстраненно, без затаенной боли в глазах.
– Сегодня на Найлу напали, и теперь мы знаем: ее заметили, – ответил Кириан. – Скорее всего, это произойдет снова.
Я не впервые это слышала. И все же внутри все похолодело.
Нахмурившись, мама села рядом со мной на диван.
– Но почему серв появился именно сейчас?
– Потому что я вела себя глупо и умудрилась попасть под его обаяние, – угрюмо пробубнила я.
– Я не об этом. – Мама задумчиво посмотрела на меня. – Раньше сервы вели себя гораздо более осмотрительно. Пока проклятие Минервы не вступало в силу, они не могли убить потомков Энея. Поэтому им приходилось прибегать к другим способам. Например, к психологическому террору. В худшем случае они похищали объект и всячески издевались над ним, затем отпускали – и так по кругу. Они хотели, чтобы потомки Энея впали в отчаяние и поскорее открыли свое сердце тем, кто хорошо к ним относится. Но таких ситуаций, как сегодня, раньше не было.
Кириан сжал кулаки.
– Я много раз прокручивал эту сцену у себя в голове. Серв не просто хотел напугать Найлу. У него была другая цель: убить ее.
Мама недоверчиво взглянула на него.
– Но это невозможно.
– Вы же говорили, что меня защищает проклятие, – дрожащим голосом произнесла я.
– Мы так и думали. – На лице Кириана отразилась боль. – А теперь я в этом не уверен.
– Может, речь идет о каком-то особом оружии? – предположила мама. Она нервно сжимала и разжимала руки, лежащие на коленях.
Кириан покачал головой.
– Я успел рассмотреть нож, прежде чем он исчез вместе с сервом. Стандартный боевой кинжал с прорезиненной ручкой и лезвием, заточенным с обеих сторон. Ничего особенного.
– Может, речь идет о каком-то скрытом заклятии Минервы? – произнесла мама без особой уверенности в голосе.
– Ты же знаешь, Аллегра, любое заклятье можно отследить, – возразил Кириан. – Это стало бы для нее смертным приговором.
– А вдруг мисс Эвенсон была всего лишь пешкой? – c надеждой спросила я. Это была слабая попытка ухватиться за любую соломинку, какой бы тонкой она ни была. – Чтобы проверить, так ли я сильна на самом деле?
Не может быть! Я что, произнесла это вслух?
– Вполне возможно, – согласился Кириан. Словно моя версия отнюдь не лишена была логики. – Но реальное намерение убить – совсем другое дело.
Филемон, который внимательно слушал нас, но за все это время не проронил ни слова, вдруг ударил по ручке кресла.
– Но они не могут убить Найлу! У проклятия Минервы есть четкие условия: сначала предательство, потом смерть. С какой стати должно быть иначе?
– Потому что Найла другая, – ровным голосом произнес Кириан, стараясь не смотреть в мою сторону. – Нам неизвестно, как ее способности могут повлиять на проклятие. К тому же мы не знаем, зачем они вообще ей даны. Можно лишь предположить, что в ее случае действуют другие правила. Возможно, ее правда попытаются убить.
– Нет, – возразил Фил. Голос его звучал упрямо, как у ребенка. Он схватил пакет с крекерами, разорвал его и бросил в рот целую пригоршню, а дожевав, помотал головой. – Не получится.