– Этого никогда не случится, – сказал я в ту самую секунду, когда она замолчала, чтобы перевести дыхание.
Матильда резко остановилась:
– Что ты имеешь в виду? – Она направила фонарик своего телефона прямо мне в лицо.
«Она что, специально делает вид, будто ничего не понимает?»
– Люди умирают, когда проходят через портал, Матильда. – Я старался говорить как можно спокойнее, хотя на самом деле мне хотелось орать во всё горло. – Я не позволю тебе закончить жизнь, как те заблудшие чёрно-белые существа, которых я видел там. В конце концов, в чём дело?! Обычно из нас двоих благоразумия гораздо больше именно у тебя.
Фонарик светил мне прямо в глаза, поэтому я не мог разобрать выражения лица Матильды. Она резко развернулась и побежала вперёд. Да так быстро, что я едва успевал за ней на своих костылях.
– Всё понятно! – возмущённо фыркнула она. – Я – благоразумная простушка, а ты – отважный рыцарь, искатель приключений, так? Тебе, конечно, можно рисковать и быть неразумным, а я должна смиренно дожидаться тебя у портала.
– Да, конечно! Потому что эти приключения просто не предназначены для людей! – Я на мгновение опёрся на перила. От этих дурацких винтовых лестниц у меня уже голова шла кругом. – Давай поговорим об этом спокойно, пожалуйста. Разве тебе недостаточно интересно? Зачем подвергать свою жизнь опасности? Матильда, можешь, пожалуйста, идти не так быстро?
– Можешь, пожалуйста, вести себя не так самовлюблённо? – ответила она. – Почему ты такой эгоист? Почему не хочешь, чтобы я побывала на Грани и увидела всё своими глазами?
– Как ты не понимаешь, я просто не могу допустить, чтобы с тобой что-то случилось. Тебе просто нельзя проходить через портал! – ответил я.
– Ах вот как, нельзя? – Матильда остановилась на несколько ступенек выше меня. – Нельзя, значит? – Она глубоко вздохнула. – Я думала, что мы команда, но, видимо, это только если я послушно исполняю твои указания и аккуратно всё записываю в свой дневник.
– Ох, Матильда… – сказал я со вздохом. Мне уже стало понятно, что этот разговор ничем хорошим закончиться не может. Я как раз собирался поговорить о своих ассоциациях с куриным бульоном и тёплой ванной. Но как перевести беседу в нужное русло я не представлял. – Пожалуйста, пойми, я не могу позволить тебе подвергать себя такой опасности.
– А тебе, значит, можно ввязываться в опасные приключения, да?! И только мне нельзя! – вскричала Матильда. – Не тебе решать, что я могу делать, а что нет! Знаешь что? Ты ничем не лучше этого балабола Фариса.
– Ты это серьёзно? – возмутился я. – У нас с Фарисом нет абсолютно ничего… То, что я хочу защитить тебя, не имеет никакого отношения к тому, что ты девушка!
– Ха, можешь убеждать в этом самого себя! Слышал когда-нибудь о токсичной маскулинности? – Матильда энергично зашагала вперёд, топая по ступенькам так сильно, что вся лестница задрожала. – Надеюсь, у тебя хватит денег на такси, я поеду на трамвае!
Я повернулся на бок и нащупал свой телефон. Две минуты первого, время перевалило за полночь. А сообщения от Матильды по-прежнему нет. Как и четыре минуты назад, когда я смотрел в телефон последний раз. Я выключил экран телефона и положил аппарат обратно на тумбочку.
За день я зверски устал и собирался пойти спать пораньше, но вместо этого уже два часа ворочался с боку на бок и никак не мог заснуть. Мне по-прежнему не верилось, что Матильда меня бросила. Что она всерьёз обиделась только потому, что я хотел защитить её от опасности!
«„Токсичная маскулинность“… Где она это только вычитала?»
Я снова потянулся к телефону, но тут же отдёрнул руку. Раз двадцать, а может, и больше, я начинал писать сообщение Матильде, но каждый раз удалял его.
«Нет, она должна выйти на связь первой, я же ничего плохого не сделал. Это она оставила меня одного».
На тумбочке раздалось приглушённое гудение.
«Наконец-то! Сообщение!»
Я так поспешно потянулся к мобильнику, что он чуть не выскользнул у меня из рук. Но писала мне вовсе не Матильда, это был Гиацинт. Он не объявлялся с момента нашей последней встречи два дня назад:
«Ты не спишь?»
«Не сплю», – раздражённо ответил я.
В тот же момент дверь моей спальни распахнулась, и в комнату вошёл Гиацинт. В полумраке я различил очертания его вьющейся шевелюры.
– Вот и замечательно, – сказал он. – Значит, мне не придётся тебя будить.
Я вскочил и зажёг настольную лампу.
– Я думал, мы договорились… – рассерженно прошептал я. – Ты не можешь вот так врываться ко мне посреди ночи без приглашения. – Я на мгновение прислушался к звукам, доносившимся из коридора. Из спальни родителей слышался храп отца. – И как ты пробрался через входную дверь? Если родители узнают, у них случится сердечный приступ. И у меня тоже.
Гиацинт ничуть не смутился.
– Вот почему я решил сначала тебе написать… – весело прошептал он в ответ. – Быстро одевайся, Кассиан хочет с тобой поговорить.
– Сейчас? («Эти граничные существа не слишком-то считаются с распорядком и, как любит повторять моя мама, „здоровым сном“… Правда, в последние недели я с Гиацинтом встречался только днём».) Это из-за Северина и той истории с памятью? Неужели разговор не может подождать до завтра?
Гиацинт протянул мне свитер, который я, вернувшись домой, стащил и бросил в угол комнаты. На Гиацинте была футболка с надписью: «Цветы влияют на людей».
– Скорее всего, дело во Фрее. Теперь, когда не стало этого Северина, а значит, свидетелей больше не осталось, его, наверное, скоро выпустят. У меня даже рифма сложилась: «Перед нами мрачный Фрей, будь-ка, Квинни, посмелей». Ха-ха, как тебе?
– Обхохочешься.
Я нехотя принялся одеваться. Собственно говоря, прежде чем я снова встречусь с профессором Кассианом, мне очень хотелось пообщаться с Матильдой и подготовить список вопросов.
– Мы с Эмилианом просмотрели некоторые записи в архиве. – Гиацинт говорил уже с нормальной громкостью. – Твой Северин в Средние века носил прозвище Топор-убийца, он успел послужить нексом во многих центуриях. Однако последние сорок два года Северин был занят в частном секторе, исполнял задания различных советников, и вполне вероятно, что ты был не первой работой, которую он выполнял для Фрея. Хотя тот всегда хорошо заметает следы…
– Ш-ш-ш!
«Неужели Гиацинт думает, что мои родители глухие? Может, отец и храпит на весь дом, но мама, наверное, уже давно сидит на кровати и дрожащими руками вызывает полицейских, особенно если до неё долетели слова „топор-убийца“. Нам ни за что не удастся выскользнуть незамеченными. Наш дом старый, со скрипучими половицами, а я сейчас не в лучшей форме. Поэтому о том, чтобы бесшумно прокрасться или вылезти в окно, не может быть и речи. Честно попросить родителей я тоже не могу, хотя они и поддерживают меня почти во всём. Если посреди ночи сообщить им что-то вроде: „Я только сгоняю ненадолго с Гиацинтом на кладбище в мавзолей“, вряд ли они отнесутся к этому с пониманием».
Гиацинт ободряюще улыбнулся:
– Да не волнуйся, твои мама с папой ближайшие несколько часов будут крепко спать, это я тебе обещаю. Кошку я уже выпустил, кстати.
«Бедные мои родители! Гиацинт уже второй раз одурманивает их неизвестно чем».
– Ну сколько можно? – Я вздохнул и потянулся за костылями.
– Ты сегодня опять ворчливый, как тёмный эльф, – отозвался Гиацинт.
Тёмные эльфы были источником многих поговорок и пословиц обитателей Грани. Мне уже довелось услышать довольно много вариантов: например, если кому-то не везло, о нём говорили, что он «вытащил карту тёмного эльфа», «в логово тёмного эльфа» надо входить смело, а ещё «тёмный эльф не приходит один».
– Интересно, как они выглядят, эти твои тёмные эльфы? – Проходя мимо родительской спальни, я услышал, как мама похрапывает в унисон с отцом. Я надеялся, что им хотя бы снится что-нибудь приятное. По крайней мере, теперь можно было без зазрения совести стучать костылями, спускаясь по лестнице.
– Тёмные эльфы похожи на нас с тобой, – с готовностью ответил Гиацинт, – но на руках и на ногах у них по шесть пальцев.
«Значит, те странные личности, которых я встретил в Городе Теней, были тёмными эльфами».
– А ещё у них глаза словно аметисты, насыщенного фиолетового цвета, – подтвердил мою догадку Гиацинт. – Они могут видеть даже в кромешной темноте. – Он открыл входную дверь и наклонился, чтобы погладить сидевшую на коврике Ромашку. – Здесь, на Земле, тёмных эльфов почти не встретишь, да и на Грани они тоже не в почёте, их всегда угнетали и эксплуатировали аркадийцы, и силы воображения у них почти нет. На Грани они живут на территории, которую мы называем Городом Теней. В основном эти эльфы зарабатывают на жизнь торговлей запрещёнными товарами и незаконными услугами. В Городе Теней можно купить то, чего нельзя достать нигде, будь то ядерные боеголовки, наёмные убийцы, формулы для вызова демонов или редкие животные и предметы искусства – за хорошие деньги тёмные эльфы могут достать практически всё. К сожалению, они могут подсунуть и подделку. Очень немногим из них удаётся вести нормальную жизнь среднего класса. Личности вроде Фрея любят утверждать, что тёмные эльфы – настоящее зло, как химеры или вампиры, но это чепуха. Тем не менее их стоит опасаться и обходить стороной. Хотя бы до тех пор, пока твоя сила воображения не окрепнет окончательно.
– Ясное дело.
Я захлопнул за нами дверь и повернул ключ в замочной скважине. Меня так и подмывало рассказать Гиацинту о своих успехах в воображении, о том, какой отличный мостик из плитки я соорудил в тумане-дурмане.
«Он бы точно восхитился».
Ромашка немного проводила нас по дорожке, а затем скрылась под кустом.
«Наверное, погналась за мышью, чтобы потом притащить её тушку к дому и аккуратно разложить на половике перед входной дверью. Или спрятать в папины садовые ботинки».
Выйдя на улицу, я по привычке поглядел через дорогу на дом Матильды.