Кем бы ни был этот агуан, воздушная волна, которую я не задумываясь послал в его сторону, по крайней мере, вывела его из равновесия. Но, как и двое других, он тут же благополучно встал на ноги. Не успел он ещё раз взмахнуть руками, как я шквалом свалил его на землю, а затем попробовал более широкую струю воздуха, которая также на некоторое время задержала Балаклаву и белобрысого Шкафа. Вместе с промокшей Жанной я бросился ко входу в школу.
– Быстрее! – Матильда уже распахнула перед нами дверь.
Как только мы оказались внутри, она закрыла её на замок и для верности подёргала ручку. Как раз вовремя, потому что в тот же миг дверь атаковал Балаклава. Через ромбовидное окошко мы увидели, как он потирает плечо. Тяжело дыша, я прислонился к стене.
«Что же дальше?»
– Поверить не могу! – Жанна, казалось, разозлилась не на шутку. Её глаза гневно сверкали. – Я уже собиралась разочароваться, что они послали всего лишь троих верзил, чтобы меня прикончить, но среди них настоящий агуан! – Она отжала мокрые волосы. Вокруг её сапог образовалась лужа. – Мне такие не встречались уже лет триста.
Конечно, ей было совершенно всё равно, что из-за неё мы попали в эту переделку, она даже не обратила внимания на мой сердитый взгляд.
– Они там совещаются. – Матильда прилипла к окошку. Когда она снова заговорила, голос её дрожал, а зубы стучали от страха. – Неизвестно, насколько прочная эта дверь. А ведь есть и другие входы. Боже, это как в настоящем ужастике, когда грабитель собирается забраться в дом, а ты забаррикадировал комодами все двери, а потом вспоминаешь, что оставил открытым окно… А если ещё эти галки… Кто-нибудь из вас смотрел фильм «Птицы»?
«Боже, я его смотрел!»
– Всё будет хорошо, – попытался я её успокоить. И себя заодно. Ведь я снова подверг Матильду опасности. – Пододвинуть что-то под дверь – это отличная идея. Может, мы сможем заблокировать и другие двери. И нам стоит… – Я и сам не знал, как закончить эту фразу: «Стоит что? Поискать укрытие? Позвонить в полицию? Позвать на помощь? Чёрт, у меня действительно нет никакого плана».
Матильда перестала стучать зубами и неуверенно улыбнулась мне. Я улыбнулся в ответ, и на несколько секунд мне стало легче. Я должен постараться, чтобы с Матильдой ничего не случилось, даже если это станет моим последним заданием.
– Этот человек-амфибия… он уничтожил твои способности? То есть, я хотел спросить, ты ещё можешь метать огонь? – обратился я к Жанне.
– Да, могу. – Жанна послала на ладонь маленькую искру. – Но он может потушить её в любой момент. Агуан – это не просто какой-то там перевёртыш, это запрещённый гибрид, он не должен существовать. Но как это похоже на Фрея, он ни во что не ставит законы, хотя сам же их и создал. С Балаклавой тоже что-то не так: он должен был сгореть в один момент.
– Всё дело в одежде, – сказал кто-то снаружи, и Матильда отступила назад, ойкнув от испуга. В смотровом окне появился замаскированный Балаклава. Его глаза, смотревшие на нас, были бледно-серыми. Они сверлили нас через окно не мигая, напоминая глаза акулы. – Пришлось постараться, но зато теперь она соответствует требованиям пожарной безопасности Евронорм шестьсот пятьдесят девять и четыреста шестьдесят девять. Или четыреста семьдесят два. – Он рассмеялся. Его голос было прекрасно слышно, хотя его заглушали и балаклава, и дверь между нами. – Мы посчитали, что для такой знаменитости, как Жанна д'Арк, надо подготовиться как следует. Какой сюрприз, что в качестве телохранителя ты наняла этого воздухометателя, пусть и второсортную модель. Костыли-то ты небось не заказывала, ведь так?
Он снова засмеялся, и я услышал, как Жанна тихонько зарычала, прямо как Ромашка, если пощекотать подушечки её лапок. Балаклава тем временем продолжал задираться:
– Вы, наверное, заметили, что Кьелл-Сигге – агуан. Клянусь Одином, я чуть не лопнул со смеху, когда он разделался с твоими огоньками. Жаль, что мы не записали это на видео. Ты была так похожа на варёную курицу из супа. Вот умора.
– Что ж, видимо, придётся закончить дело вот этим. – Рука Жанны метнулась вперёд и прижала к стеклу старинный кинжал. Я так и не понял, откуда он взялся. – Традиционные практики мне как-то ближе, – продолжала она своим нежным девичьим голоском. – Жжёная плоть пахнет отвратительно, а нытьё раздражает. А с помощью вот этой штуки, – она ловко помахала кинжалом перед Балаклавой, – можно разобраться в один момент.
Следовало отдать ей должное, Жанна знала толк в психологической войне. Вот только на Балаклаву эти угрозы совершенно не подействовали. При виде кинжала он даже не вздрогнул. Наверное, прошёл тот же курс психологической войны, что и Жанна.
– Как мило, – сказал он. – Но я собирался предложить тебе и твоим друзьям короткую и милосердную смерть, если вы сдадитесь прямо сейчас.
Матильда снова задрожала, и я не знал, на кого злиться больше: на Балаклаву за то, что он напугал Матильду, или на Жанну, из-за которой мы теперь значились в списке смертников трёх верзил.
– Но сейчас мне хочется немного растянуть удовольствие, – снова заговорил Балаклава, придвигая своё лицо ещё ближе к окошку. – Какое могло бы получиться совпадение, если бы во время смерти тебя донимало твоё же собственное нытьё, а, Жанна д'Арк? – Он довольно рассмеялся. – А когда ты окончательно распадёшься, я повешу твой красивый кинжал на пояс и буду вечно гадать, от кого он мне достался…
Я вдруг заподозрил, что его садистская болтовня – это вовсе не психологическая война, а просто оттягивание времени. Отвлекающий манёвр.
– Ты видишь двух других? – в тревоге спросил я Жанну. Но она даже не успела ответить, потому что в этот момент сверху послышался звон разбитого стекла.
– Пожарная лестница! – Я посмотрел на потолок. Пока Жанна болтала с Балаклавой, его приятели проникли на второй этаж. – Чёрт!
– Есть ещё какая-нибудь дверь? – спросила Жанна, сжимая кинжал. – Если будете действовать быстро, мы, наверное, сможем…
– Надо попасть в маленький химический кабинет! – перебила её Матильда, по-прежнему стуча зубами. – Всем троим! У меня есть идея. Но сначала… – Она постучала кулаком по стеклу ручного пожарного извещателя, закреплённого на стене.
«Конечно! Как мы раньше до этого не додумались!»
– Матильда, ты – гений!
Аварийная сигнализация напрямую была связана с пожарным депо. Я знал, что уже через несколько минут пожарная команда будет у дверей школы. Однажды в шестом классе Лассе проспорил Гереону Майеру и должен был нажать пожарную кнопку. Его родители до сих пор прекрасно помнят, сколько им пришлось заплатить за этот спор. Разбить это стекло было не так-то просто, у Лассе, помнится, не получилось с первой попытки. А у Матильды не получится тем более: сейчас у неё слишком сильно тряслись руки.
– Давай попробую разбить, – сказал я и замахнулся костылём. Наверху уже раздавались тяжёлые шаги. Наверное, это был белобрысый Шкаф. – Беги вперёд вместе с Жанной, она не знает дорогу.
– Но… – возразила Матильда.
– Скоро мы будем вместе, – заверил я её, и они побежали.
От моего удара стекло пожарной сигнализации разлетелось на тысячу мелких осколков, и я нагнулся, чтобы нажать на кнопку. Последовавший за этим пронзительный вой заглушил все остальные звуки.
Когда я обернулся, то понял, что Шкаф уже на лестнице. Об этом мне сообщило покалывание в затылке.
При виде меня Шкаф застыл на месте. Но он был не один: прямо за ним по ступенькам спускался Амфибия с развевающимися волосами. Теперь я увидел, что его лоб покрыт рыбьей чешуёй. Наверное, и Балаклава будет здесь уже через минуту.
Не раздумывая, я свалил их с ног порывом воздуха такой силы, что обоих отбросило далеко назад. Не дожидаясь ответной реакции, я нагнулся за брошенными костылями и, ковыляя, настолько быстро, как только мог, направился в кабинет, за дверью которого скрылись Матильда и Жанна. Из-за воя пожарной сигнализации я не слышал, что происходит позади меня, и не успел выяснить, оправдалась ли моя надежда переломать кости этим парням. С каждым шагом я внутренне готовился, что на меня вот-вот обрушится струя воды или меня схватит за плечо огромная лапа белобрысого Шкафа, но я беспрепятственно вошёл в маленький кабинет химии и закрыл её за собой на замок. Жанна тут же пододвинула стул, чтобы заблокировать ручку.
– Где Матильда?! – тут же спросил я. Вокруг стоял такой оглушительный вой, что мне пришлось кричать прямо на ухо Жанне.
Жанна указала за спину, подтаскивая ещё один стул.
– Этого надолго не хватит! – крикнула она в ответ.
Матильда позвала нас из лаборантской, которая соединяла малый химический кабинет с большим. В руках у неё были пакетики с маленькими беловатыми пластинками, которые она сунула в руки Жанне и мне. Крича и размахивая руками, она приказала нам разложить всё это на пороге лаборантской.
Видимо, у неё возник план получше, чем просто улизнуть через большой кабинет химии, пока ребята думают, что мы находимся в малом кабинете. Опустошив пакет – на ощупь эти штуки напоминали обычный свечной воск, – я взглянул на настенные часы. Пожарная команда уже наверняка была на подходе. И завхоз Меллер тоже, в этом можно было не сомневаться.
Стулья, которые Жанна подставила под дверную ручку, зашатались. Сквозь вой пожарной сигнализации я расслышал приглушённые удары.
Матильда бросила несколько свёрнутых листов на кучу восковых пластинок, которые мы с Жанной разложили на пороге, и залила их прозрачной жидкостью.
– Поджигай! – крикнула она Жанне. И что-то про «парафиновое масло».
– Что?! – крикнула в ответ Жанна.
– Под-жи-гай! – повторила Матильда, указывая на промокшие листы.
Жанна удивлённо подняла бровь, но затем послушно послала на пол несколько жалящих язычков пламени. Оно тотчас же запылало живым маленьким огоньком, пробиваясь сквозь бумагу вдоль порога. Огонь еле-еле заполыхал и поднялся всего на несколько сантиметров, потом маленькие пластинки начали плавиться, и языки пламени выросли ещё чуть-чуть, примерно до щиколотки. Бумага уже рассыпалась под жаром огня.