«Похоже, против телепатических способностей Фрея не существует защитного заклинания, – написал я Матильде. – Значит, я не смогу помешать ему заглянуть в мои мысли. Надеюсь, мне удастся не думать о Северине».
Ответ пришёл уже через полминуты. Очевидно, Матильда подумала об этом заранее:
«У тебя всё получится! Например, ты можешь мысленно читать молитву „Отче наш“ задом наперёд. Пока мозг занят такой задачей, он не сможет думать ни о чём другом, и попытки Фрея закончатся провалом».
«Ха-ха, – написал я в ответ. – Я не могу прочитать „Отче наш“ даже обычным способом».
И снова ответ пришёл почти сразу:
«Тогда вычитай в уме большие числа из ещё более больших чисел, пой песню или произноси слова задом наперёд. Неважно, что ты будешь делать, главное, чтобы при этом напрягались твои мозговые клетки».
«Ладно. Я буду стараться изо всех сил».
Может быть, наш план и не сработает, но чувство одиночества внутри вдруг исчезло. Лишь осознание того, что Матильда рядом, даже когда на самом деле она так далеко, позволяло мне чувствовать себя увереннее.
«Спасибо. Юлбюл ябет я», – хотел написать я, но в этот момент такси остановилось перед крытым, украшенным золотом подъездом, уставленным кадками с карликовыми деревьями. Рядом со входом стоял швейцар в форме.
– Мы приехали, – сказал профессор Кассиан.
Я мысленно начал тренироваться – произносить слово «слон» задом наперёд.
Чего только не сделаешь ради мира во всём мире!
»16«Матильда
– Матильда?
«Ой!»
Наша учительница немецкого, госпожа Аграк, кажется, обращалась именно ко мне. Какая глупая получилась ситуация – я не расслышала ничего, кроме своего имени, потому что увлечённо разрабатывала вместе с Квинном приёмы против чтения мыслей, пока он ехал в лондонском такси. Госпожу Аграк вряд ли впечатлило бы, если б я написала её фамилию задом наперёд: «К А Р Г А» звучало не очень-то лестно. Я незаметно сунула телефон обратно в рюкзак и умоляюще посмотрела на Юли, которая сидела рядом со мной.
– Третья строфа, – прошептала она.
– Третья строфа, – бодрым голосом проговорила я. К сожалению, это был неправильный ответ на вопрос учительницы.
Госпожа Аграк приблизилась к нашей парте и, сузив глаза, в упор поглядела на меня.
– Как именно звучит третья строфа? – спросила она.
«Ах вот оно что».
– «Слава тебе, языками человеческими и ангельскими», – машинально проговорила я, но тут же почувствовала, что от меня ожидали не этого. Юли предостерегающе наступила мне на ногу, а госпожа Аграк презрительно поджала губы. Очевидно, она подумала, что я издеваюсь. – «С арфами и с…» Простите, – заикаясь, пробормотала я. Это, кажется, была не та третья строфа. Я процитировала третью строфу из песнопения, которое мы как раз репетировали в церковном хоре. Но на немецком мы сейчас проходили поэзию эпохи Романтизма. – Я… Э-э… – В голове роилось слишком много мыслей: злодеи-телепаты, открытые порталы, горящие кабинеты химии, сибирские заповедники единорогов, страстные поцелуи на диване…
– И моя душа, распахнув крылья,
Полетела над долиной ночной,
Как будто стремилась домой,[10] —
агрессивно произнесла госпожа Аграк, барабаня длинными ногтями по крышке парты. Я очень любила это стихотворение Эйхендорфа, особенно третью и последнюю строфы. По крайней мере, до сегодняшнего дня. – Где здесь мужская рифма, а где женская?
«Что, простите?»
Меня спас пронзительный звонок. Глубоко вздохнув, госпожа Аграк повернулась к остальным ученикам, чтобы задать домашнее задание.
– Слава тебе… – шепнула Юли, ткнув меня под ребро. – Многозадачность у тебя хромает на обе ноги. И чуть-чуть сосредоточиться тебе бы не помешало. Сначала ты чуть не заснула на математике, а теперь выглядишь так, будто выпила десять чашек кофе одну за другой. Ещё недавно ты злилась на Квинна, потому что он пытался помешать тебе что-то сделать, а теперь вы опять влюблённые голубки. Я правильно поняла – он прислал тебе фотографию двухэтажного автобуса?
– Да, он в Лондоне, едет в такси, – ответила я, снова доставая свой телефон: мне срочно нужно было проверить, не ответил ли Квинн.
– Но ведь мы совсем недавно видели его на школьном дворе, – процедила сквозь зубы Юли.
– Вот чудеса, правда? Ведь так же быстро он мог бы оказаться в Индонезии или Мексике. Эти порталы – такое удивительное явление!
«Кажется, у Квинна есть более срочные дела, чем отвечать на мои сообщения. Жаль, что я не попросила его записать на телефон встречу с Фреем. Тогда бы я смогла услышать его голос».
Я попыталась найти информацию о нём в интернете, но слова «Фрей» и «Норвегия» в поисковике выдали так же мало полезных результатов, как и сочетание «единороги» плюс «Байкал».
Лишь через несколько секунд, закинув рюкзак на плечо, я заметила вопросительный взгляд Юли, и тут до меня дошло, что именно я сейчас так беспечно выболтала. Меня будто током ударило.
– Э-э-э, то есть, я хотела сказать… – Я натужно рассмеялась. – Ох уж этот виртуальный мир.
– Конечно, – сказала Юли. – В твоей… игре. – Мне не понравилось, как странно она подчеркнула это слово. – М-да. Ты ещё чем-то занимаешься, кроме этой вашей игры?
– Да. («Например, ругаюсь с Жанной д'Арк и поджигаю школу».) Вчера мы пили мятный чай у него дома и… целовались, – многозначительно прошептала я, надеясь отвлечь Юли от опасной темы. Выходя из класса, я взяла её под руку. – А потом его родители вернулись домой, представляешь? Они пришли раньше обычного и поэтому застали нас на диване в кухне.
Юли захихикала:
– Вот это да! И как? Это был полный кошмар?
Облегчённо вздохнув, я тоже захихикала.
– О да, – заверила я её, описывая все неловкие подробности, включая раздавленные очки и все синонимы слова «тук-тук».
Когда мы вышли на школьный двор, сувенирный китайский кот как раз шагал по другой стороне улицы, но вдруг Леопольд и Луиза обогнали нас и перерезали путь. Никогда нельзя знать, откуда на тебя свалятся новые неприятности.
– Да пребудет с вами Бог, дорогие кузины! – Они вцепились в нас как два клеща, причём Луиза схватила под руку меня, а Леопольд – Юли. Тактика близнецов походила на полицейское задержание на месте преступления. – У вас уже есть подарок для папы? Если нет, можете поучаствовать в нашем.
Я подавила вздох. И правда, на следующей неделе у дяди Томаса был день рождения, а у тёти Бернадетт именины. Они всегда отмечались с горькой торжественностью. Празднования длились с утра до вечера и проходили согласно чёткому протоколу, который требовалось тщательно соблюдать. Главным событием каждый раз становилась семейная фотография: все гости должны были выстроиться на ступеньках перед входной дверью в точно таком же порядке и в тех же позах, что и в предыдущие годы. Тётя выкрикивала приказы, все толкались, переминались с ноги на ногу, невпопад закрывали глаза, и в конечном итоге на фотографии обязательно кто-то оказывался в слезах. Как правило, сама тётя Бернадетт – такая уж сложилась традиция.
– Дай-ка угадаю: вы опять собираетесь подарить резные рождественские фигурки, которые собирает дядя Томас, – сказала Юли. – Хотя у него их и без того целая куча. Вот уж сомневаюсь, что во время рождения Христа в Вифлееме бродило так много пастухов.
– У него ещё нет верблюда для волхва Бальтазара, – серьёзно пояснила Луиза. – Но в этом году папа попросил новый шезлонг, чтобы загорать в саду. Мама купила очень модный, раскладной. Если дадите обычную сумму, мы напишем на открытке, что два винтика от вас.
Мы с Юли поспешно переглянулись. Я вздохнула:
– Ладно.
– А теперь можете нас отпустить, – сказала Юли. – На нас уже и без того посматривают как-то косо.
Близнецы нехотя ослабили хватку. Я знала, что Леопольд приехал на велосипеде: он уже надел свой шлем, а значит, должен был двигаться в другую сторону. Но, видимо, ему не хотелось расставаться с нами так быстро, и он продолжал идти рядом.
– Надеюсь, ты не заболеешь мононуклеозом до папиного дня рождения, Матильда. Будет очень жаль, если ты не сможешь присутствовать на семейной фотографии.
Я изумлённо посмотрела на него:
– Что-что?
– Железистая лихорадка, болезнь Пфейффера, также называемая «болезнью поцелуев», – назидательно пояснил Леопольд. – После таких близких отношений, как между тобой и Квинном, этого заболевания наверняка не избежать. Конечно, ты можешь заразиться ещё много чем, главное – чётко понимать это, если нарушаешь правила.
Юли прыснула от смеха:
– Какие ещё правила? Твои личные?
– Мы не осуждаем сексуальные отношения до брака, – заверила Луиза. – Но ты должна знать, что это связано с определённым риском. Особенно если твой партнёр известен своей распущенностью. Ещё в восьмом классе во время школьной поездки Квинн был одним из тех парней, которые после девяти вечера прятались в женской части здания. А что касается Лилли Гольдхаммер, я точно знаю – она принимает противозачаточные таблетки. Лилли рассказывала об этом Карине, а я как раз проходила мимо. Кроме того, Квинн уже положил глаз на эту новенькую с татуировками, Йоханну Лук.
– А ещё я видел, как он садится в машину к рыжеволосому цветочнику, – добавил Леопольд. – Мне и раньше приходилось встречать их вдвоём. Недавно я заметил их даже посреди ночи, они направлялись на кладбище.
– Какие скандальные сведения, – сказала я, наконец освободив свою руку из хватки Луизы.
Леопольд удовлетворённо кивнул:
– Именно так сказала тетя Бритта, когда я встретил её сегодня утром в булочной.
– Ты рассказал всё это моей матери?
«Отлично. Теперь у меня появилась ещё одна причина не желать возвращаться домой».
– Они становятся всё более невыносимыми, – сказала я, когда мы наконец избавились от близнецов. Нам это удалось лишь после того, как мы со вздохом вручили им деньги на день рождения.