честь её первооткрывателя, нидерландского астронома Пита де Виссера. Какой-то пройдоха-журналист прозвал комету «Летучим голландцем», и теперь все сравнивали её с печально известным кораблём.
«За „Летучим голландцем“ следуют метеоритные дожди», – со вздохом прочитала я.
«Ох уж эти журналисты, всё гоняются за сенсациями. А по-настоящему сенсационный сюжет был прямо у них под носом. Вот, например, могли бы вставить на первой странице заголовок, вроде: „Школьница заколола редкую пернатую змею. Считать ли это самообороной?“ Или такой: „Попытка похищения не удалась – портал в другое измерение растаял“. А в газетах на следующий день после нашего с Квинном последнего приключения лишь вскользь упо-мянули, что „Сильный ветер повредил крышу“».
Проходя мимо цветочной лавки, я по привычке заглянула в витрину. Но, как и положено, в воскресенье магазин был закрыт.
– Смотри, куда идёшь! Там собачьи какашки, – вдруг прокукарекал голос рядом с моим ухом.
Я громко вскрикнула и отпрыгнула в сторону.
– Снова тебе повезло, – сказал голос.
Никаких сомнений – рядом со мной где-то над левым плечом был Бакс. Невидимый, но, к сожалению, не неслышимый.
– Если бы не я, ты бы наступила в самую середину, – радостно сообщил он. – И это тебе не какашулька какой-нибудь чихуашки, а как минимум результат пищеварения взрослой немецкой овчарки.
– Ты что, с ума сошёл, так меня пугать? – огрызнулась я, стараясь не повышать голос, чтобы не привлечь лишнего внимания. – Ты думаешь, если стал невидимым, то можно меня преследовать?! Вот наглость!
– Неужели тебе хотелось бы, чтобы я преследовал тебя, не становясь невидимым? Боюсь, эти впечатлительные бедняжки один за другим будут падать в обморок. – Бакс хихикнул. – Не все такие крутые, как ты, и могут спокойно вынести появление демона. Пусть даже такого красивого и обворожительного, как я.
Тут он, кажется, был прав.
– Почему ты вообще летаешь следом за мной вместо того, чтобы охранять свой портал? – спросила я, зашагав дальше.
– И вовсе я не летаю, – радостно ответил Бакс, и на этот раз его голос донёсся снизу. – И, честно говоря, до того, как ты пришла ко мне со своим суженым, никто не открывал этот портал на протяжении нескольких десятилетий. Так что, если я возьму заслуженный перерывчик, никто и не заметит.
Как только я открыла рот, собираясь сказать, что Квинн вовсе не мой суженый, тут же увидела немолодую пару. Мужчина и женщина прогуливались по улице, держась за руки. Это были родители моего «суженого», господин и госпожа фон Аренсбурги, и они двигались прямо в мою сторону.
Недолго думая, я отпрыгнула к воротам дома номер два и присела на корточки за мусорным баком. Моё сердце билось как бешеное, даже сильнее, чем когда Бакс напугал меня своим предупреждением.
– Чуть не попалась, – выдохнула я.
К счастью, они меня не заметили. Но сама ситуация здорово подействовала мне на нервы. Вот уже несколько недель я делала всё возможное, чтобы не встречаться с фон Аренсбургами, а теперь чуть было не столкнулась с ними нос к носу.
– Ты здесь живёшь? – спросил Бакс. – Если да, то почему прячешься?
– Это ты во всём виноват, – прошипела я. – Из-за тебя я так отвлеклась, что чуть не забыла про окольный путь.
Раньше мне так нравилось жить через дорогу от Квинна, но я сожалела об этом соседстве каждый день, после того как мы расстались. Я понимала, что рано или поздно встреча с фон Аренсбургами всё-таки случится, но от одной лишь мысли об этом меня бросало в дрожь. Конверт с деньгами, которые госпожа фон Аренсбург заплатила мне за встречи с Квинном, я бросила в их почтовый ящик, прокравшись к дому в четыре тридцать утра, чтобы уж точно ни на кого не натолкнуться.
Днём избегать фон Аренсбургов оказалось сложнее. Но заходить домой можно было и через чёрный ход! Мои родители изрядно удивились, когда я начала им пользоваться. Наверное, такое поведение пополнило длинный список моих странностей.
Когда моя дорога пролегала через кладбище, например, к дому Юли, всё шло сравнительно гладко. Мне нужно было лишь перелезть через забор, отделяющий наш участок от кладбища, воспользовавшись при этом надгробием некой Рут Эрики Шахинс, умершей в 1972 году. При этом я весьма непочтительно использовала её могильный камень. Но, когда мне надо было зайти домой со стороны площади Святой Агнессы, задача усложнялась. В целом я уже вполне наловчилась пользоваться чёрным ходом. По крайней мере, пока мои домашние не засы́пали глупыми замечаниями, заметив это.
– Кажется, тебе больше по душе красться через сад как грабителю, а не шагать по тротуару как нормальному человеку? – спросил Бакс, когда я проскользнула через щель между забором и живой изгородью и оказалась на задних дворах улицы.
– Верно. – Я обогнула песочницу и нырнула под бельевую верёвку. – К сожалению, в отличие от тебя, я не могу при необходимости становиться невидимой, летать или проваливаться сквозь землю, поэтому приходится делать небольшой крюк и идти в обход. Зато теперь я знаю здесь каждый лаз, даже самый незаметный. Например, вот этот.
Я протиснулась между двумя кустами с колючими листьями, которые, к сожалению, немного подросли за последнюю неделю и больно меня кольнули.
– Это самое жалкое зрелище, которое мне когда-либо доводилось видеть, – прокомментировал Бакс откуда-то сверху. Затем он издал испуганный писк.
«Что случилось?» – хотела я спросить, но услышала лай и злорадно захихикала.
В доме номер десять жил английский бульдог по кличке Роджер. Он частенько бегал по двору один, но вместо того чтобы радоваться, когда кто-то проходил мимо, он ужасно злился.
Смесь истерического лая и хрипа звучала ещё более устрашающе, чем обычно, но Бакс уже отошёл от изумления и пришёл в себя:
– Этот зверь выглядит как один мой знакомый демон. Вот только у того было целых две морщинистые головы с плоскими носами.
Роджер с рычанием взлетел в воздух.
– Ха-ха, вот и промазал, – ликовал Бакс. – Попробуй ещё раз, пончик.
Тем временем я перелезла через изгородь, держа на вытянутой руке пакет собачьих лакомств, которые купила специально для Роджера. Услышав шуршание пакета, он прекратил свои яростные прыжки и подошёл ко мне, тяжело дыша.
– Ты зачем поощряешь гадкое поведение этого слюнявого? – возмутился Бакс. – Кстати, его фигуре это тоже не на пользу.
– Зато на пользу моей нервной системе. – Я поспешно перелезла через забор до того, как Роджер закончил есть.
Сейчас было гораздо светлее, чем в феврале, когда под покровом темноты я спокойно могла пройти незамеченной мимо всех окон. Зато теперь кусты и деревья покрылись листвой и служили мне отличным укрытием. Мой маршрут через соседские участки был вполне приемлемым, пока не начался сезон барбекю, когда все проводили во дворах гораздо больше времени. Но даже если кто-то меня заметит, можно сказать, что я ищу свою убежавшую черепашку или что-то в этом духе.
К сожалению, между домами десять и двенадцать не было никаких тайных лазов, поэтому мне пришлось карабкаться на двухметровый забор. Для Квинна, наверное, это было бы сущим пустяком, а вот от меня требовало больших усилий. Но даже к этому забору я уже приловчилась. Через шаткую груду дров я перебралась на компостную кучу, оттуда, прижавшись животом, вверх до гребня забора, откуда и сползла с другой стороны ногами вперёд.
– Изящно, как кошка, – сказал Бакс. – Или как там называют животных с большими глазами, которые всегда нежатся на тёплом песке? Далеко ещё? Если да, то я не на шутку волнуюсь, доберёшься ли ты живой.
– Не пора ли тебе домой? Ты мне уже в печёнках сидишь. – На ходу я стряхнула с куртки прилипшие комки мха и зашагала дальше, стараясь не замечать хруста яичной скорлупы из компоста под подошвами своих ботинок.
– И ты мне, – сказал Бакс, а затем уже более дружелюбным тоном добавил: – Я бы не отказался посмотреть воскресный детективчик. Пожа-а-а-луйста. Милый пожилой джентльмен, к которому я захаживал поглядеть телевизор, теперь в доме престарелых. Оказывается, не так-то просто найти человека, который смотрит воскресный детектив, да ещё и не клацает при этом пультом каждую секунду, не болтает, не причмокивает и не портит воздух во время просмотра.
– Тогда моя семья тебе точно понравится: они очень серьёзно подходят к просмотру воскресного детектива, – хихикнула я, представив себе Бакса, развалившегося на диване перед нашим телевизором. Моё настроение внезапно улучшилось. – Ладно, идём со мной.
Мне никогда не разрешали заводить домашних животных, и само осознание того, что в обители святого семейства Мартинов будет разгуливать настоящий демон, должно было стать самым ярким событием этой недели. Жаль только, что нельзя Бакса сфотографировать и при случае помахать фотографией перед их удивлёнными физиономиями.
«Осталось совсем чуть-чуть: пролезть через буковую изгородь на участок моей тёти – и вот я уже почти дома. Тогда опоздаю к ужину не больше, чем на десять минут. Это вполне терпимо».
Стоило мне только так подумать, как, протиснувшись сквозь буковую изгородь, я наткнулась на непредвиденное препятствие – Луиза и Леопольд, мои двоюродные брат и сестра. Или, как их называла половина школы, ужасные близнецы.
Они таращились на меня во все глаза.
– Куда путь держишь? – спросил Леопольд, который обычно выражался как персонаж из книжки прошлого века.
– И почему ты идёшь через наш двор? – спросила Луиза.
– Потому что я… («Какая неудача! Я ведь была почти у цели».) Вы, случайно, не видели мою черепаху? – Я раскрыла руки. – Она вот такой величины.
– Нет, – покачал головой Леопольд. – Твоей черепахи мы не видели, но мы как раз собирались сажать салат.
– Вот и хорошо, – сказала я, пытаясь протиснуться между ними.
– Ничего хорошего, если твоя черепаха лазит где-то рядом. – Леопольд бросил на меня укоризненный взгляд. – Черепахи едят салат.
– Вот именно! Поэтому мне надо как можно скорее её найти. Дайте знать, если заметите её. – Я ринулась к магнолии, которая служила разделительной изгородью между нашими участками. – Хорошего вечера!