Юли вцепилась в мою руку.
– Он… говорит! – с трудом вымолвила она.
– Да, он говорит. И в отличие от присутствующих здесь людей, он даже перед этим думает. – Бакс закатил глаза. – Может, твоей подруге стоит присесть, Кудряшка? Тогда ты сможешь спокойно рассказать ей всё, чего она не знает. А я пока пойду и поинтересуюсь твоим монстром. То, что ты мне рассказала про блёклость, натолкнуло меня на мысль… – Мгновение спустя центральное изображение триптиха превратилось в сверкающее поле, и Бакс исчез.
Я подвела Юли к церковной скамье. Она неуверенно держалась на ногах.
– Полагаю, теперь ты предпочтёшь версию с сектой и промыванием мозгов, не так ли? – ухмыльнулась я.
Она помолчала несколько секунд, а потом спросила:
– А единорогов на Байкале можно погладить?
И наконец, всхлипывая, мы упали в объятия друг друга.
»23«Квинн
Когда я увидел всех людей, собравшихся на площади перед обсерваторией, я замер на месте. Возможно, мне следовало принять предложение Гиацинта сопроводить меня до библиотеки профессора Кассиана или хотя бы обойти её окольными путями. Я не хотел проходить через портал возле заповедника Эмилиана, опасаясь застрять в запертой церкви.
Гиацинт забрал меня оттуда около шести, чтобы провести несколько тренировок. Поскольку теперь они с Эмилианом верили, что в пророчестве всё-таки есть смысл и что я действительно могу быть настоящим избранным, то стали относиться к тренировкам гораздо серьёзнее, чем раньше. Хоть они и не знали, к чему именно меня готовят. Несмотря на то что в последнее время Гиацинт и Эмилиан постоянно торчали в архивах, они так и не узнали, как именно открыть эти чёртовы звёздные врата, не говоря уже о том, как успешно предотвратить конец света, который, скорее всего, последует за этим. Но они с большим энтузиазмом следили за моими успехами в управлении воображением, и теперь, когда я уже освоил столько всего, я вынужден признать, что на самом деле тренировки доставляли мне безумное удовольствие. Я совершенно забывал о времени, когда старался пройти по воздуху по невидимым ступеням или визуально слиться с кирпичной стеной или фасадом дома – очень крутой трюк, который, к сожалению, удавался мне не до конца.
Был вечер пятницы, и я сказал родителям, что мы идём в кино, чтобы они не волновались. Но я знал, что мама не сможет уснуть, пока я не вернусь домой. Жаль, что с Грани нельзя было отправлять сообщения, мобильный телефон был здесь бесполезен. На него нельзя было даже фотографировать, а снимки могли бы утешить Матильду, которая уж очень хотела попасть на Грань. Один только заповедник Эмилиана изобиловал потрясающими кадрами для фотосъёмки, и Матильда наверняка захотела бы взять ушастого ежа, едва увидев одного из них. Но, к сожалению, на всех фотографиях, которые я до сих пор делал, оставалось лишь бесцветное мерцание. Наверняка, профессор Кассиан смог бы подробно объяснить мне это явление и рассказал бы что-нибудь о воображаемой нематериальной конструкции, поэтому я даже не стал спрашивать его об этом. Некоторые вещи не нужно понимать, достаточно просто принять их. Я всё ещё ждал благоприятного момента, чтобы попросить Эмилиана одолжить мне на день карликового дракона Конфуция, чтобы показать его Матильде. Скорее всего, он ответит на это что-то вроде: «Это тебе не переносной зоопарк», но попробовать стоило.
По крайней мере Матильда сейчас была так счастлива. С тех пор как она помирилась с Юли, она просто сияла. Сегодня они втроём вместе с мамой Юли были на чтении криминальных историй. Матильда спросила, не хочу ли я пойти с ней, и, если бы я не запланировал встречу с Гиацинтом, я бы согласился. Теперь, когда мы с Матильдой официально были вместе, я даже был готов поближе познакомиться с набожными членами её семьи, хотя всё ещё с ужасом вспоминал свою последнюю встречу с матерью Матильды, а Матильда сказала, что не против отложить знакомство ещё на некоторое время.
– Желательно на несколько десятилетий, – вздохнула она, и я чуть не подавился от смеха.
– Эй, мы справились с норвежским отрядом убийц, так что и это переживём, – ответил я серьёзно.
И правда, почему я должен бояться родителей Матильды, если мне удалось противостоять Фрею в Лондоне и погрузиться в туман хаоса? Возможно, это будет немного неловко, но не более того.
Кстати, о неловком: толпа на площади передо мной выглядела так, словно только что закончилось какое-то важное событие, и теперь все просто стояли на улице и болтали. Это было бы не так уж плохо, если бы не тот факт, что все эти люди были моими старыми знакомыми. Да ещё и теми, с кем не очень-то хотелось встречаться.
Гунтер и Гудрун находились рядом с группой нексов вокруг профессора Кассиана и ректора Темис. Неподалёку от них я увидел Фрея, увлечённого беседой с советником Маквинном, который был облачён в наряд с перьями. Маквинна окружали нексы и несколько красочно одетых лизоблюдов, которые в восхищении ловили каждое его слово. Фрей, похоже, пребывал в прекрасном настроении, и я даже издалека видел, как сверкают его зубы. В глубине толпы сплетников я заметил Жанну. Она разговаривала с двумя мужчинами. Тот, что пониже, стоял ко мне спиной, но я сразу узнал того, что повыше: Нил, вампироподобный центурион, которого я встретил в Лондоне. Судя по выражению его лица, он не говорил Жанне ничего хорошего.
«Отлично. На этой площади собрались практически все типы, к которым я испытываю искреннюю неприязнь. Каждый из них, будь-то: „Я пью кровь на завтрак“ (Нил), „У меня на тебя большие планы, но я ни за что не скажу тебе, какие“ (Фрей) или „У нас были куда более перспективные кандидаты, чем ты, но я могу оказаться твоей бабушкой“ (Темис) – были неприятны сами по себе. Но все они вместе, плюс огненная коза и тупоголовый дуэт Гунтер – Гудрун – это уже слишком».
Я уже собирался развернуться, чтобы уйти на несколько кварталов назад и оказаться у библиотеки, когда вдруг невысокий мужчина рядом с Жанной и Нилом повернул голову и посмотрел в мою сторону. Это был Гектор.
И вместо того чтобы отступить и скрыться, мои ноги сами понесли меня вперёд. Прямо к убийце моего отца.
Перламутр аркадийского правительственного здания в форме раковины улитки переливался на солнце. Оно, как всегда, сияло высоко в небе и заливало всё вокруг обманчиво приветливым светом. На самом деле была уже полночь, и мне пора было возвращаться домой. Но скорее всего после стычки с Гектором я туда никогда больше не попаду. Однако в тот момент это не имело значения.
Я не знал, что здесь делаю, у меня не было плана, что я хочу сделать или сказать, я просто чувствовал, что с каждым шагом становлюсь всё злее. В последние несколько дней я не особо вспоминал о видео – честно говоря, я даже думал, что поставил точку в этом вопросе. Но гнев, который я испытал при виде Гектора, подтвердил обратное.
– Что ты делаешь здесь посреди ночи один, приятель? – прорычал он.
Нил резко обернулся, а Жанна, увидев меня, подняла бровь. Затем она улыбнулась своей обычной улыбкой:
– Привет, Кви.
– Хватит, – бросил я.
– Где феи? – поинтересовался Гектор, обводя взглядом площадь. – Избранный не может просто так перемещаться по Грани без сопровождения, это должно быть оговорено с нами заранее. Это слишком опасно.
– Действительно, – сказал Нил. – Избранный – очень… заманчивая цель. А с момента нападения на Верховного советника Фрея мы знаем, что сепаратисты тёмных эльфов не остановятся ни перед чем. – Он посмотрел на меня так, словно я таракан, упавший в его мюсли. Возможно, это было его обычное выражение лица, но в тот момент я принял его на свой счёт.
– Точно, с вами, существами с Грани, нужно быть особенно осторожным, – ответил я, удивляясь тому, как спокойно звучит мой голос, потому что внутри у меня всё кипело. – Особенно когда ты потомок. Я как раз вспоминаю своего отца, Юри Ватанабе. Он тоже «просто» прогуливался по Грани. А потом кто-то «просто»… убрал его. Не так ли, Гектор?
У Жанны вырвался короткий смешок, Нил нахмурил брови, а Гектор в замешательстве уставился на меня. Я взглянул ему прямо в глаза.
«Смотрел ли Юри в эти жёлтые глаза перед смертью?»
Мой взгляд опустился к поясу Гектора, где висело его оружие, и я поборол порыв вырвать один из кинжалов и приставить к его горлу. Ведь это, скорее всего, было бы с моей стороны самоубийством.
– Это тот клинок, которым ты убил его? – спросил я, указывая на узкий меч. – И он умер мгновенно или ты сначала проткнул менее важные органы, потому что ненавидишь потомков настолько, что тебе нравится видеть их страдания?
Гектор задыхался.
– Я всего лишь выполнял свой долг – нейтрализовал беглого нарушителя закона, – злобно прорычал он. – Этот человек, твой отец, собирался устроить торнадо. Если бы я не среагировал быстро, в тот день наверняка погибло бы много людей. Не то чтобы мне есть дело до людей, но вторая директива должна соблюдаться любой ценой.
– Он сделал это не намеренно! – я перешёл на крик и уже не мог себя контролировать. – Он даже не знал, что у него есть такие способности. Если бы вы поговорили с ним, вместо того чтобы…
– Ты не знаешь этого наверняка, – перебил меня Гектор. – Он расшвырял моих людей по всему парку, выкорчевал деревья, а этот чёртов шатёр, который он разрушил, был подарком японского императора…
– Как я тебя понимаю, надоедливая бумажная волокита, – сказал я. – Бедный Гектор.
– Ты, дерзкий, маленький… – Он сжал руки в кулаки. – Откуда ты знаешь все эти подробности? Это Кассиан тебе рассказал? Или с тобой в архиве были феи?
– А ведь для этого также нужно разрешение, – вмешался Нил.
– Ему было всего двадцать три года, – продолжал я.
Наступила короткая пауза.
Затем Гектор фыркнул:
– Если хочешь, чтобы я извинился, то зря надеешься. Я был вынужден его убрать. И я бы сделал это снова. – Его жёлтые глаза гневно сверкнули. – Вы, потомки, доставляете одни неприятности.
Жанна разразилась хохотом: