– А приз за дипломатию и примирительное общение достаётся… барабанная дробь… Гектору! Ты действительно умеешь заводить друзей, не так ли?
Нил тут же устремил на неё свой взгляд, его губы скривились в презрении.
– Ты?.. Это от тебя мальчишка получил информацию? – спросил он. И, когда она не ответила, а лишь с вызывающим выражением лица выдержала его взгляд, добавил: – Fidelitas, robur, sinceritas.[14] Неужели, наш девиз больше ничего для тебя не значит? Интересно, сколько ещё раз ты будешь позорить меня, дочка?
«Что, простите? Он только что сказал „дочка“?»
Я переводил взгляд с Жанны на Нила и обратно, и впервые с тех пор, как я её знаю, мне показалось, что на её лице появилось что-то похожее на смущение.
– Нил – твой отец?! Ты шпионила за мной по его приказу?! – закричал я и (это тоже было впервые) почувствовал, как внутри меня поднимается что-то похожее на сострадание.
«Господи. Неудивительно, что она так несчастна, ведь её отец – граф Дракула».
Она пожала плечами:
– Ага. Папе уже больше шестисот лет. Но не волнуйся, я не буду приглашать его на бал – он не самый приятный человек. И он не причинит тебе вреда, Фрей приструнил его. – И хотя тёмные глаза Нила от её слов угрожающе заблестели, она продолжила тем же тоном: – О, смотри, заседание совета начинается, думаю, тебе пора, папочка.
На площади началось настоящее движение: ректор Темис, профессор Кассиан, Маквинна и Фрей шли ко входу в обсерваторию в сопровождении нексов.
Нил раздражённо щёлкнул языком:
– Поговорим позже, разговор ещё не окончен. – Прежде чем повернуться и последовать за остальными, он бросил на Жанну последний холодный взгляд. – Я предупреждаю тебя, дочь. Не заставляй меня навсегда исключить тебя из двенадцатой центурии. – И с этими словами он удалился.
Жанна вздохнула:
– Fidelitas, robur, sinceritas my assse,[15] – пробормотала она.
– Я не знаю латыни, поэтому могу только догадываться, что это значит, – сказал я, надеясь, что Нил всё же услышал мои слова. – Высокомерие, подлость, мизантропия? Или просто халтура, дурость, чушь?
Жанна слабо усмехнулась:
– Что-то вроде этого. Теперь ты понимаешь, почему я хочу кардинально поменять свою жизнь?
Я решил, что она имела в виду контрабанду в Городе Теней. Но Гектор понял её по-другому.
– Я знаю, что ты отличный боец, и девятая взяла бы тебя в свои ряды с огромным удовольствием, если бы ты не была такой ворчуньей, – сказал он почти беззлобно, – кроме того, Нил оторвал бы мне голову за это. Но Гудрун Гуннарсдоттер из двадцать третьей срочно ищет людей, так как двое из её нексов пару дней назад снова исчезли в Городе Теней, поэтому ей сейчас не приходится быть разборчивой.
– О, как мило, что ты беспокоишься обо мне, – ответила Жанна. – Я уж лучше поцелую плоскоклювого настенного соглядатая, чем буду работать под командованием Гудрун. Кроме этого, я сейчас нахожусь в отпуске. А теперь, если позволите, я собираюсь принять горячую ванну. Увидимся в школе, Квиннчик.
Я смотрел ей в след, когда она направилась прочь своей пружинистой походкой, и остался наедине с Гектором. Гнев покинул меня, как воздух дырявый воздушный шар. Раньше я бы не задумываясь ввязался в безнадёжную драку с Гектором, но сейчас мне было просто грустно и хотелось домой.
На площади по-прежнему было многолюдно. Гудрун, скрестив руки на груди, разговаривала с двумя нексами, а Гунтер флиртовал с феей в голубом цветочном платье. Он улыбался и из-за этого выглядел довольно странно. Я помнил, как презрительно они с Рюдигером всегда отзывались о феях, но эта, похоже, ему нравилась. Её рыжие кудри блестели в лучах солнца, и, хотя ей, наверное, было тысячу лет, со своим маленьким курносым носиком и ямочками она выглядела как милая человеческая девушка…
«Минуточку! – Я сузил глаза. – Неужели это?.. Нет, это невозможно. Эта фея, смотревшая на Гунтера восхищённым взглядом, точно не может быть Матильдой. Я слишком перевозбудился. Пора спать».
Гектор, смотревший в том же направлении, прочистил горло:
– Думаю, будет лучше, если я провожу тебя в библиотеку Кассиана. Иначе ты снова попадёшь в лапы к нексам Гудрун. Они уже жаловались на тебя…
– Ха-ха, – сказал я, и тут же снова вернулось моё раздражение. – Как там гласит их девиз? Сначала ворчать, а потом болтать? На латыни, конечно, звучит лаконичнее. И нет, спасибо, мне не нужен эскорт из убийцы моего отца.
В этот момент маленькая фея посмотрела в мою сторону, и наши глаза встретились. Я услышал, как Гектор рядом со мной резко вдохнул.
Глаза феи, точнее Матильды, расширились, затем она развернулась и убежала прочь так быстро, что я увидел лишь мерцание её юбки.
»24«Матильда
– Перестань озираться по сторонам с таким преувеличенным энтузиазмом, – приказал Бакс. – Сразу видно, что ты турист.
Но как можно не восторгаться, когда здания похожи на раковины улиток, пурпурные гнёзда свисают с гигантских деревьев или целые острова с домами и садами просто парят в воздухе? Я гордилась собой, что не разразилась громкими визгами при виде первого кита-цеппелина в золотистом небе, хотя всё внутри меня буквально визжало от восторга. Теперь, когда я наконец-то добралась до Грани, я осознала, что она ещё более ошеломляющая, чем я себе представляла.
Чтения, на которых я присутствовала вместе с тётей Береникой и Юли, закончились рано, и, хотя тётя стояла в очереди за автографом, я легла в постель ещё до одиннадцати, а Бакс смог забрать меня из скучного сна о трамваях чуть позже, как мы и договаривались.
Юли тоже торопилась домой, поскольку читала мой дневник и утверждала, что он захватывает её больше, чем любой триллер. После нашего примирения в церкви я начала рассказывать ей обо всём, то и дело прерываясь, чтобы ответить на её недоверчивые вопросы, пока наконец не пришла к мысли, что нужно просто отдать ей дневник. Не самое лёгкое чтиво для человека, ненавидящего фантастику, но она справлялась на удивление хорошо. Было очень весело обсуждать с ней, почему человеческие призраки потеряли цвета на Грани и можно ли снова поселить карликовых драконов в нашем мире, предпочтительно в нашем саду. Любой писатель выглядел бы весьма удручённым, когда слышал бы наше хихикание. А всё потому, что Юли поделилась своим предположением, что наша учительница немецкого, фрау Дёльбе, на самом деле была существом с Грани, потому что иначе она бы не смогла запомнить все эти сухие как пыль тексты. После такого весёлого вечера я заснула с улыбкой на лице.
Для этой прогулки во сне я предусмотрела всё: окно было открыто, чтобы в мои лёгкие поступало достаточное количество кислорода, мобильный телефон стоял на беззвучном режиме, а перед сном я ничего не пила, так что не было абсолютно никакой причины просыпаться раньше времени. Лиззи и Нобси, похоже, сегодня находились где-то далеко, их жужжание и бормотание даже не было слышно, а я бегом следовала за Баксом от одной двери к другой.
И вот мы здесь.
Я надеялась, что сначала успею акклиматизироваться в каком-нибудь тихом уголке, но маленький плюгавый демон вывел меня прямо на поверхность в очень оживлённом месте – в центре правительственного района. Это я поняла по расположенному неподалёку зданию в форме улитки, так называемой обсерватории. Её перламутровый фасад сверкал на солнце и выглядел ещё более впечатляюще, чем описывал Квинн. А какое здесь было небо!
Бакс стал невидимым ещё до того, как мы вышли из последней демонической двери. Она была встроена в фасад продолговатого здания рядом с целым рядом других одинаковых дверей, и я сомневалась, что смогу найти её без помощи Бакса, как только мы отойдём чуть дальше. Но, по правде говоря, я гораздо больше беспокоилась о том, что проснусь раньше, чем всё увижу.
Мы ещё не успели далеко отойти, а я уже удивлялась всему и всем. Например, женщине, у которой на голове вместо волос были змеи, или группе людей с яркими украшениями из перьев в волосах. А животное, с которым шла дама, одетая в красный бархат, оказалось ни кем иным, как рогатым ягуаром.
Но встречались и люди, которые выглядели совершенно нормально, по-человечески, если хотите. И мне было интересно, какую жизнь они вели на Земле. Возможно, они были мэрами или инструкторами по вождению, и никто не подозревал, что они на самом деле бессмертные полукровки. Так что маскировка, на которой настаивал Бакс, не понадобилась. В своём пышном платье феи и с рыжими кудрями я не выделялась в пёстрой толпе, но других фей пока не видела. Это меня вполне устраивало, потому что, возможно, феи знали друг друга или говорили на своём языке, и если бы они поприветствовали меня, то поняли бы, что я не настоящая, потому что я даже не могу сказать «привет» на языке фей. Я глубоко вздохнула и заставила себя успокоиться.
– Что будем делать в первую очередь? – прошептала я, глядя в воздух слева от себя, где в последний раз видела Бакса. – Продолжим путь к обсерватории? Я хочу хотя бы раз провести рукой по перламутровой стене. И ещё мечтаю увидеть дыру в земле, о которой мне рассказывал Квинн. Она настолько глубокая, что в ней виден космос. И, конечно, полетать на ките-цеппелине. О, и может быть, мы сходим в эмоциональный ломбард? Я бы хотела обменять своё чувство вины на что-то лучшее.
– Тс-с-с, – прошипел Бакс откуда-то справа сверху. – Здесь ничего такого нет, для этого придётся идти в сомнительные районы, где тусуются всякие тёмные существа.
«Конечно, мы же были не в Городе Теней!»
– Неужели тебе так необходимо оставаться невидимым? – спросила я, огибая дерево с небесно-голубым стволом. – Может, просто изменишь свой облик? Например, станешь милым рогатым ягуаром?
Бакс фыркнул:
– Чтобы ты водила меня за собой на поводке, как модный аксессуар? Ну уж нет, такого я не допущу. И нет, я не могу принять другую форму, демоны третьей категории на такое не способны.