Сегодня ночью Квинн спас меня – Гектор был так близко, ещё минута, и я оказалась бы в его руках. Я, конечно, сомневалась, что он узнал в фее человека, подругу так его раздражающего избранного, но в любом случае он заметил, что со мной что-то не так. Наверное, от страха я не смогла бы сохранить маскировку феи, если бы он потащил меня к охране, состоящей из нексов, или как там у них принято обращаться с подозрительными людьми на Грани. Гектор наверняка понял, что оказался прав в своих подозрениях, как только я просто растворилась в воздухе. Я даже немного пожалела, что не смогла увидеть его лицо в тот момент.
Не открывая глаз, я продолжала прислушиваться к спокойному дыханию Квинна.
То, что у него появились новые сверхспособности, впечатляло. Он так волнуется и боится, что я могу пройти через портал. И то, что я там была и не рассказала ему, вызывало у меня чувство стыда. Я испытала такое облегчение, когда он разбудил меня, что готова была во всём ему признаться. Но, как выяснилось, он сам не спешил признаваться в своих только что открывшихся суперспособностях, в итоге у нас каким-то образом нашлись дела поважнее… От воспоминаний об этом по всему моему телу растеклось тепло. Я не жалела ни об одной секунде прошлой ночи. Пусть моя совесть катится к чёрту. Ведь как обидно было бы не испытать всего этого из-за разговора о коридорах снов, дверях демонов и сфинксах. Птицы снаружи, казалось, были так же взволнованы, как и я. Как будто все пернатые обитатели города собрались, чтобы устроить для нас утренний концерт…
«Минуточку – утренний концерт? О нет, только не это!»
Я резко села. Уже рассвело, и, даже не глядя на время, я поняла, что мы проспали. Время, когда я могла незаметно вывести Квинна из дома, уже давно закончилось. Теперь вместе с глупым пением птиц я слышала все звуки, наполнявшие дом субботним утром. Этажом ниже шумел душ, по методичному скрежету и скрипу было понятно, что отец в соседней комнате занимается на своём гребном тренажёре, а в коридоре Матиас насвистывал «What a wonderful world»[16]. Очень подходяще для сегодняшнего утра!
Моё резкое движения разбудило Квинна, и он понял, что произошло, гораздо быстрее, чем я.
– Нам конец, – сказал он.
Я уже перелезла через него.
– Мне так жаль, – прошептала я, торопливо натягивая джинсы и толстовку.
– Нет, это моя вина. Я собирался поставить будильник, но… – Квинн сокрушённо улыбнулся мне. Он выглядел так мило со своими растрёпанными волосами, что я на секунду забыла обо всём остальном и улыбнулась в ответ. Я всё ещё ни о чём не жалела.
– Ладно, давай не будем нервничать. – Квинн свесил ноги с кровати и собрал свою одежду. – Как там Ромео скрылся со свидания с Джульеттой? Ну помнишь, когда они перепутали соловья с жаворонком…
– Понятия не имею. Но, насколько я знаю, они оба в конце погибли. – Я надела туфли. Ганнибал, модель черепа на моём столе, возбуждённо гремел лобной долей. Меня слегка возмутил тот факт, что при виде Квинна он мгновенно ожил.
Квинн завязал шнурки, взял со стола череп и прошёл мимо меня к двери, немного пошатываясь.
– Мы выйдем через обычную дверь, – сказал он. – А если на кого-нибудь наткнёмся, скажем, что я просто хотел забрать череп, который одолжил…
Ну конечно. Звучало не очень правдоподобно. Но если уж на то пошло, надо было пробовать выбраться сейчас, пока мама была ещё в ванной, а папа пыхтел на тренажёре. К слову, он никогда слишком долго не занимался на нём. Пришлось смириться с возможной встречей с Матиасом или сестрой. По крайней мере, Матиас не стал бы на меня доносить, а в крайнем случае просто помолился бы за меня. Набравшись решимости, я повернула ручку двери.
– Дай мне череп, тебе нужны обе руки, чтобы держаться.
Говорят, удача благоволит смелым – похоже, это было правдой. К тому времени, как мы отправились в путь, звук воды в душе уже прекратился, но мы чудом добрались до входной двери, ни с кем не столкнувшись. Мы вышли бы ещё быстрее, если бы Квинн не оглядывался по сторонам с таким интересом. Ему особенно понравились наши с Терезой детские фотографии, висевшие на стене у лестницы, и я заметила, как он пытается сдержать смех.
– Я попрошу твою маму тоже показать мне фотографии, где ты сидишь на горшке, – прошептала я, когда мы спустились вниз, но мне и самой было смешно.
В этот момент раздался звонок в дверь, и ухмылка сползла с моего лица.
– Звонят! – позвала мама сверху. – Кто-нибудь может открыть дверь?
– Я уже иду! – поспешно крикнула я в ответ и на секунду задумалась над тем, чтобы спрятать Квинна в шкафу. Он бы поместился туда только в сложенном виде. Квинн покачал головой, словно прочитав мои мысли. А потом, прежде чем я успела остановить его, он просто открыл входную дверь.
За ней стоял Леопольд, который, кажется, пытался укротить свои светлые локоны, сделав боковой пробор и зафиксировав его большим количеством геля. Вероятно, он пришёл за посудой и столовыми приборами для празднования дня рождения дяди Томаса. Он уже было открыл рот, но при виде Квинна обычное «Благослови вас Бог» застряло у него в горле. Было видно, как его мозг начинает работать, и мне пришлось изо всех сил бороться с желанием сказать что-нибудь банальное, вроде: «Всё не так, как кажется». Тем более, что именно так всё и было.
В отличие от меня Квинн сохранил самообладание.
– Доброе утро, Леопольд, – весело сказал он. – Ты как раз вовремя. – Он взял череп из моих рук. – Потому что я неразумно переоценил свои силы и только что перешёл дорогу без костылей, чтобы забрать череп. И теперь мне нужна надёжная сильная рука христианина, готового отвезти беспомощного человека домой.
Мне оставалось лишь удивляться, как искусно Квинн использовал практически все ключевые слова, чтобы склонить Леопольда к помощи.
Леопольд сразу же оказался в своей стихии.
– Всё ясно! – Он с готовностью схватил Квинна за руку.
На полпути к садовой калитке Квинн снова повернулся ко мне:
– Увидимся позже?
– Не думаю, – ответил вместо меня Леопольд. – Сегодня день рождения моего отца. А наши семейные торжества всегда весьма… экстравагантны, не так ли, Матильда?
«Конечно, и такие же весёлые, как церковная служба в поминальное воскресенье».
Леопольд уже потянул Квинна дальше:
– А ты знаешь, что на пасхальных каникулах я прошёл курс первой помощи?
– Это… замечательно, – ответил Квинн, улыбаясь мне через плечо.
И тут с меня одним махом слетело всё напряжение, и я снова стала похожа на счастливую девушку. О нет, я и была самой счастливой девушкой на свете.
В середине серенады дяди Томасу, посвящённой дню его рождения, раздался громкий сигнал моего мобильного телефона. Поскольку пение заглушало всё, только Юли поняла, что я получила сообщение.
«…И даже соседки-старушонки хотят полежать на его садовом шезлонге», – пели мы. Садовый шезлонг также рифмовался с пинг-понгом, ягнёнком и котёнком – как обычно, это был совершенно глупый текст.
Был только полдень, но казалось, что этот праздник длится уже несколько дней. Но всё же ничто не могло заглушить моего счастья. Сегодня сделать меня менее счастливой не могла даже блузка с рюшами, которую заставила надеть мама. Она выгладила это чудовище специально для этого дня, и я безропотно облачилась в него. Таким был побочный эффект моего прилива счастья: я хотела, чтобы все вокруг были так же счастливы, как я, включая маму.
Я осторожно достала из кармана мобильный телефон и, прищурившись, посмотрела на сообщение. Оно было от Надима. Эрик создал группу для нас, для всех пандинусовцев, включая Жанну.
«Фарис узнал пароль. Он прошёл через портал!»
«Проклятье. Глупый Фарис», – промелькнула мысль.
Я отключила звук прежде, чем Квинн успел ответить.
«Сколько времени он уже там находится?»
«Мы не знаем. Мы только сейчас поняли, что он пропал».
«Я уже в пути», – написал Квинн, пока все, кроме меня, пели припев.
«У меня ещё пара дел в Париже, но я всё равно планировала зайти к вам через час-другой. Как этот червяк смог разузнать пароль?» – Это была Жанна.
Последовал ряд сообщений. Пока Надим отчитывал Жанну, запрещая ей оскорблять его брата, – это была исключительно его прерогатива, – Эрик приносил свои извинения. Очевидно, он записал пароль от портала в своём мобильном телефоне, а Фарис, знавший код от телефона, нашёл его. Должно быть, его тоска по химере была действительно велика.
– А теперь все на террасу, выстраиваемся для семейной фотографии, – позвала нас тётя Бернадетта, и младший брат Юли Финдус заплакал. – После этого нас ждёт фуршет.
«Запомни, нельзя допустить, чтобы химера коснулась тебя ни при каких обстоятельствах, – написала я Квинну, когда мы вышли на террасу. – К сожалению, я не могу уйти прямо сейчас».
– Что такое химера? – поинтересовалась Юли, которая подглядывала ко мне в экран.
Я посмотрела на неё и испытала новый приступ безграничного счастья. Жизнь прекрасна: теперь Юли знала о Грани, и мне больше не нужно было придумывать глупые оправдания. Однако она всё ещё не имела представления о химере, о которой я впервые услышала прошлым вечером.
Я не сразу нашлась, что ей ответить, так как нас некоторое время толкали туда-сюда, как шахматные фигуры. Только когда нам позволили занять последнее место рядом с пастором Петерсом, который не был нам родственником, но, по мнению тёти Бернадетт, должен был присутствовать на каждой семейной фотографии, мы смогли продолжить разговор.
– Злобный демон, который высасывает жизненную энергию из своих жертв, – пояснила я.
– Вы говорите о миссис Харфнер? – спросил пастор Петерс, который, похоже, сегодня не забыл надеть свой слуховой аппарат.
Юли хихикнула:
– Нет, о другом демоне. – А потом шепнула мне: – Не волнуйся, я уверена, что Квинн с этим справится.
Прошло ещё двадцать минут, прежде чем все расположились в запланированном порядке вокруг дяди Томаса к удовлетворению тёти Бернадетт – за это время Финдуса пришлось отлавливать три раза – и можно было наконец сделать фотографии. Благодаря многолетнему опыту мы знали, что нет смысла стоять в очереди к шведскому столу, потому что самыми вкусными там были только малиновый тирамису и бисквитные рулеты, которые принесла тётушка Береника, но около них стояла Луиза и следила, чтобы никто не поглощал десерты в качестве основного блюда, остальная же закуска представляла собой сплошь пережаренную или недоваренную и сырую пищу. Поэтому мы с Юли уединились в тихом уголке, и я рассказала ей обо всём, что произошло прошлой ночью. В промежутках я то и дело поглядывала на свой мобильный телефон, но сообщения больше не приходили. Я понимала, что даже если бы сейчас я находилась в тайном убежище «Пандинуса», то просто сидела бы, не принося никакой пользы. И всё равно я чувствовала, что должна быть там.