– Они не твои сыновья, – прорычал я.
Я и представить себе не мог, почему должен называть химеру на «вы», как бы цивилизованно она себя ни вела.
Фарис просто проигнорировал меня:
– Надим, ты же сам видишь – это наша мама, не сомневайся. Я давно хотел тебе рассказать…
– Как… Как это возможно? – заикался Надим. – Ты… – Он сглотнул. – Мама умерла десять лет назад, Фарис.
– Нет! – Его брат покачал головой. – Я тоже не знаю, как это возможно, но она не обычный призрак. Дими, просто посмотри на неё. Она совершенно не похожа на Даниэля и эти грустные и растерянные чёрно-белые фигуры. Она точно знает, кто она.
– Да, она химера, – сказал я, оглядываясь по сторонам в поисках чего-нибудь, что могло бы удержать её на расстоянии, если бы она вдруг бросилась на нас. – Демон, принявший облик твоей матери.
Женщина улыбнулась Надиму так любяще и в то же время так болезненно печально, что сердце разрывалось. Может быть, именно поэтому он, казалось, не слышал моих слов.
– Я так скучала по тебе, мой малыш, – прошептала женщина и протянула свободную руку в сторону Надима. Я ещё крепче стал удерживать его.
– И я так горжусь тобой, – продолжила женщина, – вами обоими.
Фарису стало ещё хуже: по его поблёкшему лицу скатилась слеза.
– Представляешь, что она чувствует, Надим? Она застряла здесь, между мирами, на десять лет, совсем одна. Но мы можем спасти её, Надим. Я изучал этот вопрос, такие случаи есть. В Ирландии мужчина вернулся от мёртвых к своей семье через двадцать с лишним лет… – Его голос оборвался.
– Всё в порядке, дорогой. – Женщина положила руку ему на плечо. – Дай Дими немного времени. – Улыбка, с которой она теперь смотрела на Надима, могла бы, наверное, размягчить даже камень.
Спотыкаясь, Надим подался вперёд.
– Что кит сказал улитке? – спросил он странным мальчишеским голосом. Было видно, что он хочет только одного – броситься в её объятия.
Я с силой тащил его назад:
– Не дай ей до себя дотронуться, помнишь?
– Иди ко мне, дорогой, – сказала женщина, и в её голосе было столько любви, что я на мгновение потерял бдительность. Надим тут же стряхнул мою руку. Он сделал шаг к своей маме, точнее к химере, и повторил вопрос, на этот раз уже взрослым голосом: – Что кит сказал улитке?
Только тогда я понял, что он проверяет её, цитируя книжку с картинками, которую его настоящая мама, вероятно, читала ему в детстве. У меня тоже была такая книжка – «Улитка и кит»[17]. Мне она очень нравилась. Я просил родителей читать её снова и снова, даже когда уже мог цитировать её наизусть. Вот почему я и сегодня знал ответ на вопрос Надима.
А вот химера явно нет.
– Мы всегда говорили эту фразу, когда куда-то ехали, – помог ей Надим, но по его лицу я видел, как угасает его надежда. – Это из той книги, помнишь?
– О да, теперь я вспомнила, – попыталась спасти ситуацию химера. – Что кит сказал улитке, мы всегда говорили…
Надим медленно покачал головой. Затем он посмотрел на меня и крикнул:
– Сейчас или никогда, Квинн, план «Б»!
Конечно, никакого плана «Б» у нас не было, но я понимал, что он имеет в виду: химера только что отпустила Фариса, так что… «сейчас или никогда».
И тут произошло несколько событий одновременно. Я создал в воображении трезубец и ринулся с ним к химере, опустившей свои вытянутые руки. Фарис стоял рядом с ней с непонимающим выражением лица, но, когда она снова собралась схватить его, я уже был рядом и столкнул её трезубцем в бассейн. Вместо воды там собрался всякий мусор: круги для плавания, игрушки, пляжные мячи, шезлонги, а теперь ещё и химера…
– Как ты смеешь! – крикнул Фарис.
Его удар застал меня врасплох, я потерял равновесие и кувырком полетел в сторону бассейна, однако приземлился у края и откатился в сторону. Я быстро поднялся на ноги, но трезубец выпал из моей руки и разлетелся на части. К этому моменту химера тоже успела встать. И теперь её лицо уже не выглядело таким приветливым.
– Мама! – Фарис хотел подбежать к нам, но его удержал Надим.
– Веди Фариса к порталу! – крикнул я. – Придерживаемся плана «А»!
Надим мрачно кивнул. При обычных обстоятельствах и в «реальном» мире Фарис, вероятно, превосходил его физически, но химера заметно истощила его силы, поэтому ни мольбы, ни угрозы не помогли Фарису высвободиться из хватки Надима. Я бросил Надиму скакалку, которую нашёл у бассейна. С её помощью он привязал к себе тщетно извивающегося Фариса.
Тем временем я удерживал химеру на расстоянии, швыряя в неё шезлонги, отчего она снова и снова скатывалась по наклонным стенкам бассейна. Я понимал: если сейчас убегу, есть риск, что она снова отправится за Фарисом и Надимом, вместо того чтобы преследовать меня, поэтому я должен был держать её здесь, пока они не скроются из виду.
Они не успели уйти далеко, и я всё ещё слышал отчаянные крики Фариса. К сожалению, у меня заканчивались шезлонги. А химера выглядела уже по-настоящему взбешённой. Её красное платье растрепалось, а волосы торчали во все стороны.
– Что я тебе сделала, Квинн? – обвиняюще спросила она, на ходу отодвинув в сторону надувного фламинго.
– Пока ничего, – ответил я и наклонился, чтобы поднять палку, которая, вероятно, когда-то была кием, а сейчас почти сгнила. Я всё ещё слышал протестующие крики Фариса, но братья уже покидали лайнер. И это было хорошо.
– Думаешь, я не понимаю, что ты задумал? – Химера подошла ближе. – Но знаешь что? Я не против, чтобы они ушли, потому что предпочитаю им тебя.
– Не очень-то это по-матерински.
Она тихонько засмеялась, и размер бассейна вдруг показался мне совсем маленьким по сравнению с ней. Я держал кий перед собой, чтобы сохранить достаточное расстояние между нами.
Химера остановилась и посмотрела на меня большими красивыми глазами, которые когда-то принадлежали маме Фариса и Надима.
– Я мечтала встретиться с тобой с тех пор, как Фарис впервые рассказал мне о тебе. Он хорошо заряжал меня энергией и вводил в курс дела, но именно ты можешь перенести меня на другую сторону, – сказала она, – где, если верить Фарису, многое изменилось с тех пор, как я в последний раз там была. Восемь миллиардов человек! Миллионы, ютящиеся в тесных помещениях городов… Это же шведский стол, о котором такое бедное существо, как я, может только мечтать! И я могу менять форму так часто, как захочу. – Она опустила взгляд. – Я начинаю уставать от этого. Хотя в безобидном облике что-то есть. Люди не боятся, когда я приближаюсь к ним…
И тут, так внезапно, что я рефлекторно вздрогнул, она прыгнула вперёд и схватила меня за руку. Я ударился спиной о стену, и гнилая палка сломалась о рёбра химеры. Она отпустила мою руку только тогда, когда я со всей силы отшвырнул её. Разозлившись на себя, я выскочил на палубу. Ей удалось застать меня врасплох. И она прикоснулась ко мне! Это могло закончиться катастрофой.
Согласно плану, я должен был убежать, но мне этого больше не хотелось. Я не собирался позволять этой проклятой нечисти высасывать жизненную энергию из кого-либо ещё, я собирался убить её здесь и сейчас, раз и навсегда. Мой взгляд упал на огромный якорь, на котором совсем недавно сидели Фарис и его лжемать. И хотя я всё ещё помнил слова профессора Кассиана о том, что здесь, на Грани, воздух – всего лишь воображаемая конструкция, одним движением руки я с лёгкостью послал тяжёлый якорь сквозь эту конструкцию и бросил его в бассейн. Эффект оказался сильнее, чем я ожидал. Дно бассейна не выдержало веса якоря, он с грохотом обрушился вниз на одну палубу и стал проваливаться дальше, поднимая пыль и мусор. С некоторым удовлетворением я понял, что бассейн превратился в глубокую яму и унёс с собой химеру.
«По всем законам логики, после этого действа она должна быть достаточно измотана. Надо запереть её в каюте где-то в глубине корпуса лайнера и послать нексам анонимную наводку, откуда они могут забрать коварную нечисть, замышляющую недоброе».
Я как раз добрался до лестницы, когда кто-то подошёл ко мне с обеспокоенным лицом. Кто-то, кого здесь не должно было быть. Кто-то, чьи серые глаза сияли от радости.
– Квинн! – с облегчением воскликнула Матильда.
»28«Матильда
– Как демон, ты должен знать толк в заклинаниях, – сказала я, пролезая через отверстие в задней части силового блока. По дороге сюда я ломала голову над тем, как нам расправиться с этой злобной химерой.
– П-ф-ф, – фыркнул Бакс, который всё ещё оставался невидимым. – Только человеку могла прийти в голову такая глупая идея. В одной только «Книге семи печатей» Соломона семьсот семьдесят семь формул, и если умножить это число на семь, то получится ещё больше. И ты думаешь, аркадийцы позволят нам вот так просто заглянуть туда? Мечтать не вредно.
– Чушь собачья. – Вытянув руки, я попыталась задвинуть заслонку изнутри, чтобы любой, кто случайно забредёт сюда, не обнаружил наш проход. Но не успела этого сделать, потому что в проёме появилось лицо Жанны д'Арк.
– Привет, человеческая девчонка, – протянула она, – ты разговариваешь сама с собой? – Не дожидаясь ответа, она подошла ко мне по узкому коридору. – Кстати, красивая блузка. Похожа на саван моей тёти Исельты. – Хихикнув, Жанна протиснулась мимо меня и тут же снова стала серьёзной. – Давай проясним ситуацию – вам лучше оставить грязную работу мне. – Поскольку она говорила во множественном числе, я на мгновение подумала, что она увидела Бакса, но, во-первых, он был невидим, а во-вторых, она тут же продолжила: – Даже если маленький потомок, вероятно, думает, что сможет снова сыграть героя.
– Ты знаешь о химере? – Я с трудом поспевала за ней, так быстро она шла по коридору. Наверное, она включила своё аркадийское сверхзрение и поэтому не испытывала проблем с темнотой.
– Конечно. – Она звонко рассмеялась. – Я всегда первой узнаю о чём-то подобном. Давненько к нам не заглядывали химеры. – Это прозвучало неуместно восторженно, как будто она была счастлива, что на Грани наконец-то снова что-то происходит. – Ходят слухи, что это может быть даже одна из очень крупных.