Однако стабилизация внутриполитической обстановки в России была еще делом будущего. В 1921 году японцев тревожила не Россия, в которой набирала силы советская власть, а в первую очередь растущая военная мощь США, которые претендовали на господство в Тихом океане. С этой силой Токио необходимо было считаться. Японцы учились улыбаться там, где это было необходимо, скрывая за доброжелательными улыбками свои агрессивные планы в отношении Китая и Тихого океана, который им тоже был небезразличен. В политике и дипломатии, которая ее обслуживает, успеха добивается тот, кто видит дальше и больше.
Убедили ли участников конференции аргументы и обещания японцев? Трудно сказать. Однако 6 февраля 1922 года в Вашингтоне был подписан договор девяти держав о Китае. Свои подписи под этим договором поставили представители США, Англии, Франции, Бельгии, Голландии, Португалии, Италии и Японии. Подписанты обязались уважать суверенитет, независимость, территориальную и административную неприкосновенность Китая. Участиики Вашингтонской конференции обещали уважать право Китая как нейтрального государства в случае войны, в которой Китай не принимает участия. Главным достижением были обещания придерживаться принципа «открытых дверей» и «равных возможностей» для торговли и промышленности всех наций на китайской территории.
Китайский делегат тоже получил право подписать этот документ и вынужден был это сделать, так как другого права у него тогда не было.
Японцы под давлением США подписали с Китаем договор о передаче китайцам бывших германских арендованных владений в Шаньдуне и захваченной Японией железной дороги Циндао — Цзинань[35].
Новые внешнеполитические обязательства активизировали в Японии борьбу за государственную власть. Военным новые ограничения не нравились. На главные места во властных структурах претендовали военно-бюрократические силы, которые добивались создания «непартийного правительства». Им противостояли местные социалисты. Победили военные. В середине 1922 года ушло в отставку правительство Такасаси. Премьер-министром стал адмирал Като Томосабуро, тот самый адмирал, который возглавлял японскую делегацию, принимавшую участае в работе Вашингтонской конференции.
Томосабуро правил недолго. В августе 1923 года после его смерти премьер-министром стал еще один адмирал, которого звали Ямамото. С приходом к власти нового правительства внутриполитическая борьба усилилась и даже привела к покушению на наследного принца-регента Хирохито. Ямамото был смещен с поста премьер-министра.
Американцы внимательно следили за развитием внутриполитической обстановки в Японии. Попытки Японии расширить свое влияние в регионе американцев не устраивали. В США разогревались антияпонские настроения. Метод проверенный и используемый обычно в случаях, когда в правительстве уже созрели планы принятия каких-либо серьезных экономических санкций или военных акций.
Антияпонская шумиха в прессе свою роль выполнила. В апреле 1924 года американский сенат принял закон о запрещении въезда на территорию США японских эмигрантов. Это был удар по престижу Японии и откровенное предупреждение, за которым могли последовать более серьезные политические или другие меры.
Расширение влияния японцев в Китае создавало препятствие на пути продвижения американских политических и экономических интересов в этой стране. Противоречия между Японией и США продолжали обостряться.
Советский военный разведчик Василий Ощепков, уже находившийся в Токио, сообщал в Центр о том, что японцы продолжают укреплять свое присутствие в Маньчжурии и Китае. Это обстоятельство беспокоило советское правительство, которое не исключало со стороны Японии новых провокаций.
В последующие годы в Японии менялись правительства, страна переживала временные подъемы экономики, но внутриполитические проблемы оставались и обострялись. Несмотря на это, японцы старались не терять свои позиции в Маньчжурии. Они оказывали всяческую поддержку маршалу Чжан Цзолиню, который стремился добиться независимости от центральных китайских властей. Это было выгодно японцам. Оторвав Маньчжурию от Китая и создав неподвластное центральному правительству марионеточное государство, Япония планировала закрепиться на материке. Эта цель носила стратегический характер. Маньчжурия рассматривалась и в качестве цели, и в качестве плацдарма для последующей экспансии.
Советское правительство, несмотря на свои скудные возможности, стремилось оказать поддержку и помощь китайским властям. Вероятно, это была единственная возможность, которая и в близкой, и в далекой перспективе могла способствовать созданию добрососедских отношений с Китаем и обеспечить ликвидацию или хотя бы уменьшение угрозы со стороны Японии. В Москве также мечтали о мировой пролетарской революции, глубоко верили в возможность ее возникновения и победного шествия по планете и полагали, что она может обеспечить коммунистам торжество если не во всем мире, то в Европе и в Китае обязательно. Представители Коминтерна были направлены в качестве советников в те районы Китая, где медленно набирали силы представители коммунистической идеологии.
В событиях, которые происходили в Китае, представители советской военной разведки непосредственного участия не принимали. Подобные действия не входили в обязанности Разведывательного управления Красной армии, начальником которого в 1924 году был назначен Ян Карлович Берзин. У начальника военной разведки было множество других забот в западноевропейских государствах, которые враждебно относились к Советскому Союзу, продолжали его дипломатическую и экономическую блокаду и разрабатывали другие планы против СССР. Тем не менее Берзин не мог не уделять внимания и Дальнему Востоку, важнейшему региону, где безопасности Советского Союза, пользуясь его слабостью, угрожала Япония. Поэтому события в Китае не могли не интересовать военную разведку. Люди Берзина под разными прикрытиями действовали в Пекине, Шанхае, крупных городах Маньчжурии и Кореи, особенно там, где обосновались изгнанные из Сибири и Дальнего Востока вооруженные отряды генерала Колчака и атамана Семенова.
По указанию из Центра разведывательный отдел штаба Сибирского военного округа проводил ограниченные операции по оказанию помощи китайским силам, которые боролись против японцев и сепаратистов Чжан Цзолиня. Одну из таких операций в сентябре 1925 года предстояло провести Леониду Бурлакову. Цель операции — доставить в условленный район китайским партизанам несколько десятков килограммов взрывчатки и подрывные устройства.
Бурлаков был опытным разведчиком. Ему неоднократно приходилось нелегально бывать на территории Маньчжурии, встречаться с агентами, получать от них донесения и благополучно возвращаться во Владивосток. В разведывательном отделе штаба округа Леонид Яковлевич Бурлаков, он же «Аркадий», пожалуй, был единственным военным разведчиком, который маньчжурскую территорию знал так же хорошо, как приграничный советский район.
Как всегда, Бурлаков тщательно подготовился к oпeрации. Переброска опасного груза была делом весьма ответственным и рискованным. Рисковать Бурлаков любил. Опасностей не боялся. Ответственность за порученное дело придавала ему новые силы и энергию. Он предпочитал выполнять сложные разведывательные задания один, считая, что такой подход сокращает возможность возникновения непредвиденных обстоятельств, которые могут привести к провалу, на девяносто девять процентов. Но один процент оставался. Он тоже был нужен Бурлакову, так как напоминал об опасности и требовал максимального внимания к мелочам при подготовке и проведении каждой операции. Возможно, и госпожа Удача была благосклонна к этому разведчику.
Бурлаков получил на военном складе пироксилин и подрывные устройства, которые по сравнению с современными детонаторами дистанционного управления были несовершенны, но надежны. Опасный груз был упакован в два чемодана и размещен на конспиративной квартире во Владивостоке. Начало операции было намечено на 20 сентября. Китайские товарищи должны были получить груз 21 сентября. Для чего им нужна была эта взрывчатка, Бурлаков не знал. Но предполагал, что не для праздничного фейерверка. На первый взгляд роль Бурлакова была незначительной, на самом деле — ключевой[36].
Неожиданно 13 сентября 1925 года Бурлаков получил из Харбина сообщение о том, что взрывчатку необходимо срочно переправить в Маньчжурию. Это нарушало планы «Аркадия». Во-первых, он ждал прибытия из Сахалина китайского купца, который выполнял его секретное поручение в Японии. Агент должен был привезти ценные сведения. Провести встречу с этим китайцем мог только он, Бурлаков.
Во-вторых, новая дата выезда в Маньчжурию создавала и новые проблемы. Одна из них — отсутствие в эти дни прямого поезда в Градеково (станция Пограничная), где должна была состояться тайная передача чемоданов китайским товарищам. Поездка с такими чемоданами с пересадкой создавала дополнительные проблемы, которые могли бы возникнуть на границе при встрече с китайскими пограничниками. Бурлаков также должен был предусмотреть, где в Градеково хранить чемоданы с пироксилином до встречи с представителями партизан. Свой человек у Бурлакова на другой стороне границы был, однако гарантий, что он окажется в нужный час на своем месте, не было. Возникла вероятность провала. Бурлаков это понимал, но изменить ничего не мог. Отменить операцию было не в его силах.
Поздно вечером 15 сентября Бурлаков выехал из Владивостока. Прямого поезда до Градеково, как он и предполагал, в этот день не было. Пришлось воспользоваться пассажирским Владивосток — Хабаровск, который шел через Уссурийск. В Уссурийске Бурлаков вынужден был задержаться на сутки. По своим каналам он проверил, находится ли на месте его человек в Градеково, который должен был принять на временное хранение его чемоданы. Организовав эту встречу, Бурлаков побеспокоился и о том, чтобы его поместили в отдельный вагон поезда, который и доставил