и дополнительно сдал две нормы по второй ступени ГТО. Все нормативы зимнего периода сдам не позже 29 августа 1935 года, когда мне исполниться ровно 50 лет. Так и хочется вызвать тебя на соревнование по сдаче нормативов ГТО!
По линии АКТ я еще работаю один, если не считать Леонида Бурлакова, который вербует людей для нашей работы, занимаясь еще и работой у моряков в полном объеме[65].
Об АКТ буду докладывать отдельно в ближайшее время, когда соберу все сведения от товарищей, которые находятся на той стороне. Кое-кто из них застрял там из-за обрыва связи и сбоев в снабжении финансовыми средствами, а кое-кто ушел в партизаны.
Серьезно занят организацией голубиного дела, которое пока является единственным средством связи с людьми, которые действуют за кордоном. На всех пограничных разведывательных пунктах (ПРИ. — В. Л.) мы создали свои надежные голубиные станции. На «военной службе состоят» 600 голубей. Некоторые пограничные разведпункты натренировали голубей, которые способны прилетать к нам из-за кордона и покрывать расстояния от 100 до 120 км. Этих голубей мы используем регулярно для связи с секретными сотрудниками. Но этого мало. С теми голубями, которых удалось собрать за два года со всего Дальнего Воетока, можно уже работать на глубину до 250–300 км при нормальной тренировке. Но беда в том, что по штатам мирного времени нам не полагаются ни специалисты-голубеводы, ни даже корм для голубей.
Людей мы подбираем из войск связи и в качестве прикомандированных направляем в ПРП красноармейцев — любителей голубей, а корм для птиц достаем по блату. В военное время на ПРП полагаются штатные голубеводы, не учтено то, что голубей-то надо тренировать для полетов по определенным маршрутам в мирное время. В военное время мы этого сделать не сможем ни при каких условиях и ни при каких обстоятельствах.
Есть еще много-много других нелепостей, которые мешают повышать эффективность нашей работы и требуют неотложного решения.
Занялся и общественной работой. Я — секретарь Дальневосточного отделения старых большевиков, член президиума Армейской партийной комиссии. Выполняю и другие партийные поручения. Не думай, что я об этом сообщаю для того, чтобы оправдать свою «зашивку» по оперативной работе. Делаю все, что надо. А делать надо все. Спать некогда.
Физически чувствую себя хорошо. Об отпуске не мечтаю и с Дальнего Востока сам не уеду, если вы меня не «уедите» сами за слабые темпы моей работы.
Японцы стремятся держать под контролем все, что происходит на занятой ими территории. Недавно послали за Хинган двух агентов. Один был арестован во время фотографирования военного объекта. Его пытали, затем отпустили. Поручительство якобы подписал наш второй агент. Он же заплатил японцу еще и залог в размере 15 китайских долларов. Вскоре оба агента возвратились из-за кордона и пришли к нам учиться разведывательной работе. От их услуг пришлось отказаться, так как считаю, что они, вероятно, уже завербованы японской контрразведкой. В том, что японцы начали нами активно интересоваться, не сомневаюсь. Более того — этот интерес носит всесторонний характер и развивается по нарастающей. Это подтверждается многими примерами. Поэтому мы должны быть все время начеку и брать на карандаш все ненормальные явления в работе наших разведточек и следить за всем, что происходит в Маньчжурии….
Как видишь, работа идет как будто сносно. Местное командование довольно. В штабе наш отдел считается одним из лучших по всем показателям оперативной работы, включая даже физподготовку, за которую сотрудники отдела получили переходящий приз— бюст товарища Ворошилова. Все сотрудники сдали в срок нормы ГТО первой ступени и приступили к сдаче нормативов второй ступени.
Ну вот, мое коротенькое письмо получилось длинным. По крайней мере длиннее, чем предполагалось, что тоже сеидетельствует о неумении автора кратко излагать свои мысли.
Искренний привет семье и всем, кто меня знает. Если я почти никому не пишу, то только потому, что они мне тоже не пишут А я, как восточник, придерживаюсь простого, но мудрого правила — старших, хотя бы даже по возрасту, молодым следует уважать, то есть писать старику, а не наоборот.
Искренне жму руку.
Твой Гришка».
Письмо Салныня говорит об условиях, в которых приходилось действовать военным разведчикам на Дальнем Востоке. Им даже почтовых голубей иногда кормить было нечем. Тем не менее они работали, приобретали ценный опыт выполнения специальных заданий. В Москве часто и не ведали о том, в каких условиях действовали эти люди, какие преодолевали трудности и где брали корм для голубей. Почтовые голуби были единственным средством связи секретных сотрудников, уходивших на выполнение специальных заданий за кордон, с их кураторами или руководителями в пограничных разведывательных пунктах или разведывательном отделе штаба Отдельной Краснознаменной Дальневосточной армии, которой командовал В. К. Блюхер[66].
Глава седьмаяДОИХАРА МАНЬЧЖУРСКИЙ
В 1937 году в издательстве «Молодая гвардия» была опубликована небольшая книга, общим объемом 256 страниц. Книга имела интригующее по тем временам название: «Шпионаж капиталистических государств». Тираж книги, судя по возможностям современных российских книгопечатников, впечатляющий — 100000 экземпляров!
Одна из глав, опубликованных в той книге, называлась «Подрывная работа японской разведки». Глава представляла собой не что иное, как перепечатанный текст редакционной статьи, опубликованной в двух номерах газеты «Правда» за 9 и 10 июля того же, 1937 года.
Учитывая то, что 1937 год был в истории Советского Союза годом репрессий, можно утверждать, что и статья в «Правде», и книга эта стали достоянием 100 000 читателей не случайно. Не забывая об особенностях того периода в истории СССР, тем не менее обращаешь внимание на то, что в этой статье было названо немало конкретных фактов о деятельности японских разведчиков против СССР. В частности, впервые была названа фамилия японского разведчика, который занимался подготовкой и проведением специальных операций в Китае, Маньчжурии и Монголии. Звали его Кендзи Доихара. Он имел воинское звание генерал-лейтенант. По мнению авторов статьи, Доихара был «крупным японским «спецом» по шпионажу, особенно по диверсиям»[67].
Возможно, в статье была допущена ошибка. По данным американцев, Доихара имел воинское звание генералмайор. Впрочем, американцы тоже могли что-то перепутать. Несомненно одно — Доихара был большим специалистом в области военной разведки и активно занимался ее организацией.
Американский журналист Джон Гюнтер окрестил Доихару «Лоуренсом Маньчжурским». Полковник Томас Лоуренс[68] жил в первой половине XX века, был британским военным разведчиком, действовал в годы Первой мировой войны в тылу турецких войск на Аравийском полуострове. За успешную работу в военной разведке британский король Георг V представил Лоуренса к ордену Бани, но разведчик по неизвестным причинам отказался от высокой милости британского монарха. В 1921 году Лоуренс побывал на Востоке вместе с У. Черчиллем, принимал участие в работе Каирской конференции. Лоурейс — автор десяти книг. Последняя из них — «Семь столпов мудрости».
Считается, что Лоуренс был ведущим британским арабистом того времени, за что и получил прозвище — Лоурейс Аравийский, то есть за знание арабских стран, их истории, культуры, особенностей быта и возможностей вести в этих странах разведывательную работу.
Возможно, Доихара Маньчжурский заслуживал сравнения с британским военным разведчиком Томасом Лоурейсом из-за своей активности в проведении специальных операций. Однако между двумя этими разведчиками, на мой взгляд, существует значительная разница.
Лоуренс в своей книге «Семь столпов мудрости» пытался доказать, что арабы имеют право на создание собственного государства, и то, что арабы были преданы их западными союзниками.
Доихара книг о Маньчжурии не писал. Он не защищал интересы маньчжуров. Наоборот, он активно содействовал из порабощению. Это обстоятельство существенно отличает Доихару от Лоуренса.
Выходец из японской семьи среднего достатка, которая проживала в городе Окаямы на юге Японии, Кендзи Доихара поступил в Военную академию. В годы обучения в этой академии, которую курировал японский генеральный штаб, Доихара познакомился с потомками великих японских династий самураев и сегунов, вступил в древнюю школу дзен-буддизма, основанную еще в XII веке.
Несомненно, Доихара имел хорошие способности к изучению иностранных языков. Он мастерски овладел тремя китайскими диалектами, знал язык, на котором изъяснялись китайские чиновники. Утверждают, что Доихара свободно разговаривал на нескольких европейских языках[69]. Человека, обладавшего такими способностями, судьба неминуемо должна была привести на службу в японскую разведку. Что и произошло.
В 1925 году Доихара прибыл в Маньчжурию в качестве сотрудника японской военной миссии. Он становится членом тайного общества «Черный дракон» (Кокурюкай), которое было главной опорой японских специальных служб. Несомненно, Доихара был дальновидным, предприимчивым и смелым разведчиком. Он стал одним из основателей специальной разведывательной службы Токуму-кикан, взявшую под свой контроль всю территорию Маньчжурии. Эта спецслужба бескомпромиссно выполняла приказы Доихары по ликвидации всех организаций и обществ, которые «демонстрировали неискреннюю доброжелательность по отношению к Японии»[70]׳.
Трудно найти ответ на вопрос, почему американский журналист назвал Доихару «Лоуренсом Маньчжурским». Возможно, Маньчжурский кризис, спровоцированный японцами не без участия Доихары, спутал тайные планы американцев в Китае. Этот кризис завершился захватом японцами Северо-Восточного Китая, в результате которого было создано марионеточное государство Маньчжоу-Го. Япония получила право контроля над обширной и богатой природными ресурсами территорией, опередив американцев и англичан. Активное участие в организации и осуществлении этой оккупации принимал и Кендзи Доихара.