В апреле 1924 года состоялся IX съезд Компартии Германии. Он проходил во Франкфурте־на־Майне. Зорге было поручено охранять делегатов из СССР Д. Мануильского, О. Куусинена и других.
После съезда Мануильский посоветовал Зорге приехать в Москву для продолжения научной работы. В конце декабря 1924 года Зорге оказался в Москве, стал гражданином СССР, был принят в члены ВКП(б), работал в аппарате Коминтерна, несколько раз выполнял задания исполкома этой организации за рубежом.
Весной 1929 года у Рихарда Зорге, работавшего секретарем Мануильского в ИККИ, возникли проблемы. Зорге просился на работу в Германию. Вопрос о его профессиональном использовании рассматривался на заседании постоянной комиссии ИККИ 30 марта 1929 года[95]. Заседание прошло безрезультатно. Принятие решения по вопросу о судьбе Зорге было отложено. 2 апреля 1929 года вопрос о работе Зорге рассматривался на заседании комиссии вторично. Один экземпляр протокола № 7 заседания был направлен И. В. Сталину. В протоколе было отмечено:«…считать необходимым оставить т. Зорге до пленума ИККИ в Москве для работы в качестве секретаря в жономической комиссии»[96].
В августе 1929 года вопрос о будущей работе Зорге был решен на заседании делегаций ВКП (б) в ИККИ. В протоколе № 18 было записано: «Присутствовали: тт. Молотов, Мануильский, Пятницкий, Васильев, Ловицкий.
Слушали
3…
б) О работниках 3(ападно) — Е(вропейкого) Б(юро). — Исключить из списков работников ЗЕБ т.т. Зорге и Митунина.
г) О чистке аппарата. Создать такую комиссию. Сейчас же предрешить вопрос об откомандировании враспоряжение ЦК ВКП(б) и ЦК КП Германии — т.т. Вурм, Шумана, Зорге и Майстера…»[97]
Зорге выехал в Германию. В Берлине им заинтересовалась военная разведка. Конкретно — резидент К. Басов.
Басов — оперативный псевдоним. Настоящая фамилия этого резидента советской военной разведки — Абелтынь. Звали его Ян Янович. Родился Абелтынь 25 сентября 1896 года в Эрпасской волости Венденского уезда Лифляндской губернии. Ныне территория Латвии.
Абелтынь, латыш по национальности, участник Первой мировой войны, окончил школу прапорщиков, в 1919 году добровольно вступил в Красную армию. В 1918–1920 годах — сотрудник Особого отдела ВЧК Советской Латвии. Затем — сотрудник регистрационного (разведывательного) управления помглавкома по Сибири.
В 1920–1922 годах Яну Яновичу приходилось решать сложные агентурные задачи. С ними он справлялся достаточно успешно, что и стало основой для его назначения на агентурную работу в аппарат Разведуправления Красной армии. В Москве Абелтынь был на различных должностях, затем выехал в спецкомандировку в Германию[98], где и познакомился с Рихардом Зорге, когда тот прибыл в Берлин.
Существует немало различных версий, как и почему Рихард Зорге оказался в хозяйстве Яна Берзина. Ответ на эти вопросы и предположения дает письмо Басова Берзину от 9 сентября 1929 года. В тот день Басов сообщал начальнику военной разведки: «…Зорге… действительно очень серьезно намерен перейти на работу к нам. С теперегиним его хозяином у него очень неопределенное положение, и уже почти целый месяц, как (он) не получал никаких указаний относительно своего будущего. Сидит тоже без денег. Он достаточно известный работник… и нет надобности останавливаться на его характеристике… Владеет нем., англ., фр. русск. языками. По образованию — доктор эконом. Если его положение решиться в пользу нас, т. е. теперешний хозяин не будет держать его, то он лучше всего подойдет для Китая. Туда он может уехать, получив от некот(орых) здешних издательств поручения по научной работе…»
Резкий поворот в жизни Рихарда Зорге произошел в 1929 году. Все решилось в течение одного месяца. В письме Басову от 14 сентября 1929 года Берзин сообщал: «… 1. Подтверждаем получение Вашего письма от 9.9.29 г. со всеми приложениями. 2. Зорге по сообщению его хозяина должен приехать в ближайшее время сюда. По приезде пускай зайдет к нам. Мы лично с ним переговорим…»
Басов в Берлине встретился с Зорге, сообщил ему о том, что с ним хотел бы переговорить начальник военной разведки, и порекомендовал ему по прибытии в Москву посетить Разведупр.
Через два дня Басов сообщил в Москву: «…Зорге получил телеграмму, в которой разрешают ему поехать в Мос кву для переговоров. Причем, обратно он должен вернуться за свой счет. Как видно, хотят уволить его. Он зайдет к Вам и поставит вопрос о переходе на работу к нам. Я наводил справки — чем вызвано такое поведение в Коминтерне по отношению к нему. Получил некоторые намеки, что он замешан в правую оппозицию. Но все-таки все знающие его товарищи отзываются о нем очень хорошо. Если Вы возьмете его, то самое целесообразное будет послать в Китай…»
Прибыв в Москву, Зорге посетил Разведуправление. Берзин сообщал Басову: «…Зорге у нас был. Ведем переговоры об его использовании».
Видимо, переговоры с руководством Коминтерна были не из легких. Зорге проработал в Коминтерне пять лет, знал многое, и не всем был по душе его сильный и принципиальный характер. Перед «разводом» с Коминтерном Зорге был приглашен на партийное собрание в ИККИ. Прошел «чистку». В решении собрания было отмечено: «…считать проверенным»[99].
После «чистки» Зорге посетил Разведуправление второй раз. Встреча с Берзиным завершилась соглашением о том, что Зорге переходит на работу в Разведуправление и отправится в специальную командировку в Китай. Так родился Рихард Зорге — сотрудник советской военной разведки.
Пройдя специальную подготовку в течение трех месяцев, Зорге выехал в Шанхай. В Китае он работал как журналист, представлявший различные немецкие газеты и журналы. Это давало ему возможность бывать во многих районах Китая, собирать достоверную информацию о внутриполитической обстановке в этой стране. Высокообразованный, общительный и компанейский германский журналист Рихард Зорге нашел в Китае новых друзей, которые делились с ним своими интересными наблюдениями и закрытыми сведениями. Многие из них и не предполагали, что оказывают помощь советскому разведчику.
В Китае Зорге познакомился с американской писательницей Агнес Смедли, корреспондентом японской газеты «Осака Асахи» Ходзуми Одзаки, немкой Урсулой Кучински, которую он привлек к работе на советскую военную разведку. С легкой руки Рихарда Зорге разведчице Урсуле Кучински был присвоен псевдоним «Соня». Под этим псевдонимом она сотрудничала с военной разведкой около двадцати лет и была причастна ко многим важным oneрациям разведки в Китае, Маньчжурии, Польше, Швейцарии и Англии…
Борис Мельников поддержал предложение Яна Берзина. Более того, начальник восточного отдела Разведуправления считал, что активизация германо-японских отношений является хорошим фоном для проведения операции «Рамзай». Будет совершенно естественно, что известный германский журналист Рихард Зорге заинтересовался развитием отношений между двумя странами, прибудет в Токио. И Берлин, и Токио нуждались в объективном и квалифицированном освещении процесса развития отношений между двумя государствами.
Совещание двух руководителей советской военной разведки, на котором в общих чертах была одобрена идея внедрения Рихарда Зорге в Токио под видом немецкого журналиста, было одним из последних в их совместной работе. В июне 1933 года Б. Н. Мельников получил назначение на должность уполномоченного НКИД СССР при Дальневосточном крайисполкоме и навсегда оставил работу в военной разведке[100].
В конце января 1933 года Рихард Зорге был отозван из Шанхая. Прибыв в Москву, он остановился в гостинице «Новомосковская». На следующий день его принял начальник военной разведки. Выслушав доклад «Инсона» о деятельности в Китае и поблагодарив за проделанную работу, Берзин предложил продолжить разговор за чашкой чая. Секретарь Яна Берзина Наталья Владимировна Звонарева поставила на журнальный столик, находившийся в кабинете Берзина, чайный сервиз, заварила крепкий чай и вышла из кабинета начальника военной разведки, плотно закрыв за собой дверь. Она знала, что, когда Берзин просил ее принести чай, беседа за дверями будет долгой и серьезной.
Берзин поинтересовался, как Рихард после длительной командировки планирует устраивать свою личную жизнь. Зорге пошел тридцать восьмой год. Ян Карлович знал, что перед отъездом в первую спецкомандировку Зорге познакомился с Катей Максимовой, которая окончила Ленинградский театральный институт. В Москве она работала аппаратчицей на заводе «Точизмеритель». Зорге собирался предложить Екатерине Александровне руку и сердце. Он уже серьезно подумывал о создании собственной семьи. Рихард рассказал о своих планах. После этого начался разговор о делах служебных.
Начальник военной разведки предложил Рихарду Зорге выехать в специальную командировку в Японию. Берзин подробно обосновал свое предложение и попросил разведчика высказать свое мнение. Зорге понимал, что операция, в которой ему было предложено принять участие в качестве главного действующего лица, сложна и не имеет готовых решений. Необходимость внедрения советского разведчика в японскую столицу была очевидной. Япония увеличивала военные расходы, наращивала свои вооруженные силы, оснащала авиацию и военно-морской флот новыми типами самолетов и кораблей. На дальневосточных границах СССР назревала серьезная угроза. Зорге возвратился из Китая и знал, как складывается обстановка в регионе. Но у Рихарда Зорге были и свои личные планы. Начиная с 17 лет он принимал активное участие в различных военных событиях: был солдатом Первой мировой войны, следы которой в виде трех зарубцевавшихся ран сохранились на его теле на всю оставшуюся жизнь, участвовал в восстаниях, боролся с контрреволюцией. Словом, прожив 38 лет, Рихард Зорге не имел ни одного спокойного дня. К безоблачным дням его жизни можно было бы отнести только те дни, когда после ранений он находился на излечении в госпиталях или встречался с Катей Максимовой в Москве…