«Элли» прибыла в Шанхай не по просьбе «Абрама». Но резидент вполне обоснованно потребовал от Центра заменить двух радистов, которые ему подчинялись. Первый слишком много себе позволял, нарушал дисциплину, иногда проводил время в китайских барах и много выпивал спиртного. «Абрам», изучив пристрастия этого радиста, приказал ему приобрести билет на теплоход, который отправлялся во Владивосток и в один день избавился от потенциальной опасности, которая угрожала всей резидентуре.
То ли в Центре не было «чистого» радиста, то ли из каких-то других соображений, но в Шанхай прибыл специалист из Парижа. Во Франции произошел провал одной из резидентур советской военной разведки, вот и было принято решение радиста этой резидентуры направить на работу на другой конец света — в Китай. Расчет был прост и примитивен — полагали, что в Шанхае никто не знает о провале советской разведки в Париже и уж точно никогда не узнает, что радист этой резидентуры окажется в одном из китайских крупных городов. Но в Шанхае, несмотря на его многочисленное население, подгоревшую соломинку спрятать было трудно. От нее могли сгореть и окружавшие его товарищи.
Вскоре один из агентов «Абрама», работавших в американском посольстве, сообщил ему о том, что из Вашингтона руководителю резидентуры американской разведки пришла ориентировка. В ней сообщалось о провале резидентуры советской военной разведки в Париже и высказывалось предположение, что избежавший ареста радиет, по национальности американец, мог быть направлен советской разведкой в Китай. Предлагалось внимательно изучать всех прибывающих в Шанхай американцев и выявить Чарли (имя изменено). Видимо, этот человек мог представить для американской разведки определенный интерес.
«Абрам» понял, что Центр совершил недопустимую ошибку, направив к нему радиста из парижской резидентуры, которая была выявлена французской контрразведкой. Каким образом американцы узнали подробности дела и получили установочные данные на Чарли, его нового радиста, «Абрам» не знал. Своевременное предупреждение агента, который работал в американском посольстве, требовало принять незамедлительные действия по предупреждению приближавшегося провала.
«Абрам» принял трудное решение — он запретил Чарли покидать укрытие и написал в Центр специальное донесение. В нем резидент докладывал: «13 марта 1935 года.
Нами получено сообщение американского государственного департамента консулу о Чарли. Сообщение датировано 6 февраля сего года и получено консульством 6 марта. Указывается, что государственным департаментом получены сведения американского консульства в Лондоне, что Чарли, предположительно, работает в Шанхае в качестве важного агента Большого Дома».[163]
Далее в американской дипломатической ориентировке говорилось: …Если указанное сообщение подтвердится, то это означает, что Чарли, американский подданный, принимает участие в создании коммунистической организации в Китае по примеру той группы американцев, которая в свое время работала с Нулансом»[164].
«Абрам» сообщал в Центр: «…Американцы теперь будут искать Чарли. В случае удачи — начнут расследование его коммунистической деятельности и если даже ничего не найдут и подозрения не подтвердятся, то он попадет в их поле зрения и подозрения у них останутся. Принял решение сократить все контакты с Чарли, приказал ему сменить место проживания, принял меры по добыванию новых материалов о Чарли, которыми будут располагать американцы. Чарли уедет в Висбаден первой лодкой. Абрам».
Центр одобрил действия «Абрама» и направил ему нового радиста. На этот раз — «Элли».
К этому времени Рене Марсо, которую «Абрам» узнал по совместной работе в Берлине, завершила подготовку в школе радисток и уже была готова к самостоятельной работе. Она получила задание и отправилась в длительный путь — из Москвы в Китай через Европу, Индийский и Тихий океаны.
«Абрам» и «Элли» вновь встретились, но теперь не в Берлине, а в Шанхае.
Вспоминая работу в Китае, Рене Марсо много лет спустя писала: «Работы было много. Я должна была обеспечивать радиосвязь и переснимать шедшие к нам непрерывным потоком документы. Мы помогали Красной армии Китая, которая находилась тогда в трудном положении: теснимая гоминдановскими войсками из южных районов, она готовилась к Великому Походу в северные провинции. Китайские товарищи помогали нам в вербовке информаторов, указывали либо на наших идейнъих сторонников— людей, сочувствовавших коммунистам, либо тех, кто за деньги готов был продать любые тайны— таких было много среди китайских чиновников…»[165]
В своих воспоминаниях Элли Ивановна подтверждает поездку в Токио на встречу с Рихардом Зорге. Как радистка, она оказала ему помощь в налаживании радиосвязи связи с Висбаденом (Владивостоком).
Такие поездки в Токио были редкими. Скорее всего, это был единственный случай, который и запомнился Элли Ивановне. Из Японии она доставила и фотопленки Зорге, на которых были засняты документы германского посольства.
Главная задача «Элли» в Шанхае состояла в поддержании устойчивой связи с Москвой. С этой задачей она справлялась виртуозно. В Центр ежедневно отправлялись донесения «Абрама» и о тревожном положении в Китае, и о противоборстве китайских сил, претендовавших на власть в центре, на севере и на юге, а также, и главным образом, о действиях японцев на китайской территории. 27 марта 1935 года, например, «Абрам» докладывал в Москву: «…Профессор военной академии в Нанкине сообщил, что японцы предложили нанкинскому правительству присоединиться к Японии в случае войны против СССР. В противном случае они угрожают занять Северный Китай. Поездка товарища министра иностранных дел Ганг Юсина в Токио связана с изучением этого предложения. Сведения проверяются «Абрам»[166].
Резидент подобрал для своей радистки подходящий коттедж, в котором были оборудованы тайники для радиопередатчика и других агентурных материалов. Все складывалось как нельзя хорошо и для дела, и для «Абрама», и для «Элли».
Прошло несколько месяцев. Неудивительно, что молодые симпатичные соратники, познакомившиеся еще в Берлине, объединенные общим опасным делом, сблизились. Между ними возникла любовь. И Рене Марсо стала Эли Ивановной Брониной. Де-факто. Брак им еще предстояло оформить в Москве после завершения специальной секретной миссии в Шанхай. Но этим планам если не помешал, то отодвинул их реализацию на длительное время непредвиденный, но всегда возможный в разведке, случай. Бронин попал в поле зрения английской полиции и 5 мая 1935 года был арестован.
Узнав об аресте мужа, «Элли» подумала, что полиция может установить их место жительства, где в тайнике хранились кое-какие документы «Абрама». Не теряя ни минуты, она направилась на эту квартиру, не открывая парадных дверей, за которыми, как она предполагала, могло быть установлено наблюдение полиции, она через окно в саду влезла в дом, вскрыла тайник, забрала все документы «Абрама» и вынесла их из дома. Проделала она этот «поход» дважды.
«Элли» устроилась на своей радиоквартире, о существовании которой знал только один человек — резидент «Абрам».
7 мая начальник военной разведки получил из Шанхая донесение следующего содержания: «…Москва. Генералу Урицкому. «Абрам» вышел из квартиры и пошел навстречу китайцу, брат которого наш источник «203-й» был несколько дней тому назад арестован в Ханькоу. Оказалось, что этот брат был 5 мая тоже арестован английской по лицией в Шанхае и на допросе сообщил, что в 19 часов должен встретиться с важным человеком, иностранцем, имя которого он не знает».
Наряд английской полиции выехал на место встречи с задачей захватить иностранца. Так был арестован «Абрам». При нем были четыре бланка советских паспортов, которые он должен был возвратить «С». Пока полиция не может установить имя и адрес проживания «Абрама».
В тот же день «Элли» направила в Центр еще одно донесение следующего содержания: «Вечером пятого мая мне стало известно об аресте «Абрама», женой которого я являюсь. Я взяла все, что было необходимо, из нашей квартиры и незамедлительно переехала на другую квартиру. Сообщила о чрезвычайном происшествии нашим товарищам. Их квартиры чисты от компромата. Они не знают, где проживал «Абрам». И не знают моего места нахождения. Связь с ними буду поддерживать через «С» ночью на территории французской концессии. На французской территории мне ничего не угрожает. Могу продолжать работать. «Элли».
Урицкий запретил «Элли» выходить в эфир и приказал прекратить все контакты с иностранцами, которые так или иначе были связаны с «Абрамом».
У начальника разведки в Шанхае была еще одна резидентура, которой руководил «Эдуард». 8 мая «Эдуард» сообщил в Центр: «…По нашей рекомендации арестованный «Абрам» признался, что он случайно украл в советском консульстве бланки четырех паспортов. За этот поступок его могут осудить на 3–4 месяца, что, возможно, оттянет его передачу китайской полиции, что крайне опасно и нежелательно. Окончательное решение будет принято английской полицией 10 мая. «Абрам» держится крепко».
Далее «Эдуард» сообщал начальнику военной разведки: «…Меня беспокоит положение «Элли». Она должна будет рожать через два месяца. Всякие волнения могут вызвать преждевременные роды. Лучше всего отправить ее домой. Наш пароход прибудет сюда 20 мая».
Центр дал указание «Эдуарду» первым же пароходом отправить «Элли» в СССР.
В Москве делами Дальневосточного отдела руководил Федор Карин[167]. Он работал в Разведывательном управлении с 1934 года и прибыл в военную разведку из иностранного отдела ОГПУ. Опытный разведчик-нелегал, он в разные годы действовал в Румынии, Австрии, Болгарии и был в 1924–1927 годах резидентом в Харбине. Карину также довелось в 1928–1933 годах действовать в Германии и Франции.