Вместе с Жуковым в район военного конфликта убыла и группа офицеров Генерального штаба. Сделав посадку в Чите, самолет к утру 5 июня прибыл в Тамцак-Булак, в штаб 57-го особого корпуса. Командовал корпусом комдив Н. В. Фекленко.
Выслушав первый доклад об обстановке и противостоящих силах противника, Жуков сделал вывод о том, что разведотдел корпуса не в достаточной степени владеет обстановкой.
Жуков и прибывшие с ним офицеры Генерального штаба на месте изучили обстановку и разработали предложения, направленные на отражение возможной агрессии со стороны японцев. Эти предложения были срочно направлены в Генеральный штаб. На следующий день был получен ответ. Нарком обороны предложения Жукова одобрил и приказал принять командование корпусом.
В район боевых действий из Москвы была направлена группа военных летчиков — Героев Советского Союза. Они прошли хорошую школу воздушных боев в Испании. Командовал этой группой Герой Советского Союза Я. В. Смушкевич.
Воздушные бои над рекой Халхин-Гол вначале выигрывали японские пилоты, обученные итальянскими и немецкими инструкторами. Но прибывшие в Монголию советские летчики показали свое высокое профессиональное мастерство. В воздушных боях с 22 по 26 июня японцы потеряли 64 самолета.
Бои в районе реки Халхин-Гол продолжались почти до конца августа. В этих боях отличились пехотинцы, танкисты и артиллеристы.
Для того чтобы противник не смог понять замысел советско-монгольского командования, предпринимались особые меры маскировки и секретности. Особое внимание при подготовке наступательной операции было уделено войсковой разведке. Подразделения ее были усилены сообразительными и выносливыми разведчиками, задачи разведчикам ставились конкретные. «…Сложность добывания сведений о противнике, — вспоминал Г. К. Жуков, — усугублялась отсутствием в районе действий гражданского населения, от которого можно было кое-что узнать. Со стороны японцев перебежчиков не было. А бежавшие к нам баргуны (монголы-скотоводы, живущие в северо-западной части Монголии), как правило, ничего не знали о расположении и численности японских частей и соединений. Лучшие данные мы получали от разведки боем…»[176].
Местность, на которой шли бои, была открытой, поэтому достоверные сведения поступали от разведывательной авиации, которая делала хорошие авиафотоснимки глубины обороны противника. Но Жуков был уже опытным полководцем. Он не исключал, что противник может создать ложные макеты боевой техники. Поэтому данные авиационной разведки все равно подлежали проверке.
По оценке Г. К. Жукова, командованию советско-монгольских войск удалось организовать эффективную разведку. Хорошие слова Жуков сказал уже после окончания конфликта о разведчиках 149-го моторизованного стрелкового полка. Организацией разведки занимался сам командир полка майор И. М. Ремизов, который очень хорошо знал специфику войсковой разведки. Майор был мастером своего дела, и его разведчики действовали исключительно удачливо, обеспечивая командира полка своевременными и точными сведениями. Возможно, именно поэтому полк полностью выполнил поставленные перед ним задачи, а командир полка был удостоен звания Героя Советского Союза.
В августе в районе реки Халхин-Гол японцы развернули 6-ю армию, в состав которой входили 75 тысяч солдат и офицеров, 500 орудий, 182 танка и 300 самолетов.
В районе боев советско-монгольское командование сосредоточило группировку сил, которая была сведена в 1-ю армейскую группу. В ее состав вошли 57 тысяч человек, 542 орудия, и миномета, 498 танков, 385 бронемашин и 515 самолетов[177].
Японская армия потерпела поражение. К концу августа военные действия на суше прекратились, а бои в воздухе продолжались еще до 15 сентября 1939 года.
Разведчики войсковой разведки каждой части 1-й армейской группы свои задачи выполнили с достоинством. Многие из них были награждены орденами и медалями. Умелые действия разведчиков спасли жизни многих солдат и офицеров армейской группы. Сведения о противнике, которые добывали военные разведчики, позволяли артиллеристам и танкистам наносить целенаправленные удары по японцам, разгадывать их меры по дезинформации советского командования. Его величество Разведчик полностью оправдал свое звание и предназначение — быть всегда впереди сражающейся армии и обеспечивать ее упреждающими сведениями о противнике, сведениями, которые приносят победу.
В период конфликта оперативно работали и подразделения радиотехнической разведки. Они добывали ценные сведения. Некоторые из них были доложены И. В. Сталину. В специальном сообщении от 20 июля 1939 года, в частности, говорилось: «…Нами перехвачено сообщение японского посольства в Китае в Токио. В нем говорится: «…Пока в нашем районе особых перемен нет. Мы зондировали настроения военных. Командир охраны части Мацуо сказал, что в отличие от Китая, где мы ведем карательную войну, мы не имеем здесь ясных задач по отношению к противоположному берегу — то есть к СССР. Количество жертв в боях превосходит ожидание. Крайне жаль, что у нас нет ясных перспектив на будущее. Нам лучше будет, если нам прикажут сразу атаковать Читу, мы ее возьмем и тем самым решим судьбу Дальнего Востока…»
Этот радиоперехват японского дипломатического канала говорит о многом. Во-первых, проба сил, устроенная командованием Квантунской в районе реки Хал хин-Гол ожидаемого результата японскому командованию не принесла. Поднять дух японских солдат и офицеров не удалось. На земле и в воздухе советские войска оказались сильнее, потому что были лучше обучены, лучше организованы и сильнее духом.
Во-вторых, цель японского командования, несмотря на провал провокации в районе реки Халхин-Гол, осталась прежней — захват советского Дальнего Востока…
Радиотехническая разведка летом 1939 года в ходе боев в районе реки Халхин-Гол решила многие задачи. Ей, в частности, удалось перехватить важное сообщение японской военной миссии, которое свидетельствовало о том, что японская разведка смогла «расколоть» шифр советского посла и читала летом 1939 года его доклады в Наркомат иностранных дел.
27 июля 1939 года новый начальник Разведывательного управления РККА Герой Советского Союза И. И. Проскуров докладывал И. В. Сталину следующее: «…По имеющимся у нас данным… от начальника японской военной миссии в Харбине на имя заместителя начальника японского генерального штаба, заместителя военного министра и начальника штаба Квантунской армии была передана специальная информация, содержанием которой являлось сообщение полпреда СССР в Китае, переданное в Москву 23 июля с. г.
В сообщении говорилось о ходе англо-японских переговоров и позиции Англии в отношении помощи Китаю, высказанное советником английского посольства министру иностранных дел Китая.
Позднее начальник японской особой миссии в Харбине снова передал в Токио содержание телеграммы полпреда СССР в Китае в Москву от 25 июля, в котором говорилось о совещании правительства, военного совета и руководства Гоминдана в отношении продолжающейся войны с Японией, независимо от помощи Англии и других стран.
Вывод: Перехват японских телеграмм с содержанием сообщений полпреда СССР в Китае свидетельствует о расшифровке японской особой миссией шифра, которым пользуется полпред СССР в Китае».
Специальное донесение генерал-лейтенанта И. И. Проскурова было направлено так же В. М. Молотову, К. Е. Ворошилову и Л. П. Берия. Возможно, в этой операции военной разведки по раскрытию опасного проникновения японцев в тайны советской дипломатической переписки Наркомата иностранных дел СССР с полпредом с Китае есть маленький вклад и смелого и бескорыстного китайского товарища, который сотрудничал с советской военной разведкой под псевдонимом «Ли».
Генерал Исии Сиро свое бактериологическое оружие еще не изготовил, но применить его во время боев в районе Хал хин-Гол все-таки частично смог. Результат был незначительным. Исии готовился к главной решительной схватке Японии с СССР, день и час которой в 1939 году не наступил, но неумолимо приближался…
Глава восьмаяЧТО ЗАДУМАЛ МАЙОР ФЕДЕНКО?
7 января 1940 года майор Федор Феденко[178], начальник одного из отделов Разведывательного управления Красной армии, написал докладную записку на имя начальника военной разведки комдива И. Проскурова. В этой записке Феденко обращался к Проскурову с предложением назначить на должность шофера военного атташе в Вашингтоне старшего лейтенанта Льва Александровича Сергеева. Феденко работал в Разведывательном управлении с октября 1936 года и уже считался опытным работником военной разведки. Он пережил четырех начальников Разведуправления, репрессированных в ходе борьбы против «врагов народа», и многих начальников различных отделов и отделений. Нам «боевом счету» Феденко была одна спецкомандировка в США. С октября 1936-го по июнь 1938 года Феденко находился в Вашингтоне, где работал шифровальщиком в советском полпредстве.
Шифровальщик — фигура важная в любой разведывательной структуре. Но шифровальщик — это не оперативный офицер разведки, который занимается добыванием разведывательных сведений. Феденко, честно и качественно отработав в США, возвратился в Москву и неожиданно для него был назначен на руководящую оперативную должность в Разведывательном управлении. Вскоре он стал заместителем начальника 1-го отдела по агентуре. Можно предположить, что после чистки Разведывательного управления, учиненной в 1937–1939 годах под предлогом борьбы с «врагами народа», в военной разведке осталось мало офицеров-разведчиков с опытом оперативной работы. Поэтому Феденко, бывший кавалерист, командир взвода отряда по борьбе с бандитизмом, в 1939 году был назначен начальником 1-го отдела одного из управлений Разведупра.
Предложение направить старшего лейтенанта Л. Сергеева в Вашингтон на должность «шофера военного атташе» на первый взгляд было делом совершенно обычным. Но это ошибочное мнение. Сергеев не был профессиональным шофером. Он был профессиональным разведчиком. В военной разведке Сергеев служил с 1937 года. Успешно окончил специальную разведывательную школу и лучше всех в отделе Феденко владел английским языком. Более того, Сергеев обладал хорошо развитыми, как теперь принято говорить, коммуникативными способностями. То есть он мог вступить в контакт с любым человеком, расположить его к себе, установить дружеские отношения и управлять ими. Сергеев обладал еще одним даром, важным для разведчика. Он мог быстро и безошибочно анализировать различные, не связанные между собой события, находить в них внутренние взаимосвязи и делать на этой основе прогнозы, которые неоднократ