Часть 5. На связь выходит «Морис»
В октябре 1941 года советская военная разведка переживала самый трудный этап в ее истории. Резидентуры Разведуправления Красной армии, которые накануне войны успешно действовали в Берлине, Варшаве, Бухаресте, Будапеште и в некоторых других европейских столицах, после нападения фашисткой Германии на СССР оказались блокированы и почти полностью потеряли свои возможности. Наступление немецких армий на Москву было подобно стальному цунами, которое двигалось по направлению к советской столице и должно было поглотить ее. Фельдмаршал фон Бок, командующий группой армий «Центр», не сомневался в успехе своих войск и с нетерпением ожидал вестей о разгроме Красной армии и взятии Москвы. Но планы фашистского руководства были сорваны. Огромную роль в разгроме немецких войск под Москвой сыграли донесения военных разведчиков, которые выполняли задания разведывательных отделов штабов фронтов, защищавших Москву, а также тех разведчиков, которые добывали ценные сведения, действуя в Англии, Швейцарии, США и Японии. Псевдонимы этих разведчиков— «Брион», «Дора», «Рамзай»…
Во время битвы под Москвой в Центр часто поступали сообщения, которые были подписаны псевдонимом «Морис». В этих донесениях раскрывались замыслы японского руководства по вступлению в войну против Советского Союза, давались точные оценки положения на Восточном фронте, вскрывалось отношение администрации президента Ф. Рузвельта к войне, которой была охвачена вся Европа. Разведчик, который числился в ГРУ под псевдонимом «Морис», действовал в Вашингтоне, столице США. Данные «Мориса» были точны и достоверны. Они часто опережали те или иные события, которые должны были произойти на советско-германском фронте или в Великом треугольнике, вершинами которого были столицы США, Великобритании и СССР.
Сведения, добытые «Морисом», начальник военной разведки часто направлял Верховному Главнокомандующему И. В. Сталину.
Какие сведения добывали во второй половине 1941 года «Рамзай» и «Морис»?
Глава первая«НАПРАВИТЬ ЧЛЕНАМ ГКО….»
Находясь в Токио, Зорге успешно выполнял задания военной разведки. В Москве тем временем происходили события, которые не могли не отразиться на его судьбе. Был арестован Берзин, затем — Урицкий. В середине 1940 года начальником военной разведки был назначен генерал-лейтенант Ф. Голиков. Ему было доложено, что начиная с 1937 года руководство НКВД не в полной мере доверяло Рихарду Зорге.
Голиков тщательно изучал все донесения, которые поступали в Центр от «Рамзая». Некоторые из них, не совпадавшие с оценками, в частности, боевой готовности Красной армии, Ф. Голиков относил «в разряд сомнительных и дезинформационных». Такие сведения не докладывались высшему политическому и военному руководству страны. В частности, когда Зорге сообщал о том, что немецкие генералы считают боеготовность Красной армии низкой, эта оценка не попала в специальное сообщение Разведуправления. Голиков, который был до назначения начальником
Разведупра, командующим 6-й армией, не мог согласиться с тем, что его офицеры и солдаты обучены хуже, чем немецкие.
Система обработки агентурных материалов, существовавшая в Разведуправлении, была четкой и исключала проявление субъективизма. В оценке разведсведений И. Проскуров и Ф. Голиков опирались в своей работе на информационный отдел, работой которого руководил бригадный инженер А. Панфилов. Он окончил Военно-техническую академию Красной армии, имел значительный опыт аналитической работы. Офицеры, работавшие под руководством Панфилова, занимались обобщением, изучением и анализом политических, военных, военно-экономических и военно-научных сведений, которые поступали в Центр.
В военной разведке работали талантливые информаторы. Если Б. Мельников был незаменимым помощником Я. Берзина по странам Дальнего Востока, то начальником информационно-статистического отдела был такой же незаменимый Александр Никонов[182]. Русский, выходец из семьи священника, он в 1916 году окончил школу прапорщиков в Петергофе, принимал активное участие в Гражданской войне, с 1921 года стал сотрудником военной разведки, занимался в основном информационно-аналитической деятельностью. В 1934–1937 годах Никонов был заместителем начальника Разведывательного управления штаба РККА, после ареста Я. Берзина с 1 по 8 августа 1937 года исполнял должность начальника Разведупра.
Сила любой разведывательной организации заключается в ее умении организовать обработку добытых сведений и их проверку. Одним из наиболее эффективных способов такой проверки является сравнение полученных данных с подобными сообщениями других источников. Офицеры-аналитики в Разведуправлении Красной армии ценились также высоко, как офицеры-разведчики, добывавшие разведсведения. Благодаря усилиям сотрудников информационного отдела донесения разведчиков превращались в специальные сообщения, которые докладывались высшему руководству страны. В период с января 1936 года по октябрь 1941 года, например, Р. Зорге направил в Центр 805 срочных донесений. В 1936 году 49 радиограмм, поступивших от Зорге в Центр, были обработаны сотрудниками информационного отдела и «доложены правительственным инстанциям и руководству НКО СССР».
В 1937 году 48 донесений Зорге оказались в числе «доложенных» высшему политическому руководству страны и командованию Красной армии. В 1938 году было доложено 86 информационных донесений «Рамзая». В 1939 году — 85, в 1940 году — 59 и в 1941 году — 36 донесений Зорге было направлено «правительственным инстанциям».
Скупая фраза «доложены правительственным инстанциям и руководству НКО СССР» была высшей оценкой результатов опасной деятельности Рихарда Зорге. В целом за 4,5 года 363 донесения «Рамзая» были доложены Сталину, Молотову, Берия, наркому обороны и начальнику Генерального штаба.
Начальник Разведуправления Красной армии Ф. Голиков имел все основания для удовлетворения результатами работы «Рамзая». Тем не менее 17 февраля 1941 года Ф. Голиков дал «Рамзаю» следующее указание:«…считаю необходимым сократить расходы по вашей конторе… Платите источникам только за ценные материалы, сдельно…»
«Рамзай» написал в Центр ответное донесение:«… если вы настаиваете на сокращении наших расходов…. Вы должны быть готовы к разрушению того маленького аппарата, который мы создали… Вы должны приказать мне уволить Джо и Жигало, которые были присланы мне в 1937 году распоряжением Центра…»
Под псевдонимом «Джо» в резидентуре «Рамзая» работал Мияги Иотоку. Кличка «Жигало» принадлежала члену разведгруппы Бранко Вукеличу.
В письме от 26 марта 1941 года Зорге продолжал отстаивать свою точку зрения. Он писал в Центр: «… Когда мы получили ваши указания о сокращении наших расходов наполовину, то восприняли их как своего рода меру наказания. Вы уже, вероятно, получили нашу подробную телеграмму, где мы пытаемся доказать, что это сокращение вдвое, без представления нам возможностей расходовать суммы на экстраординарные потребности, равносильно просто уничтожению аппарата».
Все члены группы Рихарда Зорге работали не ради денег, а ради общего дела — они боролись против фашистского режима в Германии и милитаристской Японии, которая была верным, но строптивым союзником Гитлера. Скромные финансовые средства, которые выделялись для Рихарда Зорге из Центра, шли на оплату арендованных конспиративных квартир, компенсацию транспортных и некоторых других расходов. Личное материальное благополучие «Рамзая» от выделявшихся для них Центром финансовых средств не зависело.
В большинстве донесений Р. Зорге освещались важные вопросы подготовки Германии и Японии к войне против СССР. Зорге беспокоился не о себе. Его волновали интересы дела, которое не могло существовать без определенной финансовой поддержки. Именно об этом и писал «Рамзай» начальнику военной разведки…
В середине января 1941 года «Рамзай» сообщил о том, что министр иностранных дел Германии Риббентроп пригласил Мацуока в Берлин для обсуждения вопросов пакта трех держав. «Возможно, — сообщал «Рамзай», — что Мацуока попытается дать новое развитие вопросу переговоров СССР с Японией».
Анализ отношений между СССР, Японией и Германией был главной целью специальной миссии Зорге. И он справлялся с поставленными задачами вполне успешно. В частности, 2 мая 1941 года «Рамзай» прислал в Центр следующее донесение: “Я беседовал с германским послом Отт и морским атташе о взаимоотношениях между Германией и СССР. Отт заявил мне, что Гитлер исполнен решимости разгромить СССР и получить европейскую часть Советского Союза в свои руки в качестве зерновой и сырьевой базы для контроля со стороны Германии над всей Европой.
Оба, посол и атташе, согласились с тем, что после поражения Югославии во взаимоотношениях Германии с СССР приближаются две критические даты. Первая дата — время окончания сева в СССР. После окончания сева война против СССР может начаться в любой момент так, что Германии останется только собрать урожай.
Вторым критическим моментом являются переговоры между Германией и Турцией. Если СССР будет создавать какие-либо трудности в вопросе принятия Турцией германских требований, то война будет неизбежна.
Возможность возникновения войны в любой момент весьма велика, потому что Гитлер и его генералы уверены, что война с СССР нисколько не помешает ведению войны против Англии. Немецкие генералы оценивают боеспособность Красной армии настолько низко, что полагают, что Красная армия будет разгромлена в течение нескольких недель. Они полагают, что система обороны на германо-советской границе чрезвычайно слаба.
Решение о начале войны против СССР будет принято только Гитлером либо уже в мае, либо после войны с Англией. Однако Отт лично против такой войны в настоящее время настроен только скептически, что он уже предложил принцу Урах выехать обратно в Германию”