После встречи с «Доктором» разведчик доложил в Центр о том, что он с работой по поддержанию связи с агентом справится. Он дал положительную оценку «Доктору» и его возможностям. «Работает не за страх, а за совесть, — докладывал «Морис» в Центр и продолжал: — Сообразителен. Инициативен. Скромен. На деньги не жаден. Хорошо разбирается во внутренней обстановке и внешней политике. Его помощники пока не имеют нужных нам возможностей. «Министр» сотрудничать с нами не желает. Он этой работы боится. «Мастер» имеет реальные возможности оказывать нам помощь. И, вероятно, будет это делать. Однако с ним необходимо провести дополнительную работу».
Центр одобрил результаты встречи разведчика с «Доктором» и дал ему указание по активизации работы с источниками. Когда фашистская Германия напала на Советский Союз, отношение «Министра» и «Мастера» с советской разведкой изменилось. Они, имевшие доступ в высшие американские политические и военные круги, отчетливо увидели, что правительство США, обещавшее СССР передачу сведений военного характера о фашистской Германии и ее вооруженных силах, не выполняло свое обещание. Высказывания отдельных влиятельных политиков о том, что пусть русские и немцы как можно больше убивают друг друга, воспринимались «Министром» и «Мастером» как несправедливые. И они решили оказывать помощь Советскому Союзу в его войне против гитлеровской Германии.
«Доктор» тоже активизировал свои усилия. Но он не имел серьезного опыта разведывательной работы, и поэтому «Морис» на каждой встрече с ним терпеливо и настойчиво обучал его премудростям добывания секретных документов.
Сергеев к сентябрю 1941 года завершил создание своей резидентуры. В Центре резидентура получила кодовое наименование «Омега».
Добровольные и бескорыстные помощники Сергеева занимали высокие посты в различных американских правительственных учреждениях. В состав резидентуры Сергеева входили офицеры из американского министерства обороны, из одной разведывательной службы, из важных комиссий конгресса, а также из влиятельных организаций, которые занимались оценкой состояния и путей развития военно-политической обстановки в Европе, на Дальнем Востоке и в других регионах.
Обычно, когда появляются новые книги о деятельности той или иной разведывательной службы, любознательные читатели и дотошные исследователи из соответствующих контрразведывательных структур определенных государств в таких публикациях пытаются найти сведения о невыявленных источниках той или иной разведки. Цель — разоблачение и пусть хотя бы и запоздалое, но неизбежное наказание уцелевшего агента.
Источники, которые в годы Второй мировой войны помогали в работе военному разведчику капитану Л. А. Сергееву, не были выявлены американской контрразведкой. Поэтому в этой книге их действительные имена не названы, а псевдонимы изменены. Они заслужили к себе уважение. Благодаря их усилиям и усилиям Л. А. Сергеева Верховный Главнокомандующий И. В. Сталин своевременно получал важные сведения, которые позволяли ему принимать правильные решения. Для подтверждения этого утверждения можно было бы вспомнить о том, что Сергеев — «Морис» направил в Центр сведения о том, что Япония не намерена нападать на Советский Союз в июле — октябре 1941 года. Шесть раз «Морис» докладывал в Центр о том, что «Япония останется вне войны». Такие же сведения поступали в Москву от Рихарда Зорге. Данные Сергеева и Зорге, поступавшие из Вашингтона и Токио, убедили Сталина, и он принял решение о переброске сибирских дивизий для укрепления обороны Москвы.
В 1942–1944 годах Сергеев сообщал в Центр точные сведения о развитии позиции правительства США в отношении проблемы открытия второго фронта, о целях американской делегации на переговорах в Тегеране во время встречи с И. В. Сталиным. Данные Сергеева полностью подтвердились.
Что думали о работе капитана Сергеева в Центре? Об этом можно судить по сохранившимся аттестациям того времени. Одну из них написал 7 октября 1942 года подполковник Михаил Мильштейн, который заменил майора Феденко и стал начальником 1-го отдела.
Характеризуя работу Сергеева, Мильштейн писал: «…За время работы за рубежом товарищ Сергеев проявил себя инициативным и энергичным работником. Порученные задания выполняет добросовестно и аккуратно. Группа Сергеева со времени его приезда выросла количественно и систематически дает военно-политическую информацию большой ценности. Сергеев политически выдержанный и грамотный командир. В личной жизни скромен, бдителен. За хорошую работу часто получает благодарности от командования отдела…»
Глава шестая«МОРИС» И ЯПОНСКИЙ ВОПРОС
Японский вопрос во всех его аспектах интересовал американское руководство, так же как и советских лидеров. Американская разведка собирала все возможные сведения о Японии с самого начала минувшего XX века. Особое значение американцы придавали техническим средствам сбора сведений о Японии, которая рассматривалась в США в качестве сложного соперника. Американцы поступали по известному принципу: знать все. Действительно, знать все никогда не вредило тем государствам, лидеры которых беспокоились о безопасности своей страны.
Попытки американских разведчиков проникнуть в тайные замыслы японских императоров и генералов были многочисленными, не всегда результативными, но бывали случаи и исключительной удачи. Безусловно, исключительную ценность представляли для американцев японские коды и шифры. Наибольших успехов в этом направлении еще в Первую мировую войну добилась разведка связи ВМС США. В 20-е годы прошлого века в недрах Военно-морского министерства США было создано Криптологическое бюро. Личный состав этого заведения выподнял две основные задачи — разрабатывал коды и шифры для своего ведомства и занимался дешифрованием перехваченных иностранных сообщений.
Дешифровальная служба армии США, которую возглавлял Герберд О. Ярдли, оказалась укомплектована более талантливыми аналитиками. Они без особого труда смогли разгадать военно-морские шифры, которые были разработаны Криптологическим бюро моряков[221]. Конкуренция или борьба за право быть лучшими, чего в этой попытке было больше — трудно сказать. Но как только морские криптографы узнали о достижении своих армейских коллег, Криптологическое бюро было закрыто. Но усилия криптоаналитических служб США в поисках японских секретов не прекратились. Наоборот, они еще больше активизировали свои усилия: действия японского флота в Тихом океане представляли для американцев большой военно-политический интерес.
В 1924 году при Военно-морском управлении США был создан новый Исследовательский отдел. Он получил кодовое наименование ОР-20 — Gи разместился в Вашингтоне. Задача сотрудников отдела — дешифрование японских дипломатических кодов и радиоперехватов, которые уже имелись в распоряжении сотрудников отдела.
Поскольку в те времена между американскими армейскими и флотскими подразделениями дешифрования взаимодействия не было, каждой службе приходилось добиваться успеха, преодолевая различные трудности самостоятельно.
Дешифровальщики разведки связи ВМС США оказались парнями находчивыми. Они решили ночью проникнуть в японское консульство в Нью-Йорке и получить доступ к японским шифрам. Первая такая операция была проведена в 1920 году. Она получила кодовое название «Ночные выемки». В ней принимали участие агенты Федерального бюро расследований, нью-йоркской полиции и управления морской разведки США.
Первая операция прошла вполне успешно. Взломщикам удалось подобрать ключи к входным дверям японского консульства, вскрыть сейф, в котором хранилась книга военно-морских японских кодов и перефотографировать ее.
Утром японцы ничего не заметили. Американцы были довольны — они получили то, что хотели, и некоторое время свободно дешифровывали японские входящие и исходящие депеши.
Операции «Ночные выемки» успешно проводились и в последующие годы. Удачно сработали американцы в 1926 и 1927 годах, в сентябре 1929 года, в 1938 и 1939 годах.
Толи почувствовав утечку, то ли в период подготовки к войне против США, японцы стали чаще менять коды, что ставило американцев в трудное положение. В частности, 1 декабря 1941 года японцы снова заменили дипломатический код. Чтобы разгадать его, американским специалистам потребовалось более двух недель. Нападение японцев на Перл-Харбор оказалось для американцев полной неожиданностью.
В годы Второй мировой войны американские дешифровальщики заранее узнавали о планах японских морских операций, получали данные о политических и военных решениях, принимаемых в Токио и Берлине.
Данные о переговорах японцев со своими германскими союзниками активно перехватывали и дешифровывали англичане, которые делились со своими американскими союзниками сведениями о Японии, которые могли заинтересовать Вашингтон. С советской разведкой ни американцы, ни англичане такими сведениями в годы Второй мировой войны не делились.
Возможно, случайно, скорее всего, целенаправленно советский военный разведчик Лев Сергеев («Морис») установил контакт с одним из офицеров американской дешифровальной службы, который стал передавать ему сведения о Японии. Благодаря усилиям «Мориса» советская военная разведка получила возможность быть в курсе основных политических и военных решений, принимаемых в Токио относительно СССР. Эти сведения имели принципиально важное значение для Советского Союза особенно тогда, когда фашистская Германия вероломно напала на СССР. Вопрос о том, присоединится ли Япония к Германии в той войне и начнет ли она военные действия против СССР, имел существенное значение.
Важная информация по этому вопросу поступала и от Рихарда Зорге. Он и члены его группы докладывали в июне — октябре 1941 года, что Япония не намерена в первые дни войны начинать свои боевые действия по захвату советского Дальнего Востока.
Такие же сведения направлял в Москву из Вашингтона «Морис».
23 июня 1941 года разведчик докладывал начальнику Разведуправления: «Япония пока в войну не вступит…»