В Токио Исии тоже руководил уничтожением вещественных доказательств подготовки Японии к бактериологической войне.
Глава втораяАТОМНЫЙ МАРАФОН
В тридцатых годах XX века многие великие физики европейских государств мечтали об использовании атомной энергии в мирных целях и ведущей роли ученых в развитии человеческого общества. Об этом же думали и лучшие физики России. Но работа ученых в Германии, Великобритании, США и Японии, приблизившихся к раскрытию секретов атомного ядра, была подчинена политике, засекречена и направлена на создание нового сверхмощного атомного оружия.
Вначале в секретных документах разных стран новое оружие получило название «ураниевая бомба». Несколько позже появилось название «плутониевая бомба». Это были разные бомбы, но мощности их были огромными.
В 1945 году, возможно несколько раньше, новый вид оружия получил более точное название — «атомная бомба». С тех пор это название уже не изменялось. Когда же был создан еще один монстр — водородная бомба, специалисты решили: эти два чудовища должны называться одним специальным термином — «ядерное оружие».
В это же время исследования атомного ядра стали полем боя, на котором началась тайная и бескомпромиссная борьба разведок и контрразведок великих держав СССР, США, Великобритании, Германии и Японии. В той борьбе активное участие приняла и разведка Красной армии.
Первые сведения о намерениях Великобритании использовать атомную энергию в военных целях появились у советской военной разведки в августе 1941 года. В начале августа сотрудник лондонской резидентуры полковник Семен Кремер[328] (псевдоним «Барч») провел первую ветречу с британским физиком немецкого происхождения Клаусом Фуксом[329].
Этот ученый работал в Бирмингемском университете и имел непосредственный доступ к исследованиям, связанным с научной разработкой принципов использования атомной энергии в военных целях.
10 августа 1941 года в Центр из Лондона было отправлено следующее донесение: «Барч 8 августа провел встречу с германским физиком Фуксом, который сообщил, что он работает в составе специальной группы в физической лаборатории в Бирмингеме над теоретической частью создания ураниевой бомбы. Группа ученых при Оксфордском университете работает над практической частью проекта. Окончание работ предполагается через три месяца, и тогда все материалы будут направлены в Канаду для промышленного производства. Знакомый дал краткий доклад о принципах использования ура на для этих целей. При реализации хотя-бы 1 проц. энергии 10-килограммовой бомбыурана взрывное действие будет раено 1000 тонн динамита. Доклад высылаю оказией. Брион»[330]
С августа 1941 года по октябрь 1942 года Кремер провел с Фуксом 4 встречи и получил от него в общей сложности около 246 листов секретных материалов по британскому атомному проекту.
После завершения служебной командировки и отъезда полковника С. Кремера в Москву работой Фукса руководила разведчица Урсула Кучинская («Соня»)[331]. С октября 1942 года по ноябрь 1943 года Кучинская провела с Фуксом также 4 агентурные встречи и получила от него 324 листа секретных материалов о работах британских ученых, направленных на создание атомной бомбы.
В это же время на территории Великобритании действовала нелегальная резидентура военно-технической разведки Разведуправления Красной армии. Работой резидентуры руководил «Дюбуа». К работе этой резидентуры некоторое отношение имел разведчик-нелегал Ян Черняк [332](псевдоним «Джек»), который длительное время работал в различных европейских странах и в 1942 году по указанию Центра прибыл в Великобританию для осуществления вербовки британского ученого — физика Аллана Нанна Мея (псевдоним «Алек»)[333], сотрудника Кавендишской лаборатории. Эта лаборатория входила в состав Кембриджского университета и являлась одним из ведущих британских центров, занятых реализацией программы создания атомного оружия. «Джек» завербовал Мея и работал с ним несколько месяцев. За это время разведчик получил от агента 142 листа материалов по атомной проблеме.
Отдельные сведения о британском атомном проекте передавал резиденту военной разведки в Лондоне генерал-майору танковых войск И. А. Склярову и сам «Дюбуа». В частности, в феврале 1942 года генерал Скляров докладывал в Центр о том, что по данным «Дюбуа», англичане «…закупили весь возможный уран за последние шесть месяцев для взрывного дела. Проводятся опыты бомбардировки урана-235 нейтроном, который взрывает атом и происходит огромное выделение энергии»[334].
Понимая важность поступивших из Лондона сведений, которые подтверждались разными источниками (К. Фуксом, А. Меем и «Дюбуа»), начальник военной разведки генерал-майор А. Панфилов направил письмо начальнику спецотдела Академии наук СССР М. Евдокимову. Такое письмо было отправлено 7 мая 1942 года. В нем, в частности, говорилось следующее: «В связи с сообщениями о работе за рубежом над проблемой использования для военных целей энергии ядерного деления урана прошу сообщить, насколько правдоподобными являются такие сообщения и имеет ли в настоящее время эта проблема реальную основу для практической разработки вопросов использования внутриядерной энергии, выделяющейся при цепной реакции урана.»[335]
«В ответ на Ваш запрос от 7 мая 1942 года сообщаем, что Академия наук не располагает никакими данными о ходе работ в заграничных лабораториях по проблеме использования внутренней энергии, освобождающейся при делении урана. Мало того, за последний год в научной литературе, поскольку она нам доступна, почти совершенно не публикуются работы, связанные с решением этой проблемы. Это обстоятельство единственно, как мне кажется, дает основание думать, что соответствующим работам придается значение и они проводятся в секретном порядке.
Что касается институтов АН СССР, то проводившиеся в них работы по этому вопросу временно свернуты как по условиям эвакуации этих институтов из Ленинграда, где остались основные установки (циклотрон РИАНа), так и потому, что, по нашему мнению, возможность использования внутриатомной энергии для военных целей в ближайшее время (в течение настоящей войны) весьма маловероятна.
Если Разведывательное управление располагает какими-либо данными о работах по проблеме использования внутриатомной энергии урана в каких-нибудь институтах или лабораториях за границей, то мы просили бы сообщать эти данные в спецотдел АН СССР»[336].
После этого письма урановая проблема приобрела для военной разведки особую значимость, на которую, помимо добывания сведений, необходимых для ведения войны против Германии и ее союзников, следовало обратить особое внимание. Так у военной разведки появилось новое направление в работе — «Проблема № 1». Советскому военному атташе в Великобритании и руководителю лондонской резидентуры генерал-майору танковых войск И. А. Склярову (в то время он имел оперативный псевдоним «Брион») было дано указание «…обратить внимание на получение информации по урановой бомбе»[337]. Такое же указание поступило руководителю резидентуры военной разведки в Швейцарии Шандору Радо.
Летом 1943 года советская военная разведка смогла добыть сведения о содержании секретных переговоров президента США Ф. Рузвельта с премьер-министром Beликобритании У. Черчиллем, которые состоялись 19 августа в канадском городе Квебек. Руководители двух стран, которые являлись союзниками СССР по антигитлеровской коалиции, подписали секретное соглашение об объединении усилий по созданию атомной бомбы, о котором не сообщили И. В. Сталину.
4 сентября 1943 года «Соня» сообщила Центру данные о результатах совещания в Квебеке. Ей также стали известны конкретные задачи английских ученых Пайерлса, Чадвика, Симона и Олифанта, выехавших в Вашингтон. Эти данные У. Кучинская получила от Клауса Фукса, который в конце 1943 года выехал в США для совместной работы с американцами.
В справке Главного разведывательного управления о работе Клауса Фукса говорится: «За время работы на Разведуправление Красной армии Фукс передал ряд ценных материалов, содержащих теоретические расчеты по расщеплению атома урана и созданию атомной бомбы. Материалы направлялись уполномоченному ГКО СССР тов. Кафтанову, а позднее — заместителю Председателя Совнаркома СССР тов. Первухину.
Всего от Фукса за период 1941–1943 годов получено более 570листов ценных материалов»[338].
Этот документ был написан в 1945 году. В нем также говорится о том, что в январе 1944 года Фукс был передан «…для дальнейшего использования 1-му Управлению НКГБ, после чего наша работа с ним была прекращена…»[339].
Все материалы, полученные из Лондона, в 1941 году и в начале 1942 года руководством ГРУ были направлены Уполномоченному Государственного комитета обороны по науке С. В. Кафтанову.
В конце октября 1942 года С. Кафтанов вызвал из Казани И. Курчатова и поручил ему провести экспертную оценку материалов, добытых военной разведкой. Кафтанов передал Курчатову 228 страниц научных материалов, добытых Разведуправлением Красной армии.
Курчатов тщательно изучил переданные ему материалы и понял, что британские физики обогнали советских ученых в атомных исследованиях. Причиной этого отставания стало в первую очередь нападение фашистской Германии на Советский Союз, сорвавшее выполнение Плана научно-исследовательских работ по проблеме урана в СССР на 1940–1941 годы.