Из материалов военной разведки было видно, что английские физики Чадвик, Дирак, Фаулер и Коккрофт, к которым присоединились ученые Фриш, Холбан и Коварски, эмигрировавшие из Дании и Франции, направляют свои усилия на выявление возможности получения сверхвзрывчатых веществ путем использования ядерной энергии атомов урана. Курчатов решил подготовить докладную записку Председателю Совета народных комиссаров СССР Вячеславу Молотову. 27 ноября 1942 года он завершил работу над этим документом. В нем, в частности, говорилось, что:
«… В исследованиях проблемы урана советская наука значительно отстала от науки Англии и Америки и располагает в данное время несравненно меньшей материальной базой для производства экспериментальное работ…
Масштаб проведенных Англией и Америкой в 1941 году работ больше намеченного постановлением ГКО Союза ССР на 1943 г…
Ввиду того, что… возможность введения в войну такого страшного оружия, как урановая бомба, не исключена, представляется необходимым широко развернуть в СССР работы по проблеме урана и привлечь к ее решению наибо лее квалифицированные научные и научно-технические силы Советского Союза»[340].
Эта докладная записка является первым документом И. В. Курчатова, на основе которого руководство СССР приняло решение о возобновлении работ по созданию отечественного атомного оружия. Докладная записка Курчатова была подготовлена на основе материалов, добытых военной разведкой.
Молотов, прочитав докладную Курчатова, сделал на ней пометку: «…Т(ов). Сталину. Прошу ознакомиться с запиской Курчатова. В. Молотов. 28.ХІ».
Принятые в последующие годы постановления правительства определили основные направления работы советских ученых, конструкторов, внешней разведки НКГБ и разведки Красной армии в этой области. В феврале 1943 года ГКО было утверждено постановление об организации работ по использованию атомной энергии в военных целях. Курирование всех работ по атомной проблеме было поручено В. М. Молотову. Его заместителем, ответственным за вопросы обеспечения ученых разведывательной информацией, стал Л. П. Берия. Ровно через год Берия станет главным ответственным лицом за советский атомный проект, что во многом предопределит деятельность и ученых, и внешней разведки НКГБ, и военной разведки.
В начале 1944 года в Москве состоялось первое совещание руководителей военной разведки и разведки НКГБ по атомной проблеме. Его проводил Берия. В работе совещания принимали участие начальник военной разведки И. Ильичев и полковник А. Мильштейн. Разведку НКВД представляли П. Фитин, Г. Овакимян. Присутствовал на совещании полковник П. Судоплатов. Для повышения эффективности действий двух разведслужб в области добывания атомным секретов в НКГБ был создан отдел «С». Возглавить ее было приказано П. Судоплатову. Основными задачами этого подразделения были: «…координация деятельности работы Разведупра и НКГБ по сбору информации по урановой проблеме и реализация полученных данных внутри стран».
В начале 1944 года в работе советской военной разведки по добыванию атомных секретов наступил новый этап. Он характеризовался тем, что в соответствии с решением Л. Берия все усилия по проникновению на атомные объекты иностранных государств были сконцентрированы в одном разведывательном ведомстве. Таким ведомством стала внешняя разведка НКГБ. Военная разведка вынуждена была передать в НКГБ своего ценного агента Клауса Фукса. Такая же участь должна была постигнуть и Аллана Мея, который был направлен руководством британского атомного проекта в Канаду для работы в лаборатории Монреальского университета. Поскольку у внешней разведки НКГБ в Канаде в то время не было своих оперативных сил, Мей был временно выведен в консервацию. Связь с ним была восстановлена только весной 1945 года, когда в Канаде начала действовать резидентура военной разведки под руководством полковника Н. Заботина. Сотрудник этой резидентуры старший лейтенант Павел Ангелов по указанию Центра восстановил связь с Меем и работал с ним с мая по сентябрь 1945 года. За это время П. Ангелов (псевдоним «Бакстер») провел с «Алеком» 4 встречи, на которых получил 155 листов секретных материалов об американском атомном проекте и два образца окисей урана, которые представляли для советских физиков громадный научный интерес.
В сентябре 1945 года Мей возвратился в Лондон. Однако из-за предательства шифровальщика Гузенко, работавшего в канадской резидентуре военной разведки, связь с Меем в Лондоне не восстанавливалась. Несмотря на отсутствие каких-либо доказательств, Мей тем не менее был арестован британской контрразведкой и обвинен в передаче секретных материалов, как говорилось в предъявленном обвинении, представителю «одного иностранного государства». Меры, своевременно принятые Центром, позволили локализовать провал и вывести из-под удара Яна Черняка, который должен был восстановить связь с «Алеком» в британской столице.
В США в 1941–1945 годах, как и в Великобритании, создавали атомное оружие втайне от СССР — союзника по антигитлеровской коалиции. Но разведки НКГБ и Красной армии также смогли узнать о том, что делалось в секретных американских атомных центрах.
После совещания на Лубянке в феврале 1944 года начальник ГРУ генерал-лейтенант И. Ильичев дал указание резидентурам в Лондоне и Нью-Йорке активизировать работу по привлечению источников информации по «Проблеме № 1». В ГРУ было принято решение подключить к добыванию сведений по урановой бомбе глубоко законспирированных в этих странах разведчиков-нелегалов. В США одним из таких работников был «Ахилл». Под этим псевдонимом в США длительное время работал Артур Александрович Адамс. Человек удивительной судьбы, он родился и вырос в России, принимал участие в революционном движении, был арестован и осужден и отправлен в сибирскую тюрьму. Из ссылки бежал, выехал из России, проживал в Аргентине, затем переехал на жительство в Канаду, окончил университет в Торонто, работал в США на автомобильных заводах Форда, имел воинское звание майор резервного состава американской армии.
В 1920 году Адамс возвратился в Россию и стал одним из первых управляющих московского автомобильного завода «АМО», работал на ответственных постах в Главном управлении авиационной промышленности. В 1935 году по рекомендации Яна Берзина инженер Адамс стал сотрудником Разведуправления Красной армии, позже — руководителем нелегальной резидентуры в США.
В феврале 1944 года Адамс привлек к сотрудничеству американского ученого, который в ГРУ получил псевдоним «Кэмп». После первой встречи с «Кэмпом» Адамс направил начальнику военной разведки личное письмо, в котором говорилось следующее: «Дорогой Директор!..В США усиленно работают над проблемой использования энергии урания (неуверен, так ли по-русски называется этот элемент) для военных целей.
Для характеристики того, какое внимание уделяется этой проблеме в США, могу указать следующее:
1. Секретный фонд в один миллиард долларов… уже почти израсходован на исследовательскую работу и работу по созданию технологии производства названных раньше элементов…
2. Тысячи инженеров и техников заняты в этой работе. Сотни высококвалифицированных врачей изучают влияние радиоактивного излучения на человеческий организм. В Чикагском и Колумбийском университетах, где ведутся эти исследования, построены и действуют особые лаборатории. Специальная комиссия, состоящая из наивысших военных чинов и ученых, руководит этой работой…
3. Мой источник сообщил, что уже проектируется снаряд, который будет сброшен на землю. Своим излучением и ударной волной этот взрыв уничтожит все живое в районе сотен миль. Он не желал бы, чтобы такой снаряд был сброшен на землю нашей страны. Это проектируется полное уничтожение Японии, но нет гарантии, что наши союзники не попытаются оказать влияние и на нас, когда в их распоряжении будет такое оружие. Никакие противосредства не известны всем исследователям, занятым в этой работе. Нам нужно также иметь такое оружие, и мы теперь имеем возможность получить достаточно данных, чтобы вести самим работы в этом направлении.
4. Посылаю образцы ураниума и бериллиума»[341].
Материалы, добытые «Ахиллом», получили высокую оценку Народного комиссариата химической промышленности СССР. По его мнению, эти материалы «представляли исключительную ценность».
В мае 1944 года Адамс получил от «Кэмпа» еще 2500 страниц закрытых материалов по атомному проекту и новые образцы, которые через некоторое время оказались в Москве.
июня 1944 года из военной разведки в Наркомат химической промышленности были отосланы образцы урана, графита и тяжелой воды, добытые Адамсом, а также фотопленки всех материалов. Всего в 1944 году А. Адамс направил в Центр около 5000 листов секретных документов по американскому атомному проекту.
Кроме «Ахилла» военная разведка имела в США и других разведчиков-нелегалов. К добыванию сведений по «Проблеме № 1» были подключены граждане СССР разведчики-нелегалы «Дельмар», «Додж» и другие.
Особый интерес представляет разведывательная судьба «Дельмара». Она уникальна. В истории военной разведки он единственный человек, которому лично удалось устроиться на работу в закрытый ядерный центр США.
Под псевдонимом «Дельмар» в ГРУ числился разведчик-нелегал Жорж Абрамович Коваль. «Дельмар» работал в Ок-Ридже. Его информация из этого центра была ценной. Местонахождение этого объекта тщательно скрывалось американцами. Даже Клаусу Фуксу, который занимался разработкой математического аппарата газодиффузионного процесса и решением технологических проблем строившегося комплекса в Ок-Ридже, запрещено было посещать этот объект. В одной из лабораторий Ок-Риджа и работал советский разведчик «Дельмар». От него стало известно, что в Ок־Ридже производится обогащенный уран, что этот объект разделен на три основных литерных сектора (К-25, У 12и X-10). Все, что делалось в этих секторах, также стало известно советской военной разведке.