Разведчик «Додж» поддерживал контакты с агентом «Волк», который работал на фирме «Келоккс», выполнявшей заказы по американскому атомному проекту. Под псевдонимом «Додж» в США работал разведчик Михаил Суходрев. Координировал все действия разведчиков главный резидент военной разведки в США полковник П. Мелкишев. Он же — «Мольер», работавший в Нью-Йорке вице-консулом под фамилией П. Михайлов.
В это же время военная разведка получала сведения от агента, который имел условный псевдоним «№ 3». Этот источник изучал физические и химические особенности радиоактивных изотопов урана, имел большой круг знакомых среди американских атомщиков и передал советской военной разведке значительное количество ценных материалов по урановой теме.
Отечественная военная разведка в 1944–1945 годах смогла добыть сведения еще об одном секретном атомном проекте США. Речь идет о проекте, который имел условное наименование «Меррей хилл эриа» и представлял собой программу инвентаризации «глобальных запасов и месторождений радиоактивных элементов и установления над ними единого американского контроля»[342]. Данные об этой программе были добыты военным разведчиком Л. Сергеевым, который руководил резидентурой «Омега».
В соответствии с этим проектом американцы планировали ограничить доступ всех стран мира, кроме Великобритании, к мировым запасам урановых руд. По данным руководителя американского атомного проекта генерала Л. Гровса, эта задача была реализована к концу 1945 года на 97 процентов[343].
Не все планы военной разведки по «Проблеме № 1» осуществились. У разведчика-нелегала «Макса» был на связи агент «Атом». Этот американец имел доступ к базе данных по атомному проекту объемом 50 000 листов. От него было получено несколько документов. Но расширить это сотрудничество военной разведке в полной мере не удалось. Однако в целом отечественная военная агентурная разведка смогла добыть документальные сведения о состоянии и направлении работ в США по созданию атомного оружия и более 5000 страниц секретных документов.
Без внимания советской военной разведки не остался и германский атомный проект. По заданию Центра добыванием сведений о работах немецких физиков в 1941 году занималась резидентура военной разведки в Лондоне, которой руководил генерал-майор И. Скляров. На начальном этапе работы Клауса Фукса в Бирмингемской лаборатории ему была поручена экспертная оценка материалов о германском атомном проекте, которые добывала британская разведка с помощью своего агента «Гриффина», который находился в Германии. Сведения, которые «Гриффин» поставлял британской разведке, Клаус Фукс передавал советскому разведчику полковнику С. Кремеру.
Данные о германском атомном проекте добывала и резидентура «Дора». По указанию Шандора Радо этим занимался Пьер Ноэль, имевший широкие связи среди ученых Цюрихского университета. Один из них — профессор Гельбау, хорошо осведомленный о состоянии дел в гермайском атомном проекте, передавал сведения Пьеру Ноэлю, от которого они поступали в Москву.
Усилиями сотрудников военной агентурной разведки Красной армии в 1941–1949 годах было добыто 5785 листов секретных материалов об атомных проектах США, Германии, Великобритании и Японии и 25 образцов. Таковы количественные параметры результатов деятельности военной разведки по добыванию сведений об атомных проектах иностранных государств.
Научную значимость работы, проделанной военной разведкой по добыванию атомных секретов, дал руководитель советского атомного проекта академик И. В. Курчатов. По его мнению, материалы, добытые военной разведкой, принесли «громадную пользу нашим научно-исследовательским институтам», которые занимались «аналогичной проблемой».
Использование советскими физиками значительного количества материалов, добытых военной разведкой, ускорило процесс создания отечественной атомной бомбы.
В конце апреля 1999 года первый заместитель министра Российской Федерации по атомной энергии Л. Рябев в письме начальнику ГРУ генералу армии В. В. Корабельникову дал такую оценку работе военных разведчиков, добывавших атомные секреты: «Военнаяразведка внесла весомый вклад в дело создания отечественного атомного оружия»[344].
Разведчикам Яну Черняку в 1995 году и полковнику Артуру Адамсу в 1999 году (посмертно) были присвоены звания Героев России. Жоржу Ковалю звание Героя России было присвоено в октябре 2007 года (посмертно).
Атомные секреты добывали генерал-майор И. Скляров, полковники С. Кремер и Н. Заботин, майоры П. Мелкишев и П. Мотинов, старший лейтенант П. Ангелов, разведчики Артур Адамс и Ян Черняк, а также некоторые другие военные разведчики. В годы Великой Отечественной войны эти офицеры военной разведки решили одну из труднейших задач разведки — добыли сведения об атомных проектах США и Великобритании.
В Японии существовал свой атомный проект. Советским разведчиком, который узнал о том, что Япония в годы Второй мировой войны пыталась создать собственную атомную бомбу и, возможно, хотела опередить в этой области США, был майор Алексей Косицын. Он в 1942–1945 годах работал в Токио в качестве сотрудника аппарата военного атташе, познакомился с профессором Иосио Нисиной, ведущим ученым Института физико-химических исследований. В молодости Нисина учился в Копенгагене в Институте теоретической фиизики, слушал лекции Нильса Бора, был знаком с некоторыми ведущими физиками Германии и Англии.
В мае 1941 года военный министр Японии Хидэки Тодзио дал указание начальнику научно-технического управления военно-воздушных сил генералу Такео Ясуде изучить вопрос о возможности создания урановой бомбы. Видимо, японская разведка уже имела сведения о том, что подобные работы ведутся в Великобритании. Было решено все работы сосредоточить в Институте физико-химических исследований. Руководителем этих исследований был назначен профессор Иосио Нисина.
Стремление создать атомную бомбу так бы и осталось пожеланием Хидэки Тодзио. После блестящей операции в Перл-Харбор, где японская авиация за несколько часов уничтожила почти весь американский Тихоокеанский флот, военная удача некоторое время сопутствовала японским генералам, и им показалось, что атомная бомба им пока не нужна. Но военная удача — дама капризная. Через год положение стало изменяться не в пользу японцев. Вот тогдато опять в Токио вспомнили о тайном проекте Иосио Нисины.
Решение форсировать работы по созданию атомной бомбы было принято по нескольким причинам. Во-первых, к этому времени японская агентурная разведка добыла сведения о том, что в США ведутся секретные исследования в области ядерной физики с целью производства нового оружия, обладающего значительной разрушительной силой. Японское руководство полагало, что урановые бомбы могут быть применены американцами против вооруженных сил Страны восходящего солнца. Трагедия Перл-Харбор не могла быть забыта в Вашингтоне.
Некоторые аналитики японской военной разведки не исключали, что первый атомный удар американцы нанесут по германской армии. Но это предположение, если такое и существовало, менее всего беспокоило генерала Тодзио, который стал премьер-министром Японии. Ему необходимо было думать о возможных угрозах собственной стране, которая воевала против США.
Во-вторых, в связи с большими трудностями Японии в 1942 году в тихоокеанской войне возникла необходимость создать такое оружие, которого еще не было у американцев. Это помогло бы Японии добиться успеха в войне против США и других европейских стран, а также против СССР и Китая.
Японский урановый проект, однако, с самого начала был обречен на провал. В стране не было собственных запасов урановых руд, производственных мощностей для получения обогащенного урана, тяжелой воды, чистого графита и других компонентов, необходимых для научных исследований и практических работ по созданию атомной бомбы. Энергетические возможности Японии в годы Второй мировой войны тоже были ограничены.
Иосио Нисина, как любой другой ученый и увлеченный исследователь, был в курсе самых «модных идей» в физике того времени и верил в свой успех. В его распоряжении были лаборатории Института физико-технических исследований и Исследовательского института авиационной техники. Ему были подчинены около ста молодых ученых-физиков, которые получили освобождение от службы в армии.
В 1942 году к армейскому атомному проекту решил присоединиться и императорский флот. Под его «крышей» был учрежден Комитет по использованию достижений ядерной физики. Адмиралы и генералы мечтали о новом оружии, которое, как они надеялись, должно было помочь им добиться победы.
В урановый комитет был включен и профессор Риокити Сагане. До войны он побывал в США, где проходил стажировку в Калифорнийском университете. Время, которое Сагане провел в США, было очень важным для расширения познаний этого способного физика. Он познакомился со многими физиками из США и Великобритании. Более того, он обладал исключительной памятью, внимательностью и обостренной наблюдательностью. Посещая американские лаборатории, он получал ценные сведения.
К японскому атомному проекту были также подключены физик Ценесабуро Асада и два профессора — Бунсаку Аракацу и Асаси Киеути. Председателем этого комитета стал Иосио Нисина. Возможно, поэтому японский урановый проект получил неофициальное название «Проект “Н”».
К концу 1942 года японское наступление в западной части Тихого океана было остановлено. Поражения японской армии вынудили японское командование покинуть захваченные ранее территории.
Война в зоне Тихого океана постепенно стала приближаться к той территории, где она когда-то зародилась, то есть к Японии. Чем ближе подходила опасность нанесения по Японским островам авиационных ударов американских бомбардировщиков, тем резче требовали японские генералы и адмиралы от своих ученых ускорить создание ураниевой бомбы.