Эти два добровольных информатора сообщили разведчикам, что в районе, где они живут, дислоцируется японский отряд, солдаты которого нападают на населенные пункты, грабят казаков, отбирают продовольствие, убивают сопротивляющихся.
Командир дивизии приказал сформировать специальный оперативный отряд, задачей которого было выявить место дислокации неизвестной японской военной группы и уничтожить ее. В состав отряда были включены разведывательная рота и кавалерийский разведывательный эскадрон. В качестве сил огневой поддержки отряду были приданы две самоходные артиллерийские установки. Командовать этим отрядом было поручено старшему лейтенанту Павлу Сухову.
Учитывая то, что отряду придется столкнуться с неизвестным японским подразделением, Сухов попросил командира дивизии разрешить взять из состава японских военнопленных одного полковника, который сносно владел русским языком. Он мог оказать помощь в проведении переговоров с командованием японской группы.
С помощью прибывших в дивизию местных жителей, которые стали проводниками, разведчики быстро выдвинулись в район действий японской группы. Оказалось, что японцы создали хорошо оборудованный опорный пункт. Изучив подступы к нему, разведчики поняли, что японцы полностью отрезаны от их основных сил. Данный опорный пункт противника был обречен. Однако солдаты и офицер, которые находились в нем, были хорошо вооружены и оказывали серьезное сопротивление.
Изучив обстановку, Сухов принял решение нанести по японскому укрепленному пункту артиллерийский удар. Возможности двух артиллерийский установок были, естественно, ограничены. Однако внезапный удар должен был произвести на японцев соответствующее впечатление и поубавить желания оказывать сопротивление.
Выстрелы самоходных установок поразили цели, которые предварительно были засечены разведчиками. Прицельные выстрелы самоходных установок, поддержанные пулеметным огнем разведчиков, сделали свое дело.
Когда стихли разрывы артиллерийских снарядов, Сухов приказал японскому полковнику приблизиться к рубежу обороны противника и объявить оборонявшимся самураям, что японский император приказал всем солдатам и офицерам Квантунской армии прекратить сопротивление.
Полковник выполнил распоряжение. Он приблизился к рубежу обороны и провел переговоры с оборонявшимися японцами. Возвратившись в расположение отряда, он доложил Сухову, что на высотке закрепился батальон, командир которого ему не поверил и назвал его предателем. Японский полковник назвал своих соотечественников, закрепившихся на высотке, камикадзе, которые будут сражаться до последнего.
Сведения были неутешительными. Оценивая обстановку, Сухов принял решение нанести по японскому опорному пункту второй артудар, развернул в боевой порядок разведроту и приказал разведчикам с флангов обстрелять позиции противника из ручных пулеметов.
Через десять минут после нанесения удара в обороне японцев появился белый флаг. К оборонявшимся японцам вновь был направлен полковник. На этот раз он провел переговоры более успешно. Он приказал оборонявшимся японцам построиться в колону по четыре и привел эту колону к месту нахождения оперативного отряда. В руках японских камикадзе Сухов увидел белый флаг.
В составе захваченного японского отряда было 120 человек. Под конвоем разведывательного эскадрона этот отряд пешим порядком был отправлен в Муданьцзян.
После окончания Высшей спецшколы Генштаба Красной армии на Дальний Восток был направлен и разведчик В. Иванов. Его назначили в разведотдел штаба Дальневосточного военного округа, а его друг В. Бугров получил назначение на должность в 88-ю отдельную бригаду. Эта бригада была сформирована летом 1942 года из китайских и корейских партизан, вытесненных японскими карателями на советскую территорию. Призывали туда и советских граждан корейского и китайского происхождения, а штаб был укомплектован советскими офицерами. Всего в бригаде было около 500 человек. В ее состав входили 4 китайских и 1 корейский батальон, которым командовал будущий лидер Северной Кореи Ким Ир Сен. В своих воспоминаниях о нем В. Иванов писал: «…Уменя есть редкая фотография командного состава 88-й бригады. На этом групповом снимке Ким Ир Сен, как и все остальные, в советской военной форме, в наших погонах, — ведь бригада была регулярной частью Красной армии, а Ким Ир Сен имел звание капитана и был даже награжден орденом Боевого Красного Знамени…»
88־й бригаде повоевать не пришлось. Солдат и офицеров берегли для того, чтобы из них, наиболее грамотных и подготовленных, создать организаторов и руководителей нового китайского и корейского хозяйства на освобожденных от японцев территориях.
На рассвете 9 августа в составе разведбата 361 — й стрелковой дивизии 15-й армии Иванов форсировал Амур неподалеку от села Ленинское. Обеспечивали переправу катера Амурской военной флотилии. Ни во время переправы, ни при высадке в Тунцзяне и Фуцзыне, ни на следующее утро наступавшие не встретили серьезного сопротивления — японцы явно не ждали появления войск Красной армии в этот день и час. Высадка главных сил также прошла почти беспрепятственно, и войска стремительно двинулись в глубь маньчжурской территории.
Серьезные бои на этом направлении начались лишь 12 августа в районе Цзямуси, где у японцев имелся укрепрайон.
Прорвав японскую оборону, дивизия продолжила наступление на Харбин. Большую помощь наступавшим войскам на этом направлении оказывали бронекатера, канонерские лодки и мониторы Амурской военной флотилии, высаживающие десанты по берегам Сунгари. В Харбин войска вошли 20 августа, но никакого сопротивления здесь уже не встретили — накануне город был освобожден небольшим воздушным десантом 1-го Дальневосточного фронта.
Китайское население встречало советских солдат дружелюбно. Китайцы дарили бойцам Красной армии цветы, фрукты, угощали пампушками.
Русская эмигрантская молодежь, встретила советских солдат тоже дружелюбно. Бывшие белогвардейцы, обосновавшиеся в этих краях после Гражданской войны, относились к советским солдатам и офицерам настороженно. Но это продолжалось недолго.
По окончании войны, в сентябре 1945 года, Иванова направили для прохождения службы на Сахалин. Южная половина острова в 1905 году, после поражения России в русско-японской войне, отошла к Японии, которая хозяйничала там 40 лет. В 1945 году эти утраченные территории были возвращены Советскому Союзу.
Во время Маньчжурской операции отличились многие войсковые разведчики. Шесть разведчиков стали Героями Советского Союза.
Капитан Леонов Виктор Николаевич, командир морского разведывательного отряда, за мужество и героизм, проявленные в бою при высадке морского десанта Тихоокеанского флота на восточное побережье Северной Кореи, был награжден второй медалью «Золотая Звезда» и стал дважды Героем Советского Союза.
Глава четвертаяТОКИО: АВГУСТ 1945-го
Москвич генерал-майор Иванов Михаил Иванович проживает с семьей в районе Курского вокзала. Я знал, что в годы Второй мировой войны он работал в Токио в советском консульстве и тайно выполнял задания советской военной разведки.
Получив разрешение на встречу с Ивановым, я оказался в его квартире. Хозяева, предупрежденные руководителем президиума Совета ветеранов военной разведки генерал-полковником А. Г. Павловым[345], предложили пройти в рабочий кабинет Михаила Ивановича. На столе появились чашечки с ароматным горячим чаем.
Вначале Иванов задавал вопросы, на которые мне приходилось отвечать. Затем речь зашла о его оперативной работе в Японии. Михаил Иванович даже через шестьдесят лет, прошедших после того, как он выполнял специальное задание в Японии, не забыл о требованиях конспирации и рассказал только о своих впечатлениях об августе 1945 года в Токио. Рассказ его был интересен, так как Иванов был одним из свидетелей агонии японской империи.
В 1945 году Иванов был сотрудником резидентуры советской военной разведки в Токио. Утром 9 августа из сообщений по радио сотрудники резидентуры узнали о том, что Советский Союз объявил войну Японии. О том, что это может произойти, офицеры резидентуры догадывались, так как из Центра поступили указания, в соответствии с которыми им пришлось принимать меры по подготовке к работе в чрезвычайных условиях. Все было еделано своевременно и незаметно.
Далее Михаил Иванович, кандидат военных наук, который приближался к своему девяностолетию, рассказал о том, что происходило в Токио и японском правительстве.
Генеральный секретарь кабинета Сакомидзу узнал о начале военных действий Красной армии против Японии тоже утром. Он прибыл в частную резиденцию премьера Судзуки и молча вручил ему перехваченное сообщение американской радиостанции. Читая его, премьер пробормотал: «Этого надо было ждать. Войне пришел конец…»
Ранним утром того же дня в резиденцию премьер-министра явился министр иностранных дел Того. В это время премьер Судзуки находился на аудиенции у императора, который накануне получил информацию о том, что американцы сбросили атомную бомбу на Нагасаки. По возвращении от императора премьер Судзуки приказал
Сакомидзу оформить документ с заявлением об окончании войны на основе Потсдамской декларации. Вероятно, на встрече премьера с императором было принято предварительное решение начать переговоры о перемирии.
Судзуки заявил Того, что последовавшие одно за другим события — атомная бомбардировка японских городов и вступление Советского Союза в войну против Японии — изменили военную обстановку. «Теперь нет никакой надежды, — сказал премьер Судзуки, — изменить ход событий сражения за собственную территорию Японии. Есть только два пути: принять Потсдамскую декларацию или ждать полного развала государства. Правильным будет только первое…»
В резидентуре советской военной разведки в Токио не могли знать, что поздно вечером 9 августа в бомбоубежище императорского дворца по просьбе председателя Высшего совета по руководству войной было созвано экстренное совещание, на котором присутствовал император Хирохито. Открыл совещание премьер-министр Судзуки. Он зачитал проект ответа на требование Потсдамской декларации, подготовленный министром иностранных дел Того. В проекте было сказано: «Японское правительство принимает условия, выдвинутые совместной декларацией трех держав от 26 июля, понимая их в том смысле, что они не содержат требований, затрагивающи