Пятый батальон закрепляется на захваченном утром первым батальоном 79-м опорнике.
– Может, это наши гасят? – спрашивает Бекас у низенького угрюмого шахтера Ракеты, который стоит рядом и молча следит за изображением на экране.
– Нет, – хрипло отвечает Ракета, – наша РЭБ купольная, она бы «Мавик» уже погасила. А это – американская, работает слоями. Если высоту сменить, то РЭБ коптер потеряет – и можно лететь дальше.
– Хватит, – решает Бекас.
Коптер летит на запад, оставляет позади 80-й опорник, впереди на заросшем лесом холме Бекас различает движение, приподнимает коптер повыше, зависает неподвижно и, «наезжая» камерой, исследует каждый метр леса. На вершине холма пятеро «укропов» что-то копают. Шестой должен наблюдать за передком, но почему-то смотрит в тыл.
Бекас передает управление коптером Ракете и вытирает ладони о разгрузку, оглядывает хмурые стылые лица разведчиков: снайпер Сайгон, пулеметчики Лис и Кащей, на подхвате – Ракета. Лис, Кащей, Ракета – мобилизованные шахтеры. Это их первый бой. Сайгон – снайпер тертый.
– Их пятеро, нас пятеро. Рискнем? Боевое крещение вам будет. Холм удобный, отобьем, НП оборудуем. Они половину работы за нас уже сделали. Готовы?
Шахтеры молчат, лишь Кащей кивает. Ну вот и нашелся моральный лидер группы.
– Просто верьте: страха нет! За мной! – Бекас шагает вперед и включает рацию: – Сигма, я – Бекас, выдвигаемся, прием.
Бекас короткими перебежками огибает слева поляну, на которой опустил ствол подбитый утром украинский танк. Две мысли беспокоят командира разведвзвода: «Во-первых, у шахтеров первый бой, оглянуться бы, не отстали ли? Но оглянуться – значит проявить недоверие, а в разведке главное – доверие. Во-вторых, маршрут. После утреннего артобстрела лес поредел, туман поднялся высоко, и если «немцы» успели поднять коптеры, нас сейчас засекут».
– Бегом! – кричит Бекас, ему кажется, что кусок открытого пространства между высокими пеньками, оставшимися от соснового бора, нужно преодолеть как можно быстрее.
Он понимает, что оторвался от шахтеров, но чуйка толкает его вперед.
Своего прилета Бекас не слышит. Чуть ли не в метре за спиной командира разведчиков прилетает танковый снаряд. Черный куст разрыва, оседает дым вперемешку с грязью. Оглохший Бекас трясет головой, оборачивается и делает несколько шагов назад. Щупает плечи руками: цел? На третьем шаге его походка твердеет, и Бекас выходит к ошалевшим шахтерам прямо из стены дыма вперемешку с опадающей землей.
Шахтеры стоят как вкопанные. Пулеметчики опустили оружие.
– Чё встали? – спрашивает Бекас. – Умирать рано! Погнали дальше!
Глаза шахтеров теплеют, они подбираются, бегут за командиром.
«Теперь они будут катать квадратное, если я прикажу, и носить круглое». – Бекас доволен.
Они залегают на склоне в тридцати метрах от гребня. Видимость отличная, среди деревьев мелькают лопаты и каски украинцев с ярко-зелеными проплешинами по бокам. Хохлы беспечны. Утром они дали прикурить москалям и не верят, что кто-то из орков способен на дерзкий проход в глубину нейтралки.
Бекас жестом подзывает Ракету к себе:
– Мы штурманём. Сайгон начинает.
Сайгон словно слышит слова командира и припадает к СВД. На таком расстоянии сложно продемонстрировать мастерство снайпера. Любой может попасть. Но Сайгон – красавец. Он подлавливает момент, когда сразу две каски копающих окоп украинцев видны над бруствером, и стреляет дважды, будто дуплетом.
По черепам щелкает, Бекас вспоминает выражение кого-то из взводных сержантов и бросается вперед. Есть несколько мгновений, чтобы преодолеть пространство до того, как противники успеют схватиться за оружие. Пулеметчики молотят по гребню, не позволяя уцелевшим хохлам поднять голову.
Два трупа с ярко-зелеными повязками в неглубоком окопе. Где остальные? Окопы не соединены траншеей, по ним не пробежать. Он слышит автоматную очередь за спиной и видит трех убегающих врагов. Бекас чертит автоматной очередью полосу на песке, утыкается ею в спину ближайшему хохлу. На таком расстоянии броник не спасает от автоматной очереди. Если первая пуля попадает в кремниевую пластину, крошит ее, то вторая пуля входит в это место как в масло. Хохол падает ничком и дергается, старается перевернуться на спину. Отходит. Двое уцелевших скрываются за деревьями.
Бекас смотрит туда и хватает бинокль на груди. Бинокль – с тепловизором. Многочисленные фигурки внизу разбегаются, рассредоточиваются, залегают.
– Окапываться!
Бекас считает «укропов». Сорок один человек!
Шахтеры действуют как на учениях. Лис и Ракета смещаются на правый фланг, Кащей, Сайгон уходит на левый. Выбранный Бекасом для наблюдательного пункта холм – дюна – представляет собой заросшую лесом подкову, раскрытую в сторону хохлов. Склоны в глубь кратера и отроги подковы пологие, склон, по которому пятерка Бекаса штурманула хохлов, – крутой.
Командир у «немцев» опытный, немедленно, чтобы не дать группе Бекаса закрепиться на будущем НП, он бросает в атаку всех сорок человек. Украинцы атакуют в лоб прямо по склону, бегут толпой, не успев рассредоточиться. Мобики? Бекасу некогда командовать, он ведет огонь из автомата. Он и доложить-то не успел. Чё там вещал Гризли? «Если командир лично ведет стрелковый бой, значит, он где-то облажался». И где сейчас Гризли? В Кремле? Обмывает Звезду?
Короткая атака отбита. Оба пулеметчика прижали хохлов к земле, и теперь Сайгон выщелкивает тех, кто дергается.
– Аляска, Аляска, я – Бекас, прием! – кричит Бекас в рацию.
– Бекас, я – Аляска, да.
– Аляска, я – Бекас, захватили возвышенность, точка четыреста западнее 80-й точки и триста пятьдесят восточнее 124-й точки, веду стрелковый бой. Прошу бопасы. Прием!
Просить подкрепления бесполезно, Бекас помнит утро и потери первого батальона.
– Сигма, Сигма, я – Аляска, свяжитесь с Бекасом, обеспечьте поднос, прием. – Голос командира полка спокоен.
– Аляска, я – Сигма, повторите, не принял, прием.
Кэп звереет:
– Сигма, я – Аляска, обеспечить Бекаса бопасами, связь через личку, как понял? Прием!
– Аляска, я – Сигма, да.
Бекас ждет вызова Сигмы и осматривает склоны дюны. Хохлы жмутся к деревьям, но ведут плотный огонь по гребню.
Первый снаряд трещит в воздухе и взрывается позади Бекаса, по ту сторону гребня. Осколки и взрывная волна уходят над головами группы разведчиков. Отлично! Американская артиллерия ведет отсекающий огонь, не позволяя Сигме подбросить подкрепление. «Ну и ладно, – думает Бекас, – на пару атак бопасов хватит».
Шахтеры прекратили огонь и окапываются, не обращая внимания на близкие разрывы. М—777 стреляет одна. Хохлы уползли. Рация молчит.
– Копаем норы от кассеток! – кричит Бекас.
Артобстрел завершается коротким артналетом шести советских 152-миллиметровых снарядов. Стволы гаубиц расстреляны, поэтому снаряды ложатся по обе стороны гребня.
– Все целы? – кричит Бекас.
Удивительно, но все целы. А что? Гребень – отличное место для окопов. Точно в гребень попасть тяжело, а любой прилет за гребень или перед ним означает уход осколков и взрывной волны вверх.
Обстрел прекращается. Бекас прислушивается. Бой на позициях обоих батальонов прекратился. В небе жужжит коптер. Наш или украинский? ХЗ! Слышен далекий выход и близкий хлесткий прилет. По НП Бекаса начинает работать танк. Рация молчит.
Бекас энергично копает, ему не хочется сильно отстать от шахтеров. Скоро он понимает, что окопы вот-вот станут полного профиля. Лис с Ракетой соединяют их ходом сообщения, хотя бы по колено, чтобы переползать. Траншею они стараются увести за гребень.
– Что у нас из бопасов? – кричит Бекас.
Ему докладывают, сколько осталось магазинов и ручных гранат. Одна атака – и все.
– Сигма, я – Бекас, прием.
– Бекас, я – Сигма, да!
– Сигма, я – Бекас, что с бопасами? Прием!
– Бекас, я – Сигма, стихнет – поднесем! Прием!
– Сигма, я – Бекас, да.
На холм падают реактивные снаряды. «Град»! Каждый из разведчиков старается зарыться в нору, выкопанную в стенке окопа.
Бекас считает взрывы, сбивается, выплевывает невесть откуда взявшуюся горсть песка во рту. Едва стихает, хрипит:
– «Трехсотые» есть?
Ему не отвечают.
Вторая атака аналогично первой – в лоб. Командир хохлов делает ставку на скорость? «Так кто же перед нами, нацики из 95-й или дедки из 42-й бригады?» Больше Бекасу думать некогда, он ведет огонь по мечущимся среди сосновых стволов фигуркам.
Атака захлебывается, но стрелковый бой не прекращается. Теперь «немцы» пытаются приблизиться, использую любую складку местности и любое деревце. Вот только сосны в Серебрянском лесничестве не слишком толстые, и десантники четко видят перемещения противника.
Пулеметы Кащея и Лиса умолкли. Лишь изредка слышны одиночные выстрелы из автоматов и звонкий выстрел СВД Сайгона. Это его война. Расстояние небольшое, противник не может толком укрыться, едва высовывает каску – получает по черепу. Ракета тоже прекращает огонь. Сайгон методично отстреливает любого шевельнувшегося хохла.
За спиной Бекаса пыхтение. Четверо бойцов из второго батальона волокут цинки с патронами, пятый тащит ведро, из которого торчит рукоятка ЛПО—97. Ведро наполнено ВОГами. ЛПО – вообще-то огнемет, но боеприпасы принесли осколочные. Бекас чешет лоб, вспоминая: «Можно ли ЛПО использовать как гранатомет? Ну, раз притащили, выходит, можно». Громоздкие цинки не уместились в окоп Бекаса, но ругаться нет сил. Бойцы из второго батальона молча уползают. Боятся?
Ракета приползает на четвереньках, берет цинк.
Бекас изучает ведро ВОГов у своих ног – придется работать самому.
По позиции разведчиков снова работает танк.
Глава 10Решительные парни
Шамиль-Тихий неподвижно сидит, прижавшись спиной к дальней стенке окопа. Над ним перекрытие из бревен, впереди – широкие сектора стрельбы, сосновые ветки маскировки не мешают Тихому гипнотизировать лес в направлении 124-го опорника хохлов.