– А-а-а… – Сержанту неинтересны «нетвойняшки».
– Мы несем ответственность за русское население Украины, за этих людей, которые нам доверились и позвали на помощь.
Сержант молчит, но слушает.
– А «нетвойняшки» в тылу – они даже за себя не в состоянии ответить. Не то чтоб друг за друга.
– Я другую ответственность имел в виду, друг за друга в бою. Если человек – пьяница, как на него можно положиться? – На этой фразе сержант обрывает разговор.
– Приехал? – Угрюмый Купол обнимает Прозу на ступенях госпиталя. Первый этаж высокий – ступеней много.
Вышедшие покурить раненые сверху наблюдают за разгрузкой подарков «на 8 Марта» – взгляды скорее равнодушные, чем любопытные. Проза немедленно замечает это Куполу.
– Сейчас более-менее со снабжением, – объясняет Купол, когда они поднимаются по лестнице на третий этаж в его комнату, – И приколов хватает.
– Например?
– Иногда такую пургу присылают – хоть стой, хоть падай. Юбки, гетры, детские халаты. О, недавно прислали морские тельняшки детского размера. Мозаику 3D присылали, видимо, чтобы мы тут не скучали.
– Люди от души это делают! – заступается за далеких гражданских волонтеров Проза.
– Понятно, что от души, – улыбается Купол, – мы не ругаемся. От души «письма солдату» – вот это по-настоящему трогает. Но распределять надо грамотно.
– Это как?
– Ну, чтобы не было, что в одном подразделении целые коробки нераспечатанных детских писем, а в другом – ни шиша.
– Замполиты недорабатывают?
– Недорабатывают.
– А что сейчас больше всего нужно?
– Пижамы больших размеров. Именно больших размеров ХБ. Мы их в БПК отдаем стирать, там их кипятят, садятся сразу. Так что больших размеров пижамы – любое число возьмем.
Они садятся за стол: Проза на кровать, Купол – на стул. Повара – парень и девушка – накрывают на стол. Рацион со времен Херсона не изменился. Каша, тушенка, капустный салат.
– Из историй? – Купол задумывается. – Берислав же помнишь? Стою на крылечке, курю. Три танка подъезжают. Пылят. Старлей вылез, подошел – «пустите переночевать». «Ну, ночуй – не жалко!» Полчаса проходит, танкисты всё у брони возятся.
– Что за танки были?
– Т—90. Так вот, полчаса проходит, человек двадцать из грузовиков: «Пустите переночевать», замызганные все. Чую – не то что-то. «Откуда вы?» – спрашиваю. «Из-под Дудчан». Спустился к себе, позвонил, так оттуда хохлы прут! Вышел к ним: «Ах вы, сукины дети, в госпитале решили спрятаться, а «немцев» я с ранеными должен останавливать? А ну – марш на позиции!» И выгнал их, и танкистов тоже. О! С человечком тебя сейчас познакомлю! Отправляем его завтра. Успей поговорить.
Купол на диете, оставляет кашу недоеденной, уходит, через пару минут возвращается с раненым на костылях и снова уходит – привезли свежую партию раненых.
Виталий – Партизан – комбат 834-го полка, подполковник, ранен в ногу, в разговоре то и дело морщится. Темная щетина уже проступает на бритой когда-то голове, но глаза веселые.
– А я накаркал себе судьбу! – с гордостью говорит Виталий.
– Как?
– Интернет есть? Наберите в Ютубе «Позовите меня на войну». Только спел, только выложили – повестка приходит! Так я вернулся в ВДВ.
Они слушают ролик Виталика, потом долго жмут друг другу руки.
– А моих однокашников – подполковников и полковников – пенсионеров не берут на войну, – рассказывает Проза, – служили они, служили, сейчас ПВО – главный род войск, а фигушки: не нужны старые полковники Родине!
– Может, потому, что времени много прошло? – предполагает Виталий. – Я-то всего два года как уволился.
Купол возвращается с незнакомым военным, указывает на Прозу:
– Вот! Говори!
– Вы, говорят, уазиками дивизии помогаете? Можно нам один?
– Это – медик артполка, – представляет его Купол.
– Ну вы, ребята, даете! – возмущается Проза. – Где вы раньше были? Мы уже штук семьдесят поставили в разные подразделения, одна ветошь осталась.
– Нам для раненых, – мямлит медик артполка.
– Поищем, конечно, – обещает Проза.
– Тогда можно и нам в госпиталь? – просит Купол. – Один!
– Вам тоже уазиков не досталось?
И медик, и Купол отрицательно качают головами.
– Скромные все, аж противно!
Из госпиталя Прозу везет «медичка» – бывшая скорая. Водитель, невысокий, с черными как смоль волосами, не знает, кто такой Проза, смущается, принимает его за начальство. Едут молча. Проза ощущает себя одиноким. Все, к кому он ехал, герои его первой книжки…
Хотел поделиться… подписать… Автограф…
Они же в тексте себя находили!
Стерлись. Дурацкий глагол. «Двухсотые» и «трехсотые».
Проза теребит смартфон, но слезы мешают читать сообщения Тёмы.
– Можно у магаза остановиться? – неуверенно просит водитель.
– Конечно. – Прозе не хочется разговаривать, но зачем же смущать человека? – Я не начальство, я – писатель. Книжку про десантников написал.
– Ух ты!
Начинается необязательный разговор – из тех, что порядком поднадоели Прозе, и он прерывает рассуждения водителя о великой русской литературе вопросом:
– А вы давно тут?
– С самого начала. С Киева.
– И где тяжелее всего воевалось?
– Под Херсоном. – Водитель всматривается в дорогу. – По пять-шесть раз в день через Каховский мост мотались с ранеными и обратно… под «хаймерсами», средь бела дня. Тогда страшно было. Раз еду, возвращаюсь пустой. Я только тяжелых отвез. А навстречу наш КамАЗ с легкими «трехсотыми». Там еще изгиб такой был…
– Да, я помню, они по нему целились все время.
– Вы там тоже были? – Водитель поворачивает голову к собеседнику.
– Был… И тоже по этой дороге ездил, пока легковые пускали.
– Да. Потом перестали пускать, оставили мост только для раненых.
– Остальных паромом, да.
Водитель молчит, вспоминает что-то свое, потом продолжает рассказ:
– И вот встретились мы у этого места как раз, ладошками друг другу помахали, там сложно разъехаться было. Но разъехались, и только метров двести я отъехал, аккурат по тому месту, где мы встретились, прилет «химеры». Словно они специально старались подловить две машины на мосту.
– Ага, однажды по машине СОБРа попали, полный кузов народу. Помню тот случай.
– И вот чему меня тогда война научила: искать золотую середину, держаться ее. Чуть быстрее или чуть опоздай я тогда – и привет. Одинаково смерть!
– Это, кажется, наш КамАЗ, тормозните, пожалуйста!
Старший машины – Турист. Все разведчики – на задаче, а сторожившего тыловое расположение роты Туриста послали на лесопилку за материалами для часовни: доски, мебельные щиты – все, что сумеют добыть.
Проза сидит посередине, справа Турист, он успел связаться с женой и теперь рассматривает фотографии из дома на смартфоне.
КамАЗ трясет – читать новости, только что скачанные у магазина, где была зона Wi-Fi, невозможно.
Салон в идеальном состоянии, блестит свежей краской, все чистое, словно водитель только что на мойке побывал.
– Как? – удивляется Проза.
– Машину надо любить, – усмехается водитель.
Ему под сорок, черный «ежик» на голове лишь слегка тронут сединой на висках.
– В ноябре возил по лесу лес на КамАЗе. Чахотка-а-а-а! Вторая передача – и все! Кряхтел весь, пердел и скрипел. Потом в ремроте ему аппаратуру раскомпьютерили, и поехал! Этот – новый! Нет, не буду врать, хороший образец. А вот «Урал» новый получал недавно, тот весь развинченный. Такое чувство, что на заводе ключей нет. А здесь я все поправил, все подтянул, отрегулировал.
– А разница с водителями-контрактниками есть?
– Они ни хрена не умеют, не знают. А у нас опыт, стаж, на разной технике на гражданке накатался. А он в КамАЗ садится и по рулевой колонке кулаком бьет. «Зачем?» – спрашиваю. ГУР барахлит, отвечает. Этот «чайник» даже не знает, что гидроусилитель у КамАЗа не там! Он на «Урале» до этого ездил.
На лесопилке Проза остается в кабине, чтобы почитать наконец новости без тряски. Но водитель и разведчик быстро возвращаются.
– Едем за этим мужиком, он покажет, где лесоматериалы дешевле. – Турист указывает на фиолетовую «Ладу»-«четверку».
КамАЗ трогается.
– И вообще, – добавляет разведчик, – он посоветовал к администрации обратиться, они могут нам лес бесплатно выделить. Квота какая-то есть.
– Ну да. А то вы к лету совсем лес «съедите», – замечает Проза.
– В смысле?
– Надо выделять районы заготовки дров. А то бойцы – люди простые, далеко ходить не будут, скоро вокруг расположения одни пустоши останутся. И привет маскировке.
– Согласен, надо поднять вопрос.
Проза обращается к водителю:
– Скоро стемнеет, а у нас ни навигатора, ни Яндекса, ни карт бумажных. Едем непонятно куда. Как возвращаться планируете?
– А я дорогу запоминаю! – со спокойной гордостью отвечает водитель.
– Когда книжку подарите? – напоминает Прозе Турист.
– Сейчас приедем – сразу подарю.
– …И очисти ны от всякия скверны… – Отец Пересвет обходит строй бойцов третьего батальона, они расступаются перед ним. В руках у батюшки крест, десантники прикладываются к нему. – Святый Боже, Святый Крепкий, Святый Безсмертный, помилуй нас! – непрерывно повторяет отец Пересвет.
Наконец батюшка останавливается перед строем.
– Веруйте! Веруйте! Веруйте! Крепко веруйте в Господа нашего Иисуса Христа и Пресвятую Богородицу! Веруйте, что Бог нам дал и нашего президента! Веруйте крепко! Молитесь за свой народ! Переживайте за свое Отечество! Только тогда мы становимся настоящими верующими, православными людьми! Когда мы переживаем. Не судим, а переживаем! За свой народ, за своих офицеров замечательных, за своих солдат, которых Бог нам дал. Которые выполняют задачи, вместе трудятся с нашими замечательными офицерами! Веруйте и молитесь за них, за их матерей, которые стоят на коленях и молятся, за весь Русский мир, в который входит и Украина, которая на самом деле сбилась с пути, которую обманули, которую оболгали и натравили на Россию. Дорогие! Будем молиться! Будем уповать! И если наше нравственное воинство станет на колени и помолится, и благословится, и причастится, и исповедуется, и раскается во всех грехах (у каждого из нас есть свой грех), и пойдет выполнять задачи с чистой душой – тогда на стороне этого народа будет всегда Бог! Потому что победа дается только чистому сердцем воинству, чистому сердцем полководцу, тогда ему сопутствует и наполняет его сила Божия. Посмотрите на историю – начиная с Александра Невского, этого замечательного полководца и политика. Посмотрите на наших всех-всех полководцев, достигших победы на поле брани. Только Бог, дорогие мои, только Бог, его сила дает победу. От нас только подвиг, усердие. Все эти трудности, все скорби – для того, чтобы очистилось наше сердце! Все, что Бог нам посылает сейчас, нашей Родине, это для того, чтобы мы очистились, очнулись от греховного сна. Грех помрачил нас всех! Но истина – на нашей стороне! На той стороне закрывают храмы, избивают священников. Да поможет нам Господь, Матерь Божия, Святитель Николай! Я вижу, как наши офицеры, наши солдаты переживают за врагов наших, украинцев. Как говорят, мы ненавидим войну, но мы готовимся к ней. Мы ненавидим идти в бой и убивать там тех, кто запутался. Но мы идем и защищаем будущее своих детей, близких и родных, сохраняем свой дом в безопасности. Поэтому всем милости Божией! Всем крепости! Храни всех нас Господь!