ны были соединены системой каналов, и пресноводные дороги, большие и малые, пересекали китайскую землю во всех направлениях.
Правда, реки Китайской равнины были коварны и своенравны. Они постоянно меняли свои русла, и особенно отличалась в этом отношении река-бродяга Хуанхэ, низовья которой за последние 3000 лет перемещались семь раз, причем река то несла свои воды в Желтое море, то поворачивала в залив Бохайвань, то снова возвращалась в старое ложе, захватывая по пути в плен долину соседней Хуайхэ.
При этом каждый раз Хуанхэ смывала с лица земли десятки городов и селений. Только в наше время Хуанхэ и другие равнинные реки окончательно обуздываются системой грандиозных дамб, водохранилищ и каналов.
Долины этих рек были и остаются поныне воротами в открытое море. Уже во II тысячелетии до нашей эры из гаваней на берегах великих и малых рек китайцы совершили смелые вылазки в Желтое море.
В I тысячелетии, в эпохи, которые вошли в историю Китая под названием «Лего» («Разделенные царства») и «Чжаньго» («Воюющие царства»), на территории к северу от Янцзы было множество самостоятельных государств. Восточные государства — У и Чу в междуречье Хуанхэ и Янцзы, Ци в Шаньдуне — лежали на берегах Желтого моря, там, где в него впадали многочисленные судоходные реки. Именно эти восточнокитайские царства и были колыбелью китайского морского флота. Здесь в огне жестоких междоусобных войн и первых морских походов получили боевое крещение китайские мореплаватели и китайские кораблестроители.
В конце VI века до нашей эры, как раз в то время, когда в водах Эгейского моря греки одерживали решительные победы над персами, Холюй, царь земли У, одолел в ходе морского сражения властителя царства Ци, причем в этой битве участвовали корабли пяти различных типов.
Мы не знаем, были ли эти корабли приспособлены для дальних плаваний в открытом море. Скорее всего они строились как речные суда, но их легко можно было использовать при рейдах вдоль морских берегов.
К середине I тысячелетия до нашей эры выдвигаются новые исторические области, расположенные к югу от древнего ядра Китая, за рекой Янцзы.
Юэ — мореплаватели солнечного восхода
Это были земли, населенные племенами юэ. Владения восточных юэ охватывали территорию современных провинций Чжэцзян и Фуцзянь и протягивались вдоль берегов Восточно-Китайского моря. Южные юэ обитали в границах нынешнего Гуандуна, на побережье Южно-Китайского моря.
Страна, населенная восточными юэ, разительно отличалась от Северного Китая, от широких равнин, на которых зародилась Китайская держава. Сразу же за Янцзы начиналась область гор. Не очень высокие, сглаженные временем, размытые водами бесчисленных рек и проливными дождями, цепи этих гор образовывали запутанный лабиринт. Густые леса тянулись вдоль речных долин, взбирались вверх по склонам горных хребтов; на юге простирались бамбуковые чащобы и непролазные тропические заросли, опутанные лианами. За Тайваньским проливом начинались мангровые леса, знойные и влажные; они росли на гнилых трясинах, образуя непроходимые барьеры на берегах Южно-Китайского моря. В разрыве этой зеле- ной стены, на горячем песке отмелей и на скалистом побережье глубоких бухт рассеяны были рыбацкие селения.
Земля речных долин была сказочно плодородна, на юге кирпично-красные латеритные почвы давали баснословные урожаи, но эту землю приходилось брать штурмом, выкорчевывая и выжигая столетние деревья и цепкие кустарники. Земля была кормилицей восточных юэ, но она была и их врагом, упорными неумолимым. Истинным их другом было море, и по соленой воде сообщались между собой селения, лежащие на берегах двух морей, в полосе протяженностью четыре тысячи километров.
Недаром один из вождей восточных юэ говорил, что народ его привык странствовать по морю, жить на островах, пользоваться лодкой вместо повозки и рулем вместо поводьев и постоянно бороться с бурей и ненастьем.
Естественно, что люди племен юэ — прирожденные мореплаватели, оказались отличными кораблестроителями и кормчими. У них были опытные мастера-корабельщики (мукэ) и большие «корабельные дворы» (чуанъгун) — верфи, где строились речные и морские суда нескольких типов.
Леса здесь было вдоволь. Рядом на склонах гор росли великолепные куннингамии (фучжоусские пихты) и гигантские высокоствольные сосны — замечательный материал в руках строителей кораблей; густые чащи с магнолиями, кипарисом, тюльпанным, камфарным и тунговым деревьями спускались к морю, а в долинах рек рос тростник, гибкие и мягкие стебли которого служили прекрасным материалом для парусов. И крепкий смолистый дух, дух гаваней и верфей, с той поры всегда стоял в фуцзянь-ских и чжэцзянских бухтах.
В войнах с соседними китайскими царствами флотилии юэ заходили далеко на север, до устья Хуайхэ и берегов Шаньдунского полуострова, и порой в открытое море отправлялось до трехсот боевых кораблей.
Мореплаватели из страны юэ в V–III веках до нашей эры побывали на многих островах Восточно- и Южно-Китайского морей. Они добрались до Тайваня и островов Люцю, а плавая к югу, обошли северные берега Вьетнама.
В конце III века до нашей эры властитель одного из китайских царств — Цинь, Цинь Ши-хуанди, разгромил своих соперников, покорил их земли и создал единую и могучую державу, в границах которой, правда на короткое время, оказались и области племен юэ.
Цинь Ши-хуанди, который вошел в историю не только как создатель объединенной Китайской империи, но и как строитель Великой стены, грандиозного пояса укреплений, воздвигнутого на западных и северных границах Китая для защиты от кочевников, уделял большое внимание флоту. Он неоднократно плавал по Желтому морю и, по преданию, организовал огромную экспедицию в поисках «элексира бессмертия», которая дошла до Японии.
Но Цинь Ши-хуанди не удалось создать прочнйх опорных пунктов на юге, В Восточно- и Южно-Китайском морях безраздельно господствовали люди юэ, которые лишь формально числились подданными империи и порвали с ней связь уже после смерти Цинь Ши-хуанди.
Новый этап в истории китайского мореплавания начинается в следующем, II веке до нашей эры, когда Китай овладел землями восточных и южных юэ.
Рождение морской державы
На рубеже III и II веков до нашей эры, после кратковременной смуты, последовавшей за смертью Цинь Ши-хуанди, в Китае воцарилась Ханьская династия [2]. В эту эпоху вопрос быть или не быть Китаю единым решался положительно, ибо на той стадии исторического бытия, которой достиг в ту пору китайский народ, непреодолимая сила экономических интересов притягивала друг к другу южные и северные, западные и восточные области страны, опрокидывала все рогатки, мешавшие им сблизиться теснее.
Именно поэтому Ханьская держава смогла снова сплотить все исконные китайские земли.
Это объединение открыло в истории Китая новую эпоху, благоприятную для быстрого и всестороннего развития страны.
В старых границах Китаю становилось тесно. И при императоре У-ди (140—87 годы до нашей эры) Китай перешагнул через Великую стену; великий китайский землепроходец Чжан Цянь через горы и пустыни, через области, занятые кочевниками гуннами, добрался до Средней Азии. Идя по следам Чжан Цяня, китайцы проложили путь на Запад и вступили в непосредственный контакт с западным миром — с Согдианой и Бактрией, странами, которые были в орбите эллинистической культуры и поддерживали постоянные связи с Средиземноморьем и Индией. Путь Чжан Цяня стал трансазиатской магистралью — Великой Шелковой дорогой; по этой дороге на Запад шли, однако, не только караваны с китайским шелком…
Одновременно китайцы двинулись и на юг. В 30-х годах II века до нашей эры они покорили земли восточных юэ, а в III веке до нашей эры завоевали Фаньюй, город, который находился там, где ныне расположен Гуанчжоу. Восточные юэ влились в великое Китайское народное море, но они не бесследно растворились в нем. Опыт этих искусных мореплавателей усвоен был последующими поколениями, в которых нераздельно сплавились черты аборигенов и пришельцев.
Вскоре китайцы прошли еще дальше на юг и проникли во Вьетнамскую Месопотамию — область Красной и Черной рек, цветущую страну с плодородными землями и многочисленными морскими гаванями.
Таким образом, Ханьская империя и на западе и на юге далеко раздвинула свои рубежи. Продвижение к югу открыло перед Китаем огромные возможности: подчинив юго-восточные прибрежные области, Китай дошел до порога южных морей; из Гуанчжоу и гаваней Тонкинского залива морские пути вели к берегам Камбоджи, Явы, Суматры, Бирмы, Индии.
Это был новый для Китая мир, богатый и пестрый, мир, где переплетались влияния великих культур Индии, Индокитая и стран Малайского архипелага.
За рекой Сонг-Ма, несколько южнее дельты Красной и Черной рек, вдоль западных берегов Индокитайского полуострова обитали тямские племена [3]. Земледельцы, охотники, рыболовы, тямы были в то же время искусными мореплавателями и еще до завоевания Китаем царства южных юэ они поддерживали со своими северными соседями постоянные сношения.
К югу от тямских земель и областей современной Камбоджи и Таиланда, где обитали родственные тямам мон-кхмерские племена, простиралась гигантская дуга Малайского архипелага.
Если наложить на карту Европы этот архипелаг, то острова его вытянутся в полосе от Португалии до устья Волги. Это гигантское созвездие островов раскинулось по обе стороны экватора — на 7 градусов к северу, на 10 градусов к югу.
Десятки тысяч островов, больших, средних, малых и мельчайших, нижутся в тысячемильные цепи, образуя длинные дуги, которые тянутся в сторону Филиппин, Новой Гвинеи и северных берегов Австралии. На самых западных островах — Яве и Суматре, в устьях рек и вдоль морских берегов малайцы, древние обитатели архипелага, создали очаги богатой и самобытной культуры. Малайцы, подобно восточным юэ и тямам, жили морем; морские пути связывали их селения — прибрежные оазисы в девственной гнили джунглей, и их легкие корабли бороздили теплые моря архипелага и порой заход