— Постыдись Антошки! Распустил язык…
Так потом напишет в своих воспоминаниях Антонина Тихоновна Пальшина-Придатко. Впрочем, об участии в Первой мировой она всю свою долгую жизнь будет стесняться говорить. О её подвигах расскажут сохранившиеся в Сарапульском музее документы.
— По натуре я не из робких. Часто бывала в разведке, командиры знали, что люблю с донесениями ходить по ночам. Тогда куриная слепота одолевала многих: утром видят, а к вечеру — нет. Какой-нибудь пожилой просит: «Тошка, сынок, помоги!» Приносила им ужин, за это солдаты делились со мной едой…
«Антошка-доброволец» подвигами никогда не хвастал. Он просто делал тяжёлую солдатскую работу, как все, и потому не станет расписывать красками тот страшный бой на нейтральной полосе. Немец косил из пулемётов русских солдат, раненые лежали, стонали совсем рядом, и, вспомнив, чему учили на курсах медсестёр, эта маленькая хрупкая женщина перевязывала их под огнём и тащила на себе с нейтралки. Идёт бой, а она тащит второго, третьего, четвёртого… Восемнадцать человек принёс на себе солдат «Пальшин», восемнадцать человеческих жизней спасла Антонина. Была представлена к Георгиевской медали «За храбрость» четвертой степени.
— Да, было такое. В наградном листе всё прописано. Под Черновцами повела в атаку полуроту. Командира ранило, и я взяла команду на себя. Ранило и меня, но приказ выполнили. После лечения вернулась в свою часть. А Георгиевскую медаль третьей степени дали, когда «языка» ценного мы привели. Я не одна была, одной не донести такого здорового, трое нас было, каждому и дали…
Но вскоре случился скандал. Перед большим наступлением на исповеди полковому священнику Антонина открыла, что она девица, а не мужчина. Думала, что тайна исповеди — для всех. Оказалось: для всех, кроме полковых священников. И командиры давай обсуждать, что делать. Большинство за то, чтобы примерно наказать, ведь сам государь-император Николай Второй против таких «кавалерист-девиц» а-ля Надежда Дурова.
Дело дошло до командующего фронтом генерала Алексея Брусилова. Генерал быстро разобрался: «Не наказывать, а наградить!» Атому, кто не понял, заявил прямо:
— Эту девушку я объявляю своей крёстной дочерью. Я горд, что моя крестница — настоящая героиня. И вся Россия-матушка гордится ею!
Антонина Пальшина оправдала доверие прославленного полководца. Осенью того же года за отвагу при форсировании реки Быстрицы она получила Георгиевский крест четвёртой степени, а чуть позже стала ефрейтором и была назначена командиром отделения.
А летом 1916-го она участвовала в знаменитом «Брусиловском прорыве». На одном участке пехота залегла под пулемётным огнём. Положение спасла крестница Брусилова. Младший унтер-офицер Антонина Пальшина подняла в атаку солдат, и они ворвались в траншею противника. Сама в том бою получила тяжёлую контузию и многочисленные осколочные ранения.
Генерал Брусилов приехал проведать её в госпиталь.
— Молодец, крестница! Горжусь!
И лично вручил Палыпиной второй Георгиевский крест.
Автор (из-за кулис): Антонину Тихоновну выписали из госпиталя лишь в 1917 году. После окончания Первой мировой она вышла замуж за комиссара 1-й Конармии, родила двоих сыновей, позже и третьего. Принимала участие в Гражданской, воевала за Советскую власть. В 1921 году продала все свои военные награды, а вырученные деньги перевела в Фонд помощи голодающим Поволжья. Хотела и в Великую Отечественную добровольцем пойти — не взяли из-за возраста. Её старший сын Сергей долго служил лётчиком-испытателем в Звёздном городке. С героиней двух войн лично были знакомы все советские космонавты. Умерла Антонина Тихоновна Палыпина-Придатко в родном Сарапуле через два месяца после распада Советского Союза, на 96 году жизни.
Действие шестоеБалканы: «Воздух без них был бы чище…»
«Какие от установления сербского царства родятся новые последствия? Для увеличения и распространения владычества своего, конечно, начали бы сербы тотчас возмущать соседних своих единоверцев, как то: австрийских сербов (число коих до двух миллионов простирается), герцеговинцев, черногорцев, боснийских христиан, далматинцев, албанцев, болгар и так далее, дабы отторгнуть возмущениями от настоящих их владельцев и присоединить к своему царству. Сие возродило бы паки новые и беспрерывные для России, приявшей на себя покровительство Сербии, ссоры и даже войны с соседями, и государь император в необходимости нашелся бы отрешись от того покровительства».
Картина 17-я«Чёрную руку» перебила «Белая рука»
Действующие лица:
✓ Александр Обрёнович (1876–1903) — единственный сын Милана, первого короля Сербии. В 13 лет Александр стал королём.
✓ Драга Обренович (1861–1903) — супруга короля Сербии Александра I.
✓ Драгутин Димитри́евич (1876–1917) — начальник разведывательного отдела Генерального штаба Сербии, лидер тайного общества «Чёрная рука». Более известен как «Апис».
✓ Воислав Танкосич (1881–1915) — один из основателей «Чёрной руки», майор сербской армии.
✓ Пётар Жи́вкович (1879–1947) — член «Чёрной руки», участник Майского переворота 1903 года, глава движения «Белая рука», позже — премьер-министр Королевства Югославии, генерал армии.
Место действия — Балканский полуостров.
Время действия — на рубеже XIX и XX веков.
Автор (из-за кулис): Самая безумная, самая чудовищная мода, какую только могли придумать люди, — это мода на убийство себе подобных. А «тираноубийство» на переломе веков было в большой чести во многих странах.
КАК ТОЛЬКО ни обзывали Балканы полтора века назад! Только ленивый не нарекал полуостров «пороховой бочкой Европы». Утверждали насмешливо, что там не четыре времени года, а пять: весна, лето, осень и зима быстро сменяют друг друга, а война — идёт постоянно. Заявляли с учёным видом знатоков, что государств, там обитающих, слишком много, и все хотят иметь выход к Адриатике, независимыми стать, освободиться от турецких деспотов. А меж собой при этом ещё и дерутся — никак не могут выяснить, какая нация самая главная на этой плодородной земле.
В старушке Европе побаивались непостоянства и враждебности балканских княжеств. Не переметнётся ли межэтнический пожар с этого южного полуострова на центр материка? Не дойдёт ли опасный огонь до Британских островов? Страх у англичан был настолько велик, что даже «величайший британец в истории» Уинстон Черчилль однажды скажет:
— Балканы закручивают истории больше, чем могут потребить. Если бы можно было утопить все Балканы в Средиземном море, воздух в Европе стал бы чище…
Этот политический долгожитель был вообще неравнодушен к богоданному региону, в частности, к Сербии. Местные платили ему взаимностью, особенно когда стало доподлинно известно, что Милан I Обренович много лет переписывался с матерью будущего премьера. «Ох ты! Ах ты! — гордились сербы. — Дело ясное: Черчилль — незаконнорожденный сын нашего короля! Поэтому…»
Поэтому все верили: «Было! Было! Однажды чем-то недовольный Уинстон плохо написал про нас в газете, а лейтенант Воислав Танкосич подкараулил его в Белграде и надавал пощёчин. Мы, сербы, — народ смелый! А страна наша — самая большая на Балканах!»
В Старом Свете каждый школьник знал, что Балканский полуостров по площади вдвое больше Британии. И народу там проживает немало, все при оружии. Не до шуток. Османская империя слабеет на глазах и уже не в силах поддерживать власть как раньше, как все долгие триста с лишним лет. Короче, на стыке веков внутри «мягкого подбрюшья Европы» опасно забурчало, и в воздухе запахло жареным.
Особенно сербы беспокоились. Они чувствовали себя несправедливо обездоленными, оказавшись без моря, гаваней и портов. Несчастные люди, но гордые ужасно и воинственные внутри. То против османов восстанут, но, уступая туркам, у России помощи запросят. Русские помогут, разобьют янычар турецких, заодно и болгарам свободу принесут. Да только сербам мало покажется, и они к северному соседу переметнутся, к Австро-Венгрии. Задружатся с австрияками, да так, что те загордятся:
— Отныне Балканы начинаются на центральной венской улице!
С милостивого согласия Вены князь Милан Обренович объявил «установление сербского царства» и стал первым королём. Но, честно признаться, Сербии как-то не очень повезло с королями. Да и у самих царствующих особ не всё складывалось в жизни.
Милан I больше всего на свете любил азартные игры, а меньше всего — жену Наталью и сына Александра. Карты погадали на короля, и всё решилось исключительно мирно: за немалую мзду первый король отрёкся от престола в пользу несовершеннолетнего сына. Четыре года страной правил регентский совет, но в 17 лет Александр разогнал его, а заодно и правительство. В 1900 году он решил жениться на Драге — фрейлине своей матери.
Избранница была старше молодого короля аж на пятнадцать лет, имела за спиной довольно длинный хвост скандально-громких связей, а вот детей не имела вовсе. Придворные отговаривали короля, как могли: многие из них знали невесту лучше, чем жених. Но — Александр I был не столько очарован, сколько околдован. Драга в итоге намыла себе золотую корону.
А народ всё равно не мог успокоиться. Страну колыхало, волновало. Тогда Александр заявил, что уедет со своей драгоценной женой за границу, оставив Сербию без короля. Напугал нешуточно. Свадьба состоялась.
Новобрачные проехали по белградским улицам в сопровождении почетного караула из молодых офицеров. Среди них был и поручик Драгутин Димитри́евич. Но о нём речь пойдёт ниже, а пока — небольшая история про семейную жизнь царственной четы.
Королева-консорт Драга как-то утром обрадовала мужа:
— Ау нас скоро появится наследник!