– За десять долларов, которые ему вдруг не захочется отдавать Гейру Кингу?
– За свободу, Макс.
Мисс Абигайль на секунду прервала свой бессловесный монолог с Джоан и взглянула на шерифа. В этом взгляде было что-то недоуменное, учительское и растерянное, а когда молодая женщина перевела глаза на Макса, тот вдруг подмигнул ей в ответ.
– Все так, Гарри, – Макс притворно вздохнул. – Быть рабом среди людей, мягко говоря, не совсем здорово. Но, говоря о свободе, вы забыли про одного человека.
– Про кого же?
– Про самого себя, шериф. Вы – да и я вместе с вами – выбрали себе уютное и тихое место над схваткой. Мол, время все расставит по своим местам. Но разве мы с вами и в самом деле местные боги, а не обычные люди? Вы наверняка уже вычитали в книжках, что самая трудная победа – победа человека над самим собой или, хотя бы, над обстоятельствами, которые часто окружают нас, как сеть. А как мы будем бороться с собой, шериф, если мы, по сути, вне игры?
– Такие рассуждения слишком часто становятся оправданиями для слабаков, – уверенно возразил шериф. – Что значит победа над собой и кто будет судьей в этой схватке, Макс? А что значат как какие-то там обстоятельства, если человек – не мямля, а именно человек – должен, просто-таки обязан, преодолевать их. И в первую очередь внешние обстоятельства, а не какие-то там придуманные им самим внутренние. – Шериф перевел взгляд на мисс Абигайль. – Совсем недавно я говорил вам о том, что не понимаю смысла молитвы, и вы, мисс, ловко поймали меня на том, что утром я все-таки молился. Браво, мисс Абигайль! Вы нашли во меня те, так называемые, внутренние обстоятельства, о которых только что упомянул Макс. Но давайте рассмотрим, что за чувства заставили меня сделать это…
– Не чувства, а обстоятельства, – напомнила Абигайль.
– К черту обстоятельства, я не боюсь никаких обстоятельств! – взревел Гари Хепберн. – А если у меня возникают какие-то проблемы с этими чертовыми обстоятельствами, я вынимаю свой кольт. Теперь что касается моей утренней молитвы, о которой я благополучно забыл. Я просто боялся, понимаете?.. – Гарри Хепберн на секунду замер, словно признание в слабости поразило и его самого. – Да, я просто боялся, но опять-таки боялся не за себя, а за Джоан. Чарли постарался убедить меня, что в предстоящем деле с Гейром Кингом нет никакого риска для девочки, но Джоан все-таки только ребенок. Может быть, очень ловкий, очень смелый, но не совсем умный. Теперь ответьте мне, что такого унизительного в том, что я трусил за Джоан и просил за нее у Господа Бога, в которого искренне верю?
Макс перебирал тонкие ветви сухой яблони, с каким-то особым вниманием рассматривая их. Он с треском сломал пару веток и бросил их в костер.
Шериф внимательно смотрел на лицо Абигайль Нортон.
– Ну?.. – строго и уже с добродушной улыбкой спросил он. – Что же вы скажете, мисс Абигайль?
Молодая женщина чуть наклонила голову и потерла пальцем висок.
– Понимаете, в чем дело… – медленно начала она. Заметив, что Джоан внимательно смотрит на ее губы, пытаясь уловить смысл сказанного, Абигайль высоко подняла голову: – Знаете, какая разница между вами и вашим помощником, мистер Хепберн?
– Не сомневаюсь, что эта разница есть, – кивнул шериф. – Но при чем тут какая-то разница между мной и Максом, если мы говорим о человеке вообще, об его свободе, трусости и об отношении к неким внутренним и внешним обстоятельствам?
– Притом, что все люди разные, – на лице мисс Абигайль вдруг появилась тень грусти. – Заметьте, мистер Хепберн, я не говорю, что люди бывают плохими и хорошими, я говорю о том, что они разные. Сейчас я задам один вопрос вам и вашему помощнику Максу, и вы многое поймете.
Шериф дернул плечом.
– Ну, задавайте…
Абигайль какое-то время молчала, глядя на свежие веточки в костре, которые бодро лизало пламя.
– Как вы думаете, мистер Хепберн, если бы все люди верили в Бога, так, как верите вы сами, это было бы хорошо или нет?
Гарри Хепберн выслушал вопрос с философским спокойствием.
– Да, – немного подумав и пыхнув табачным дымом из трубки, сказал он. – Я не сомневаюсь, что это было бы хорошо. Человеку не стоит забывать ни о своем разуме, ни о науке, ни о вере в Бога.
Абигайль посмотрела на Макса Финчера.
– А как думаете вы, Макс?
Очевидно, помощник шерифа успел подумать над вопросом и резко замотал головой:
– Нет! Пусть люди верят, но только не так как я.
– Перестань корчить из себя обиженного Иуду, – поморщился шериф. – Ты нормальный человек, Гарри, и ты занимаешься полезным делом. Кстати, мисс Абигайль, что вы хотели сказать… нет, точнее, прояснить своим непонятным вопросом?
– Я хотела только подтвердить вашими ответами то, что люди разные, – молодая женщина улыбнулась. – И вы сейчас вы в этом убедились. Дело не в том, чего и почему боится человек, чего он хочет или к чему стремится. Очень часто человеческие желания зависят от обстоятельств, череды причин и следствий. А вот не зависеть от них умеет далеко не каждый…
Гарри заулыбался:
– Мудрено говорите, мисс… Но я не верю, что человек может постоянно быть выше обстоятельств. Подняться над ними, например, как подняться на высокую гору, человек может и должен. Человек обязан победить своего врага, построить железную дорогу и… я не знаю… ну, например, одержать победу на выборах и пройти в Сенат. Но не на небе же мы с вами живем, – Гарри жадно затянулся табачным дымом. – Например, я хочу счастья Джоан и сделаю все для того, чтобы ей не пришлось жалеть через год или два, что она вышла замуж за городского дурачка. Я хочу создать те обстоятельства, которые самой Джоан не нужно будет преодолевать каждый день – нищету и пьянство дурака-мужа. Надеюсь, вы понимаете меня? Возможно, я и совершу какой-то грех, поднимаясь на эту крутую «гору», но его совершу только я, а не Джоан. Вот почему я верю в человеческий разум и терпение. Не только преодолевать обстоятельства, а создавать свои, новые и быть свободным, вот это и есть удел по-настоящему сильного человека. Я не думаю, что моей племяннице нравится мое решение относительно ее замужества, но я старше и умнее ее. Чтобы вы меня лучше поняли, я спрошу вас, а что такое человек, мисс? Только обезьяна с мозгами. Но именно этот мозг, а точнее говоря, разум первопричина всего!..
Гарри заговорил быстрее, потом еще быстрее и его взволнованная речь вдруг стала маловразумительной.
«Это с ним бывает, когда он слишком волнуется, – подумал Макс. – И это единственное, чего Гарри стыдится потом. Мол, опять в эмпиреи улетел… Впрочем, стыдится он только по одной причине – что его разглагольствования слышали другие. А если молчком и только в мыслях – это можно».
Мисс Абигайль, казалось, перестала обращать внимание на пылкую речь Гарри. Она порылась в дорожном саквояже и вытащила толстую тетрадку. Словно возникнув из воздуха, в ее руке появился карандаш.
Гарри мгновенно замолчал и удивленно захлопал глазами.
– Будете записывать за Гарри? – улыбнулся Макс.
– Нет, я только хочу написать письмо одному моему знакомому, – легко ответила на улыбку мисс Абигайль. – Надеюсь, в вашем городе есть почта?
– Почта есть в любом городе, мисс, – Гарри Хепберн подавил вздох облегчения. Он понял, что слишком увлекся разговором, и, чтобы сменить тему, принялся выразительно, подавшись всем телом вперед, разглядывать саквояж гостьи. – Где вы купили эту забавную вещицу, мисс? Никогда не видел таких штук в наших местах.
– В Лилт-Сити. Там много таких.
– Разве? Надо бы заехать туда и…
– Через полтора часа Гейр Кинг будет здесь, – ни на кого не глядя, перебил шерифа Макс Финчер.
– Я напишу письмо за пять минут, Макс, – сказала Абигайль. – А потом вы возьмете лопату и поможете мне выкопать пару неглубоких ямок.
– На дороге внизу? – Макс кивнул головой вниз, под гору.
Абигайль кивнула:
– Мистер Чарли Хепберн уже помог мне все устроить, но все-таки нужно поправить некоторые мелочи.
– Да уж, вы постарайтесь, – чуть помрачнел Гарри Хепберн. – Слова – словами, но я вас честно предупредил, что не допущу даже тени риска для Джоан.
Мисс Абигайль заполняла страницу мелким красивым подчерком. Джоан пересела и теперь смотрела на письмо через плечо молодой женщины. Судя по ее лицу, она была готова прыснуть от смеха. Макс Финчер закончив ломать сучья, отряхивал обшлаг штанины. Гарри курил и рассматривал уже совсем светлые, невесомые облака.
«Черт бы меня побрал, – с досадой подумал Гарри, – надо же, как она меня завела, а?!.. Умна, ничего не скажешь. Нащупать слабинку в характере Гарри Хепберна не каждый сможет».
Гарри мельком взглянул на потупленное лицо Абигайль.
«Да, любопытная, в умственном отношении дамочка, ничего не скажешь. Ведь даже я, Гарри Хепберн, почему-то уверен, что с ее «спектаклем» все будет хорошо. У этой заезжей красотки слишком умные и спокойные глаза, чтобы Гейр Кинг вот так, запросто, смог проскользнуть мимо нее. Кстати, она же в цирке работает… А там можно научиться многим забавным трюкам и фокусам».
Гарри вспомнил об обещании мисс Абигайль, что в кульминационный момент Гейр Кинг и его люди не только не смогут приблизиться к Джоан ближе, чем на тридцать шагов, но и не будут смотреть в ее сторону.
«Вот он, главный фокус! – решил Гарри. – Интересно, как это все она собирается устроить?»
Гарри напряг свое воображение, но у него вдруг сильно защекотало в носу, и он чхнул.
– То, о чем вы сейчас думали, правда, Гарри, – засмеялся Макс.
Мисс Абигайль закончила писать свое коротенькое письмо, вложила его в конверт, и, тоже улыбаясь, взглянула на шерифа.
– Я думаю, Макс угадал, шериф, – подтвердила она.
– А откуда вы знаете, о чем я думал? – проворчал Гарри.
– Вы думали о том, как я собираюсь провернуть «фокус» на дороге, – ответила мисс Абигайль. – Но вы ошиблись. Никакого фокуса, как такового, не будет.
– Что, совсем не будет? – не без сарказма поинтересовался шериф.