— Мне здесь больше нечего делать. — Капралов направился к двери.
Сергей преградил ему дорогу.
— Ну знаешь, Федор Федорович, ты ведешь себя не как председатель фабкома, а как капризная барыня!.. Если ты не опомнишься и не будешь помогать в работе, мы созовем собрание членов профсоюза и с треском снимем тебя с поста председателя фабкома.
— Руки коротки! — бросил Капралов и вышел из кабинета.
— Старик просто взбесился, — сказал Сергей. — Нет, это не дело! Я пойду в МГСПС и буду жаловаться на Капралова, — пусть приведут в христианские чувства своего деятеля! Но должен сказать, Алексей Федорович, что я не во всем согласен и с вами!..
Власов внимательно посмотрел на Сергея.
— Интересно знать, в чем секретарь парткома не согласен со мной?
— Давайте будем с вами откровенны. Конечно, Капралов ведет себя неправильно, не по-деловому, но кое в чем он прав. Нельзя сокращать людей, не позаботившись об их устройстве. Вы представляете себе, что получится в масштабе всего государства, если перестройка промышленности будет сопровождаться массовыми сокращениями специалистов и служащих?
— Действительно, проблема!.. Сократят в одном месте — найдут работу в другом.
— Это — сейчас. А если так будет повсюду? Потом, разве правильны рассуждения: на тебе, боже, что нам негоже?
— Не знаю, Сергей… Ты у нас известный гуманист, а я всего-навсего директор комбината и думать в масштабе всего государства не умею…
— А по-моему, обязаны! — перебил Сергей Власова.
Это было впервые, что они в чем-то разошлись, и оба они чувствовали себя неловко.
— Вот как, даже обязан! — Власов возражал секретарю парткома, хотя и понимал шаткость своих позиций. Вместе с тем он любовался им. Молодой коммунист Сергей Полетов, убежденный в своей правоте, не боялся возражать директору комбината, который, по существу, воспитал и вырастил его.
— Ну да, обязаны. Разве это правильный взгляд — только со своей колокольни? Впрочем, я убежден, что вы все это понимаете не хуже меня!..
— Понимать-то понимаю, но знаешь, Сергей, хочется сделать все побыстрее… Потом, правду тебе сказать, зло берет на бездельников, стремящихся вырвать как можно побольше для себя и дать поменьше… А мы подобных типов здорово избаловали, — у них везде находятся защитники!
Сергею не пришлось идти в МГСПС жаловаться на Капралова. В тот же день на комбинате появилось сразу две комиссии: одна из ВЦСПС, другая из МГСПС. Члены комиссий первым делом заперлись с Капраловым в фабкоме и о чем-то долго беседовали. Потом стали вызывать к себе людей, в первую очередь недавно уволенных с комбината. Сергей решил пока не вмешиваться в работу комиссий, а Власов просто не придавал им значения, полагая, что представители авторитетных профсоюзных организаций сами разберутся во всем и без чужой подсказки доберутся до истины. Правда, порою Власова раздражало то обстоятельство, что комиссии, работая параллельно, беспрестанно вызывают людей из цехов и отрывают их от работы. Но до поры до времени он терпел.
Как-то днем ему срочно потребовалась справка о загрузке ткацких станков. Он позвонил главному диспетчеру комбината. Того на месте не оказалось, — выяснилось, что его вызвали на комиссию минут сорок тому назад. Власов подождал минут двадцать и снова позвонил. Диспетчера все еще не было. Тогда он пригласил руководителей обеих комиссий к себе.
Явились они одновременно. Власов, усадив их в кресла, обратился к ним с вопросом:
— Насколько мне известно, руководимые вами комиссии занимаются одним и тем же вопросом. Не целесообразнее ли вам объединиться?
— Мы представляем разные организации и обязаны доложить результаты обследования своему руководству, — ответил руководитель комиссии ВЦСПС. А руководитель второй комиссии в свою очередь спросил:
— Собственно, почему это вас тревожит?
— Тогда бы вы меньше отрывали людей от работы! — откровенно ответил Власов.
— Нам предоставлено право приглашать к себе любого работника для беседы, в том числе и вас, — сказал руководитель комиссии МГСПС.
— Возможно… Я вовсе не собираюсь оспаривать ваши права, но мне кажется, что правами тоже нужно пользоваться разумно. Вот сегодня вы вызвали к себе в разгар рабочего дня главного диспетчера и на целый час обезглавили диспетчерскую службу комбината. Мыслимое ли это дело?
— Что же прикажете — сидеть здесь сутками? Не забывайте, что члены комиссии тоже трудящиеся. — Руководитель комиссии МГСПС оказался человеком агрессивным. Представитель же ВЦСПС молчал.
— Вы вправе организовывать свою работу как вам угодно. Я прошу только об одном: не отрывайте людей от работы. Иначе… — Власов не договорил.
— Что иначе? — спросил на этот раз представитель ВЦСПС.
— Запрещу всем являться к вам в рабочее время.
— Вы отдаете себе отчет в своих словах?
— Вполне. По-моему, всякое обследование направлено к тому, чтобы помочь предприятию улучшать работу, а не мешать ей.
— И исправлять ошибки! — вставил представитель МГСПС.
— Разумеется. Исправлять ошибки, если они имеются.
— Вы что же, уверены, что у вас нет ошибок?
— Ни в коем случае! Думаю, что есть, и в достаточном количестве. Но не там, где вы ищете.
— Откуда вы знаете, где и что мы ищем?
— Сужу по тому, кого вы вызываете для беседы и какими методами работаете.
— Товарищ директор, короткая беседа с вами убеждает нас в том, что Капралов прав, — видимо, вы действительно зазнались и считаете себя единовластным хозяином комбината! — сказал представитель ВЦСПС. — Вдумайтесь в те слова, которые вы только что произнесли: «Запрещу! Не мешайте работать!..»
— Я свое мнение высказал. Вы можете делать какие угодно выводы. Убежден, что наверху найдутся разумные люди и во всем разберутся. Хочу еще раз предупредить вас, что, пока я здесь директор, никому не позволю дезорганизовать нашу работу! До свидания. — Власов встал.
Руководители комиссий переглянулись и молча вышли. Власов, оставшись один, в который раз подивился тому, что ни одно крупное дело не обходится без ненужных осложнений. Были осложнения с представителями Госконтроля, а вот теперь — с руководителями комиссий профсоюзов. Эти двое убеждены в своей безгрешности, их задача — во что бы то ни стало защитить низовых работников профсоюза и призвать к порядку хозяйственников.
Не успела утихнуть горечь от столкновения с профсоюзными деятелями, как разгорелся новый конфликт.
Все началось с пустяков. На комбинат поступила телефонограмма, извещающая, что директора комбината Власова А. Ф. и главного бухгалтера Варочку С. Я. вызывают к заведующему райфо ровно в одиннадцать часов утра следующего дня.
Власов позвонил по телефону и, сославшись на свою чрезмерную занятость (что соответствовало действительности), попросил заведующего райфо прислать на комбинат своего работника и на месте решить все интересующие его вопросы. Но тот оказался неумолимым и настоял на своем.
Делать было нечего. На следующий день Власов и Варочка явились в райфинотдел равно в одиннадцать, но в кабинет заведующего их не пустили, предложили подождать. Прошло более двадцати пяти минут. Власов подошел к девушке, охраняющей двери кабинета.
— Прошу доложить, что мы больше ждать не можем. Вызвали нас к одиннадцати, а теперь половина двенадцатого.
— Нельзя, — невозмутимо ответила девушка. Похоже, вести подобные разговоры ей было не впервой. — Там заседание.
— Когда кончится?
Девушка не ответила, только пожала плечами.
Опустившись опять на стул рядом с Варочкой, Власов спросил:
— Скажите, Сидор Яковлевич, вы хоть догадываетесь, зачем нас вызвали сюда?
— Полагаю, что речь пойдет о налоге с оборота, по которому мы ведь плана не выполнили…
— Известно даже неискушенным, что налог с оборота вытекает произвольно от производственного плана, а они хорошо знают, что план у нас изменен.
— Им до этого нет никакого дела, записано в начале года вносить в бюджет столько-то денег, не грешите и вносите.
— Абсурд.
— Сейчас увидите, абсурд это или нет, — ответил Варочка и замолчал.
Им пришлось ждать еще минут пятнадцать, прежде чем их вызвали в кабинет.
Из-за большого письменного стола, заваленного папками, виднелась только голова заведующего райфинотделом.
Подойдя к столу, Власов спросил как можно спокойнее:
— Почему вы заставили нас ждать более сорока пяти минут? Вы думаете, мы бездельники и можем тратить время попусту?
— Извините, не рассчитали, — заседание неожиданно затянулось, — вежливо ответил заведующий, чем сразу обезоружил Власова. — Мы имеем к вам большие претензии, — продолжал он. — Уйдя из-под нашего контроля по штатам, вы, видимо, вообразили, что вообще никакие порядки и положения для вас необязательны…
— Мне хотелось бы вести более предметный разговор, — сказал Власов.
— Пожалуйста!.. Давайте перейдем к конкретным делам. Вас освободили от регистрации штатов в финансовых органах, и вы самовольно повысили зарплату инженерно-техническим работникам. Неужели вам не понятно, что этим самым вы нарушаете единую систему зарплаты для отдельных отраслей промышленности? Более того, известно ли вам, что руководимый вами комбинат за второй и третий кварталы текущего года недодал государственному бюджету более двухсот пятидесяти тысяч рублей?
Варочка незаметно толкнул Власова локтем.
— Разумеется, известно.
— Что же вы думаете по этому поводу?
— Прежде чем говорить об этом, мне бы хотелось дать некоторые разъяснения. Действительно, некоторым категориям работников мы увеличили зарплату, но зато сократили большое количество специалистов и служащих и сэкономили более тридцати процентов по зарплате. Скажите, что выгоднее государству — держать большие штаты ненужных работников или, сократив их, увеличить зарплату тем, кто действительно нужен?
— Проблема зарплаты настолько сложна — она связана со множеством побочных факторов, — что не нам с вами ее решать! — сказал заведующий райфинотделом.