Царевич СергейЗа Отчизну (Часть 2)
Сергей Царевич
За Отчизну
Часть 2
Глава I
1. НЕОЖИДАННОЕ ПРЕПЯТСТВИЕ
Узел с мокрым бельем оказался слишком тяжелым. От Влтавы до дома Дубов было далеко. Божена попробовала поднять узел, но поняла, что она не рассчитала свои силы. - Удивительно, как ты донесла сюда такой узел! Божена вздрогнула от неожиданности и быстро вскинула голову. Перед ней со смущенной улыбкой стоял Ратибор. - Сюда мне помог принести Гавлик, а потом он пошел работать... - Дай-ка мне! - Ратибор без труда поднял узел и взвалил его себе на плечо. - Теперь идем домой Впрочем, ты не очень спешишь? - Н-нет... не очень тороплюсь, - прошептала Божена, опустив глаза. - Тогда сядем, немного посидим на берегу. Ладно? - Хорошо, только недолго. Надо еще успеть развесить. - И Божена присела. Ратибор поместился неподалеку от нее. Некоторое время оба никак не могли начать разговор V молча глядели перед собой на бегущие воды Влтавы. Ратибор поднял соломинку и начал внимательно ее рассматривать. - Божена, - начал Ратибор, яростно вертя в пальцах ни в чем не повинную соломинку, - я хочу кое-что сказать тебе... Божена рискнула искоса бросить взгляд на Ратибора - выражение лица у него было грустное и озабоченное. - Хотите сказать мне?.. Так говорите же! Ратибор малодушно молчал. - Ах, Ратибор, Ратибор! Вы очень хороший, прямодушный, что же вы боитесь говорить? Ратибор уперся обеими руками в колени, нахмурил брови и прокашлялся, но нужные слова все же никак не шли на ум. - Трудно мне сейчас говорить, Божена. Трудно потому, что я никогда никому в своей жизни не говорил таких слов. - Ратибор набрал побольше воздуха и с решимостью отчаяния стремительно продолжал:-Уж лет пять, как я сердцем понял, что жизнь без тебя мне не в жизнь. И с тех пор началась для меня такая мука, что все на свете мне опостылело. Как зазубренная стрела ты вошла ко мне в душу: войти вошла, а вырвать уже никак невозможно. Да, наверно, ты это и сама чувствовала, когда со мной встречалась... Божена напряженно слушала и при последних словах Ратибора едва заметно кивнула головой. - И стал я с той поры ревновать тебя к каждому, кто бы с тобой ни заговорил: и к Штепану, и к Шимону, и к Гавлику, и даже к Якубку. Потом я как поглядел на тебя и на себя, так сказал сам себе: "Кто я и кто Божена? Я - простой парень, оружейник да вояка: могу лишь добрый меч выковать да этим мечом любого немца до пояса располовинить. А в остальном - темный я, неученый..." Куда мне до тебя! Такую, как ты, по всей Праге надо поискать - и не найдешь. Такую красивую и такую ученую... разве сравнишь с другими нашими девушками! Вот с тех пор затаил я в себе эту муку и не знал, что мне делать. Ратибор опустил голову на руки. В этот момент огромный, мощный Ратибор показался Божене таким беспомощным, словно брошенный ребенок, и она едва удержалась, чтобы не погладить его низко опущенную взлохмаченную голову. Помолчав некоторое время, Ратибор мрачно продолжал: - Убедил я себя, что мне не на что надеяться, и махнул на все рукой. Как раз в это время мне пришлось ехать с паном Яном Жижкой воевать в Польшу. Я даже обрадовался: уж больно жизнь опротивела. Могу сказать, отчаянно я бился тогда с немцами! Ян Жижка, видно, что-то понял, хоть виду не подал и ни о чем меня не спрашивал. Перед отъездом я поделился своими горестями со Штепаном. Вот Штепан и обещал попросить совета у нашего мистра... Ратибор снова замолчал. Божена опустила глаза, щеки ее залила краска волнения. - Кто же дал бы мне лучший совет, чем наш покойный мистр! И вот, когда Штепан вернулся из Констанца, а я из Польши, он мне передал от нашего мистра благословение и вот эту записку. Писана она была в тюрьме.-Ратибор порылся в замшевой сумочке, висевшей у пояса, и передал Божене маленький клочок бумаги.- Я все время носил ее с собой и никак не решался показать тебе. Божена, не поднимая глаз, взяла из рук Ратибора записку и молча прочла ее. Когда она кончила, лицо ее стало совсем пунцовым. - Вы знаете, что здесь написано? - очень тихо спросила Божена. Ратибор покачал головой: - Откуда мне знать! Я ведь читать не умею. - И вы ее никому до сих пор не показывали? - Нет, никому. Ходил и мучился. - Здесь покойный мистр передает вам то, что я ему сказала на исповеди, и добавляет, что так как он, видно, уйдет из этого мира" то раскрывает перед вами тайну исповеди. Ратибор порывисто поднял голову и выпрямился: - Но что же ты сказала мистру на исповеди? - Я сказала... ну, я сказала... Ох, боже мой! Да вы сами знаете, что я могла сказать о вас! - И Божена закрыла лицо руками и отвернулась. Ратибор вскочил с места и ласково дотронулся до локтя Божены: - Ты знаешь, кто я? - Вы - честный и добрый... - не отнимая от лица ладоней и не поворачивая головы, начала дрогнувшим голосом Божена. - Я-дурак!-сказал Ратибор. - Нет, не совсем, но вы очень недогадливы. - Божена, но ведь у меня и в мыслях никогда не было, что ты когда-нибудь обо мне думала! При жизни мистр никогда бы не открыл тайну исповеди. Поэтому он и приказал отдать мне это письмо лишь в случае его кончины. - Видно, наш мистр знал, что он больше нас не увидит, - тихо проговорила Божена. Ратибор отбросил в сторону соломинку: - Не только знал, но и добровольно пошел навстречу мученической смерти. Божена вдруг положила руку на плечо Ратибору и начала быстро говорить: - Я хорошо помню, когда казнили отца, с какой яростью я подавала Карлу лук и стрелы и как я тогда хотела перестрелять из лука всех этих собак барона, аббата и других, что были с ними... Я ревела от злости, что я такая маленькая и не могу стрелять из лука... И вот, четыре года назад, когда пришло известие о страшной смерти нашего мистра, я почувствовала, что могла бы бросить в костер и Сигизмунда и весь ихний собор... Выражение лица Божены было напряженным, рот плотно сжат, глаза глядели сурово и твердо. Такой Божену Ратибор еще никогда не видел. Он тихо взял руку девушки в свою, крепко ее пожал. и сказал: - Можешь мне поверить, Божена, не сегодня-завтра начнется возмездие. - А мы тоже будем воевать? - В тоне Божены было что-то детское. - Ты-то будешь ли - не знаю, но мы все возьмем в руки оружие. - Ратибор, скажите, а правда, что у королевы Либуши было девичье войско и воеводой у них была тоже девушка - Власта? Ее звали так же, как и мою бедную матичку. - Люди рассказывают, что так было, но правда ли - не знаю. А тебе кто об этом рассказывал? - Ваша мать. Зимними вечерами, когда мы с ней сидим около печки с вязаньем, она рассказывает мне много старинных сказаний, сказок, былей. И мне всегда нравится их слушать! - А зачем тебе слушать сказки, когда ты можешь читать по-чешски, по-немецки да по-латыни! Недаром с тобой вот уже семь лет Штепан занимается. - Да, спасибо Штепану, он много положил труда, чтобы обучить меня. Но только я, верно, тупая и ленивая ученица-Штепан часто на меня сердится, особенно за латынь. Ратибор огляделся по сторонам: - Надо домой возвращаться, скоро уж сумерки. А я еще тебе почти ничего не сказал. - Так говорите сейчас, а то мы, верно, заболтались тут. - Я, Божена, если ты не будешь против, хочу потолковать сегодня же с отцом. - С отцом? О чем же? - Чтобы он дал согласие нам повенчаться и поговорил об этом с дядей Миланом. Божена смущенно отвела глаза и, покраснев, ничего не ответила, только робко пожала руку Ратибору. - Я осел, что не сделал этого раньше, как только вернулся из Польши! Когда смущение Божены улеглось, она, словно о чем-то вспомнив, заметила; - Ратибор, стоит ли сейчас о нашем деле просить дядю Войтеха? Вы, наверно, заметили, что последний месяц он чем-то озабочен и почти ни с кем не разговаривает. Ратибор слегка нахмурил брови: - У отца последние месяцы опять очень плохо идут дела. Снова выросли большие долги, и платить сейчас нечем. - Я не знала... Они поднялись с места. Ратибор взвалил тяжелый узел на плечо, взял Божену за руку, и они не спеша направились домой. Хотя до дома Дубов было не близко, но они очень торопились рассказать друг другу все, что накопилось у них за все эти годы. Речь их была беспорядочна, мысли прыгали с одного предмета на другой, и все казалось важным и требующим немедленного объяснения. Когда они подходили к дому, Ратибору казалось, что не было этих нескольких лет ненужного отчуждения, и удивлялся, до чего он был прав, когда считал Божену самой славной девушкой на свете. Он шел, весело подняв голову, и совсем не замечал тяжести огромного узла на левом плече. - Ах, мистр Ян, мистр Ян, почему тебя нет с нами! - вырвалось у Божены. И сейчас же Ратибор повернулся к ней и почти крикнул: - Да ведь это самое я сейчас хотел сказать! Мы оба думали одно и то же... Остановившись у дверей дома, Божена посмотрела в глаза Ратибору своими блестящими синими глазами и улыбнулась. Ратибор, сам не понимая почему, по-мальчишески рассмеялся и с силой пожал Божене руку. Было очень трудно уходить с крыльца в дом. Из столовой доносился глухой шум многих мужских голосов, как будто там происходила ссора. Божена с улыбкой кивнула Ратибору на прощание, схватила узел и потащила его в кухню, а Ратибор вошел в столовую, стараясь придать своему лицу спокойное и степенное выражение. Столовая была полным-полна приятелями Войтеха. Шел оживленный спор. Сам Войтех с угрюмым лицом сидел у стола, опершись головой о ладонь. Говорил Милан. Говорил горячо, с гневом и ожесточением в голосе. - Вот, Якубек, ты говоришь, что надо стараться учение нашего мистра по всей Чехии распространить, у монастырей земли отобрать, а в то же время с папой не ссориться да с панами жить в мире. Как же так? Что же получит мужик? - Как - что? - спокойно отвечал Якубек, с улыбкой превосходства глядя на своего тестомеса. - Разве причастия под двумя видами - хлебом и вином для вас мало? Ты же знаешь, что до сих пор католики не допускали народ к причастию вином, а давали один хлеб. - Пусть так. Но оттого, будет ли народ во время причастия съедать один хлеб или будет запивать его еще вином, - ему легче не станет. Пойди в деревню и посмотри, как живут мужики под панским ярмом. Да не только в деревнях - в самой Праге погляди хорошенько: на самом верху сидят богачи-патриции, всё больше немцы, и в своих руках держат Прагу. Вся торговля, все деньги у них... Вот и скажи: разве для того наш святой мистр Ян от