То, что это было воскресенье, Илья помнил, а весна стояла или осень, забыл. Наверное, весна, потому что сын женился летом.
– Я женюсь! – засмеялся Гена и обнял Илью.
Кажется, до этого они не обнимали друг друга много лет.
– Мам! Мама!
Люба откуда-то ответила, и сын пошел на звук голоса.
– Мам, поздравь меня, я женюсь!
Сын хохотал весело и заразительно.
Известие не обрадовало и не расстроило. Гена давно с ними не жил, и они давно перестали беспокоиться о нем, как о маленьком.
– Красотка! – похвалился сын. – И умненькая.
– Для брака этого мало, – улыбнулся тогда Илья.
– Достаточно! – веселился Гена.
– Послушай… Это серьезный шаг.
– Да ладно тебе, пап! Не понравится – разведусь.
Илья тогда неожиданно вспомнил, что и сам не был безумно влюблен в Любу, когда решил на ней жениться. Отчего-то вспоминать это было неприятно.
Он не понимал Гену и когда тот женился на едва знакомой Нине, и когда сын предпочел умной и преданной жене сиделку.
– Она тебя бросила! – ахнула Люба, когда они в очередной раз навестили больного сына.
– Если бы! – усмехнулся сын. – Мне пришлось ее подтолкнуть.
– Почему? – не понимал Илья.
– Потому что надоело! Понимаешь! Мне все надоело! Я не могу больше выносить, что она вся такая правильная! А я ее вроде как эксплуатирую! Какого черта! Мне это не надо.
– Гена, она тебя любит.
– Да ладно! Пусть полюбит еще кого-нибудь! С Юлькой, по крайней мере, все ясно. Я ей плачу, она варит мне суп. Я ей плачу, она меня развлекает.
Сын знал, что умирает, и завидовал Нине, потому что она оставалась жить. Возможно, даже ненавидел ее за то, что она остается жить.
Потому что никогда ее не любил.
Юлю он, разумеется, не любил тоже, но этого от него никто и не требовал.
– Дождь, – посмотрев в окно, заметила Люба.
Дождь за окном был слабый, почти невидимый.
Илья встал из-за стола, склонился над сидящей в кресле женой.
– Все будет хорошо, – тихо пообещал он. – Ни о чем не беспокойся.
Он поцеловал седую прядку.
Они редко целовались, даже в молодости.
Илья снова вернулся к компьютеру, Люба открыла лежавшую на коленях книгу.
Дождь вскоре перестал, и снова выглянуло солнце.
Детей оставалось трое. Две девочки весело гонялись друг за другом, Коля Федотов одиноко сидел в углу.
Колю часто забирали одним из последних. Сегодня он тоже грустно и терпеливо наблюдал, как друзья и подружки бегут к заглядывающим в дверь игровой комнаты мамам и папам.
Сначала он катал по полу машинку, а потом перестал, тихо сидел на стульчике, сложив ладошки на коленях.
– Дострой дом, Коля, – посоветовала Маша.
Полчаса назад мальчик деловито соединял кубики лего.
– Не хочу.
Коля на нее не смотрел. Маше показалось, что он сейчас заплачет, но он не заплакал.
В дверь заглянула мама одной из девочек, та побежала к матери. Тут же появилась мать второй девочки, а за ней Колин папа.
Мужчина редко приходил за ребенком, обычно это делала мать.
Коля, сорвавшись со стула, бросился к мужчине.
– Папа!
Тоскливо уколола мысль, что мама права, ничего хорошего из любви Юли и Федора выйти не могло. Им могло быть хорошо, если не помнить о маленьком мальчике.
– Уходишь? – заглянула в дверь уборщица.
– Ухожу, – Маша быстро переобулась, заглянула в телефон.
Пропущенных вызовов было три, и все от Анатолия.
– Ну слава богу, что ты позвонила, – проворчал он, когда Маша торопливо его набрала. – А то не отвечаешь, я забеспокоился.
– Ты же знаешь, я на работе звук отключаю, – слышать, как он сердится, было приятно.
– Все равно я забеспокоился. Заглядывай в телефон хоть иногда.
– Буду.
– Малыш, тут такое дело… Не смогу сегодня тебя встретить, – теперь голос зазвучал виновато. – Срочное дело, не знаю, когда освобожусь.
– Ничего, – успокоила Маша. – Буду ждать до завтра. Завтра-то увидимся?
– Завтра обязательно. На все дела наплюю, а тебя встречу. Я соскучился, – это он произнес тихо и жалобно.
– Я тоже.
– У тебя зонт есть? Там дождь идет.
– Есть, – соврала Маша.
– Хорошо. А то бы я забежал, дал тебе свой.
– А как же ты?
– Да мне-то что сделается! Я здоровый, как лось. Малыш, ты иди сразу домой, никуда не заходи. На улице темнотища уже.
– Ладно. Да мне и заходить-то некуда.
– До завтра, – попрощался он.
– До завтра, – попрощалась Маша.
Попрощалась и ушла воспитательница из младшей группы.
Близко раздалось звяканье, уборщица открыла дверь.
– Не ушла еще?
– Ухожу, – Маша повесила сумку на плечо. – Заприте за мной.
Дождя не было, Толя напрасно беспокоился. Воздух был сырой, но теплый.
Мама не ждала ее так рано, Маша предупредила, что будет приходить поздно. Ничего объяснять маме она не стала, но мама и без объяснений все понимала и за Машу радовалась.
– Не торопись, – утром сказала она Маше. – Только позвони, если что…
Этого можно было не говорить, позвонить Маша догадалась бы без напоминаний.
Светофор зажегся зеленым, едва она подошла к перекрестку. Маша свернула в сторону дома, остановилась и быстро направилась в другую сторону, к супермаркету.
Веру она увидела еще с улицы. Та стояла рядом с охранником.
– Ой! Какая умница, что зашла, – обрадовалась подруга, тряхнув рыжими кудряшками. – А у меня как раз смена кончается. Подожди немножко.
Охранник весело подмигнул Вере – можешь уходить, никому не скажу. Вера умчалась за прилавки, появилась снова, уже одетая, и потащила Машу к выходу, а потом в кафе, в котором они уже были.
– Ты что будешь? – стоя у стойки, спросила Вера.
Неожиданно Маша почувствовала, что проголодалась.
– Чай и два бутерброда с рыбой, – попросила она буфетчицу. – Нет, три.
Вера взяла себе салатик и пирожок. Видимо, она, в отличие от Маши, старалась питаться правильно.
– Меня одна знакомая на работу зовет, – вздохнула подруга. – Она решила салон открыть, а хороших мастеров мало, уж это я точно знаю. А у меня диплом есть. Диплом клиентов привлекает.
– Какой диплом?
– Да я лет пять назад в конкурсе участвовала, – засмеялась Вера. – И даже диплом получила.
– В международном? – ахнула Маша.
– Да нет. В российском. В Москве. Думала, буду говорить о себе, что участница конкурса, а теперь могу хвастаться, что лауреатка.
– Так что же ты!.. Что же ты здесь торчишь?!
– А где мне торчать? Я наш город люблю, не хочу квартиру в Москве снимать, как Юля. Здесь у меня друзья, а там…
– Не снимай квартиру. Езди на работу. У нас полгорода ездит, и ничего, – удивлялась Маша. – А где салон, в который тебя зовут? У нас или в Москве?
– В Москве. Да еще расположен так неудачно. Я прикинула, часа два на дорогу в один конец, не меньше, – вздохнула Вера.
– Ну и как? Пойдешь?
– Опасаюсь я. Здесь зарплата твердая. А в Москве конкуренция. Там полно таких лауреаток, как я. Думаю пока. Вообще-то, мне собственных клиенток хватает. Я к ним домой хожу. Только сегодня свободный вечер выдался.
– Верочка, у тебя много знакомых… Ты про главврача городской больницы ничего не знаешь? – решилась Маша.
– Нет. А зачем он тебе?
– Она.
– Зачем она тебе?
– Да так… – улыбнулась Маша. – Я подумала… Может, она твоя клиентка.
– Ко мне ходят люди попроще. Алина вот. Доктор одна из больницы стрижется. Хирург. Хочешь, спрошу у нее про главврача? Что тебя интересует?
– Не надо ничего спрашивать. Это я так…
Вера задумалась, постучала пальцами по столу.
– Юрка вчера весь день бывшую начальницу возил. У них там в управе переполох, на кого-то уголовное дело завели.
– На начальницу? – равнодушно поинтересовалась Маша.
– Слава богу, нет. Но она сильно перепуганная, попросила Юру ее повозить. Видно, своих опасается, лишних контактов избегает. Неизвестно же, кого следующим арестуют.
– А сама себя повозить она не может?
– Не барское это дело, – засмеялась Вера.
– Понятно, – засмеялась Маша.
Они еще немного поболтали.
Дождь все-таки пошел, но не сильный, почти невесомый, и домой Маша шла неторопливо, как будто дождя совсем не было.
20 октября, четверг
Дел было много, но Нина, включив компьютер, снова набрала водителя Юрия.
– Здравствуйте, – обрадовалась она, услышав мужской голос. – Меня зовут Нина. Я была вместе с Машей, когда вы ее подвозили. Помните?
– Такую красивую даму забыть невозможно, – засмеялась трубка.
– Юрий, мне очень нужно с вами поговорить.
– Всегда рад услужить такой прекрасной даме.
– Мне очень нужно с вами поговорить. Я заплачу как за поездку.
– Я за разговоры денег не беру, – обрадовала трубка.
– Ну и не берите, – Нине отчего-то стало весело. – Давайте встретимся минут на двадцать.
– Вы сейчас где?
Она продиктовала адрес, Юрий пообещал через час подъехать.
Когда через час она спустилась вниз, такси уже стояло около шлагбаума офисной стоянки, а Юрий, прислонившись спиной к машине, весело смотрел на Нину.
– Привет, – сказал он.
– Привет, – засмеялась Нина.
– Садитесь, – он открыл перед ней дверь, обошел машину, сел за руль.
Машина тронулась.
– Я хочу, чтобы вы рассказали мне о Елене Мушкиной, – вздохнула Нина.
Юрий прижался к тротуару, здесь они никому не мешали.
– Это невозможно.
– Что невозможно? – не поняла Нина.
– Я никогда не обсуждаю своих клиентов.
– Даже когда речь идет об убийстве? – повернулась к нему Нина.
– Даже когда речь идет об убийстве, – кивнул он и усмехнулся. – А кого убили, если не секрет?
– Не секрет, – буркнула Нина. – Юлию. И вы прекрасно это знаете.
– При чем здесь Елена? – весело заинтересовался он.
– У Юли был на нее компромат, – приврала Нина.
Компромата собственно на Елену не было. Ее фамилия упоминалась среди сотрудников управы.