«Пежо» свернул к воротам соседки, Маша пошла к своему дому. Сделав несколько шагов, обернулась, но машину Юры уже не увидела.
– Ну как? – отперев дверь, она покрутила перед мамой головой. – Хорошо?
– Очень! Верочка хороший мастер.
– Хочешь, она тебя пострижет?
– Не хочу.
Мама собирала волосы в жиденький пучок. Стрижка бы ей пошла.
– Нет у меня настроения в парикмахерскую идти.
Маше стало грустно и стыдно, что она ведет себя так, как будто в их семье ничего не произошло.
– Ты все делаешь правильно, – мама всегда отличалась чуткостью. – На горе нельзя сосредотачиваться. Нужно жить и радоваться жизни. Обедать будешь?
– Попозже, – Маша повесила куртку, подошла к зеркалу.
Стрижка ей однозначно шла.
К вечеру опять поднялся ветер, и, подбегая к остановке, где они с Толей договорились встретиться, Маша снова пожалела, что не надела шубку.
– Пойдем в ресторан, – обняв ее, предложил Толя.
– Не хочу в ресторан. Хочу к тебе, – утыкаясь ему в грудь, засмеялась Маша.
Он продолжал обнимать ее за плечи, ведя к своему дому.
За углом они неожиданно нарвались на сильный порыв ветра, тот как будто специально поджидал их здесь.
– Черт… Тебе очень холодно?
– Нет, – покачала головой Маша. – То есть холодно, но не очень.
– Пойдем быстрее!
Куртку ветер не продувал, бил в лицо противным мокрым холодом. Маша, наклонив голову, старалась не отставать от Анатолия.
Вбежав в подъезд, они немного постояли, обнявшись. Ветер за дверью выл, словно жалел, что выпустил жертву.
Где-то наверху хлопнула дверь. Анатолий достал ключи, впустил Машу в квартиру.
Анатолий снял куртку, аккуратно повесил ее на вешалку.
– Ужинать хочешь? – спросил он, обнимая Машу.
– Нет, – прошептала она. – Не знаю.
Под его руками было горячо, жарко…
Маша заметила, что в квартире холодно, только потом, лежа на его плече.
– Скажи, какой у тебя повод для ресторана, – вспомнила она.
– Потом.
– Ну скажи! А то я умру от любопытства. Будешь потом жалеть, что не сказал!
– Ну ладно, – засмеялся Анатолий. – Если речь идет о жизни и смерти… Я скоро перейду на повышение.
– Здорово! – обрадовалась Маша. – Потому что ты хорошо работаешь, да?
– Я отлично работаю. И еще… В субботу мы с тобой пойдем в гости. У начальника день рождения, я заодно тебя с ним познакомлю.
– А он знает, что мы придем вдвоем? – улыбнулась Маша.
– Знает. Я ему сказал, – Анатолий снова весело рассмеялся. – Он другого не знает, что скоро я буду его начальником. Кстати, не вздумай насчет этого проболтаться!
– Ладно. Да мне и пробалтываться некому.
– Пока об этом никому знать не надо. Мало ли что… Вдруг сорвется.
Он одной рукой прижал Машу к себе, а другую подложил под голову.
– Мишка о повышении давно мечтал. Его понять можно, у него трое детей. Он давно на повышение рассчитывал. Маш, ты с ним и с его женой веди себя так… скромненько. Пока еще он мой начальник.
– А почему решили повысить тебя?
– Потому что я умею налаживать контакты. Потому что знаю, когда нужно рот открыть, а когда помолчать. Потому что не болтаю лишнего, в отличие от него. Маш, ты пока никому про мое повышение не говори!
– Конечно не скажу, – пообещала Маша. – Да мне и говорить-то некому.
– Маме тоже не говори.
– Не скажу.
– Я не суеверный, но боюсь сглазить.
Как она будет улыбаться его начальнику, зная, что Толя его подсиживает, Маша представляла плохо.
– Не скажу, не бойся. Толя! – неожиданно решила она. – Я пойду домой.
– Почему? – не понял он. – А ужинать?
– Не хочется. Я пойду, Толь. Мне завтра вставать чуть свет.
– Скорее бы уж нам пожениться! – проворчал он, принимаясь одеваться.
Одну он ее не отпустил, конечно. Он проводил ее до калитки, дождался, когда она войдет в дом.
Он заботливый и надежный. О таком, как он, можно только мечтать.
Маше почему-то пришлось сделать над собой усилие, чтобы улыбнуться маме.
Она потопталась около двери. Захотелось выйти на крыльцо, попытаться разглядеть соседский участок, увидеть там соседскую машину и около нее Юру.
Маша сняла куртку, переобулась. Глупые мысли приходят ей в голову. Юра не может так долго оставаться у соседки. Он давно уехал.
Виктор успел привыкнуть, что Нина рядом. Без нее было непривычно, некомфортно.
Он так и не понял, когда успел настолько к ней привязаться.
Виктор посмотрел на часы – в последний раз он звонил Нине почти полтора часа назад.
– Ну как там? – подойдя к окну, он снова ее набрал. Шел дождь, прохожие внизу прятались под зонтами. – Скоро приедешь?
– Скоро, – ему показалось, что она хихикнула.
Она хихикнула, как хихикала, когда он забирал ее с незнакомой улицы. Она тогда ушла от мужа и не знала, что ей делать.
– Нин, ты где? – осторожно спросил он.
На этот раз она знала, где находится.
– В Сокольниках.
– Черт возьми! Что ты там делаешь?
– Иду по дорожке. Вить, все в порядке, не беспокойся.
– Я сейчас приеду! – зло отрезал он. – Жди меня у выхода!
Их разговор не был похож на тот, давний, когда она походила на не вполне нормальную, но ему казалось, что происходит что-то очень похожее.
– Не надо. Я сама быстрее доберусь. И вообще… дождь идет.
– Жди! От дождя спрячься в каком-нибудь кафе! Там на каждом шагу кафе.
Он с облегчением выдохнул, только когда она подбежала к его машине.
– Промокла? – он покосился на мокрую куртку, которую она, усевшись, расстегнула.
Дождь уже перестал, но в любой момент мог начаться снова. Сегодня с погодой не везло.
– Промокла.
– Зонт надо с собой носить! – проворчал он и успокоил: – Ничего страшного, пополощешь горло, если заболит.
Нина улыбнулась, благодарно тронула его за руку.
– Что ты здесь делала? – он пропустил темный «Форд», втиснулся следом.
– Не скажу.
– Нина, перестань, – поморщился Виктор. – Я не хочу, чтобы у тебя были от меня тайны. Не хочу! Для меня это важно.
– У меня не будет от тебя тайн, – пообещала она. – Обещаю!
– Что ты здесь делала?
– Следила за свекром, – Нина на секунду закрыла глаза и уставилась в окно. – Мне показалось, что он… что он может себя убить.
– Не убил, надеюсь?
– Не убил. Не приставай, Вить. И не спрашивай больше ничего, у меня нет от тебя своих тайн, а чужие пусть останутся в прошлом. – Она помолчала и улыбнулась. – Помнишь, как ты забрал меня, когда я ушла от Геннадия?
Он не ответил. Ясно, что помнит.
– Сейчас что-то похожее. Только тогда все было плохо, а теперь плохое закончилось.
Дождь не пошел. Когда они доехали до дома, небо совсем очистилось.
26 октября, среда
Как обычно, уложив детей, Маша достала телефон. Пропущенный вызов был один, от Нины. Заглянув к детям, Маша прикрыла дверь и набрала Нину.
– От полиции ничего нового? – как обычно, поинтересовалась Нина.
– Ничего.
Маша отошла подальше от спальни.
– Вчера умерла Любовь Васильевна, мама Геннадия.
– Царствие небесное.
Нина вздохнула, помолчала.
– Я хочу прислать тебе видео. В тот день… Я пятого была около кладбища. Подъехала и сразу увидела Юлю. Около ворот. Из машины я выходить не стала, посидела минуту и поехала назад. У меня видеорегистратор, сейчас сброшу тебе видео, посмотри. Там вход на кладбище хорошо виден.
– Спасибо.
– Не думаю, что видео поможет, но…
– Спасибо, – повторила Маша.
– Завещание так и не нашлось?
– Нет. Как оно найдется! Да оно и не нужно никому больше, бог с ним.
– Вступлю в права наследства, переведу тебе деньги с Гениных счетов.
– Я не возьму! – опешила Маша.
– Перестань! – сердито отмахнулась Нина. – Я тоже не возьму. Мы с Геной несколько лет вместе не жили, я не считала его своим мужем. И он меня женой не считал. Но деньги получить нужно, не государству же оставлять! Сейчас пришлю видео. Пока!
Телефон тренькнул через пару секунд.
Маша опять заглянула в спальню, прислушалась. В спальне было тихо.
До конца четырехминутное видео можно было не досматривать, идущую за Юлей к воротам кладбища Екатерину Борисовну Маша узнала на третьей минуте.
Но Маша видео досмотрела. Потом просмотрела еще раз.
Потом еще.
Потом постояла, прислоняясь спиной к стене, и бросилась к кабинету заведующей.
– Ольга Николаевна! – попросила Маша, рванув дверь. – Можно я уйду ненадолго? Мне очень надо. Очень!
– Иди, – заведующая внимательно на нее посмотрела. – Иди. Я посмотрю за детьми.
Когда-нибудь ее терпение лопнет, и она Машу уволит.
К полицейскому участку она почти бежала.
– Можно к Катушкину? – хрипло спросила Маша у сидевшего около двери полицейского.
Парень в полицейской форме сердито смотрел в компьютер.
Дежурный не успел ответить, Анатолий вышел из ближайшей двери.
– Ты? – испуганно спросил он. – Что случилось? С мамой что-нибудь?
– Нет, – потрясла головой Маша, тронув его за рукав. – У меня к тебе… дело.
Оттого, что он смотрел так тревожно, сразу стало хорошо, спокойно.
Анатолий подтолкнул ее к двери и, выйдя на улицу, вопросительно на нее посмотрел. Он все еще тревожился, и Маша благодарно прижалась к его рукаву.
– Посмотри. Нина, жена Геннадия, ты ее видел, когда мы были у Юли в квартире. Нина прислала мне видео со своего регистратора. Она была около кладбища, когда Юлю убили. Нина уезжала, а Юля подходила к кладбищу. Посмотри!
Маша достала из сумки телефон, нашла видеофайл и повернула экран к нему.
– Это Юля. А это наша соседка Екатерина Борисовна, – Маша остановила видео. – Это тетка Федора, из-за которого Юле пришлось уволиться из больницы.
– Так… Подожди! – Толя оглянулся и потянул ее подальше от входа в участок.
– Катерина знала, что Федор любит Юлю, она заставила Юлю уволиться из больницы. А когда Геннадий умер, Федор хотел уйти из семьи, и она это тоже знала. Точно знала, Федор сам мне это сказал!