— Спасибо! — с чувством произнес Ник.
— Да без проблем, — хмыкнул Коля. — Поверь, перелёт до Минеральных Вод — это ерунда по сравнению с тем, что ты не придешь сегодня на ужин.
— Семён Семёнович поймет, — неуверенно возразил Ник.
— Дед-то поймет, — не стал спорить Коля, — хоть и не оценит. А вот Вика…
— Точно! — Ник хлопнул себя по лбу. — Вика…
С этой рыжей русской девчонкой у него, с одной стороны, были связаны не самые приятные воспоминания, но с другой, когда она была рядом, сердце начинало стучать быстрей, а сам Ник начинал вести себя как какой-то подросток!
— Помнишь, что было в Калифорнии, когда ты перенёс правку с утра на после обеда потому, что захотел покататься со мной на сёрфинге? — добил его Коля. — А ведь тогда вы ещё даже не были знакомы!
Невозмутимость Ника дала трещину, и он скривился словно съел целый лимон. Ник никогда не жаловался на память и хорошо помнил, какую сцену в тот раз устроила эта русская амазонка.
Тогда, в Калифорнии, он с нетерпением ждал встречи со своим русским пен-френдом (прим автора: pen friend — друг по переписке), который путешествовал на круизном лайнере по своим бизнес-делам. Несмотря на то, что Ник родился в Арканзасе и считал себя стопроцентным американцем, родители настояли на изучении русского — как же, язык предков! и испанского — что в общем-то, если собирался и дальше жить в штатах, было логично.
Отец Ника еще мечтал, чтобы его сын свободно владел французским, но по мнению парня это был перебор. Где ему понадобится этот «язык любви»? В Париже? В Квебеке? И стоило ради этого тратить годы на его изучение?
Да и вообще, Ник и русский с испанским не горел желанием учить. Что тогда, что сейчас, он считал, что весь мир говорит на английском, а следовательно, зачем забивать себе голову лишними вещами?
Став постарше, он остался при своем мнении, вот только пришел к выводу, что единственный язык, который стоит сейчас изучать — это китайский. Очень уж сильно поднялись эти капиталистические коммунисты за последние двадцать лет.
Но в детстве его мнения никто не спрашивал. Мама говорила с ним исключительно на русском, а в школе попался строгий учитель испанского. В результате Ник свободно говорил на русском и испанском и все также собирался начать учить китайский. Когда-нибудь потом.
На этой почве их и свели с Николаем.
Мама Ника лелеяла мечту, что когда-нибудь они всей семьей вернутся в Россию — повидать подружек, друзей и многочисленных родственников, и с детства просвещала своего сына о том, who is who (прим автора: кто есть кто) в сложных хитросплетениях семейно-дружеских отношений, которые, несмотря на дальность и сомнительность родства, тем не менее были «роднёй».
— Вот, сын, посмотри, какой хороший мальчик, — как-то вечером зашла к Нику мама. — Племянник Никифоровых, которые приходятся троюродными братьями тётке сестры твоего отца. Бизнесом занимается, английский учит. Вот его страничка. Пообщайся с ним, он тебе с разговорным русским поможет, а ты ему современный английский подтянешь?
Ник посмотрел на профиль Николая и тут же понял, что они подружатся.
«Говорю на русском, учу английский, хочу учить китайский» — гласил Колин статус на сайте pen-friend.com. Ник написал этому русскому парню, который в плане родства был ему седьмой водой на киселе, и между ними завязалась переписка.
Мальчики, к великой радости мамы Ника, действительно подружились, и когда Ник узнал, что Коля на пару дней заедет в Калифорнию, тут же купил билеты на самолёт.
Тогда-то он и познакомился с Николаем, несколькими его бизнес-партнерами и… Викой.
Лос-Анджелес. 4 часа утра. Гостиничный номер Holiday Inn
— Слушай, — протянул Коля, которого Ник только что поправил. — У меня такое ощущение, будто ты мне все кости переломал!
— Тебе кажется, — усмехнулся Ник. — У тебя на удивление гармоничный скелет. Небольшое защемление было, да пару ребер из реберной сумки вышли. Но сейчас всё хорошо. Больше того, через полчаса ты спокойно можешь бороздить на доске по волнам.
— Бороздить на доске по волнам? — переспросил Коля. — В смысле кататься на доске?
— Да, именно это я и имел ввиду, — согласился Ник. — Кстати, а пошли прямо сейчас на побережье? Побывать в Калифорнии и не постоять на доске — это греховно!
— Грех, — поправил его Коля. — А мы успеем? Через полтора часа должна подойти на правку моя подруга.
— Коля, — Ник посмотрел своему русскому другу в глаза. — Поверь, никакая девушка не сравнится со встречей рассвета на сёрферской доске. А раз уж так получилось, что вы прибыли ночью, и сейчас есть возможность встретить рассвет, то… Позвони ей и скажи, что я поправлю её после сёрфинга, а лучше всего — после обеда.
— Ну как скажешь, — пожал плечами Николай, осторожно поднимаясь на ноги.
Несмотря на заверения друга, он не очень-то верил, что ему удастся сегодня не то что кататься на сёрфинге, но даже банально ходить. Их лайнер прибыл в Лос-Анджелес в два ночи, в три Коля был на пристани, где его встречал Ник. Обмен подарками, поздний ужин в одном из круглосуточном кафе, а потом и эта неожиданная правка — Коля глазом моргнуть не успел, как ночь закончилась, и небо начало стремительно светлеть.
Вот только сейчас Коля хотел одного — добраться до подушки и отрубиться. Но Ник оказался прав. Пока они дошли до пляжа, пока Коля написал Вике сообщение о переносе правки, пока они выбирали доски, боль в теле куда-то делась, пришла приятная бодрость, и Николай почувствовал в себе силы для подвига.
Он упал с доски раз тридцать, наглотался горько-соленой океанской воды, несколько раз долбанулся головой и ногами о свою же доску, но оно того стоило. Те пару секунд единства с водной стихией, которые он ощутил, скользя по волне, сквозь которую алой медью поднималось солнце, стали одним из лучших его воспоминаний.
Потом они с Ником просто сидели на песке и любовались рассветом и волнами.
А потом на пляж пришла Вика.
Как она их нашла так и осталось загадкой. Коля, конечно, грешил на свой телефон, но сколько бы он не проверял его на присутствие отслеживающих геолокацию приложений, ничего так и не нашел. Только если Викин дед отследил их по своим ФСБшным каналам и слил инфу внучке… Да нет, бред какой-то!
Так или иначе, Вика их нашла.
Причем она не стала закатывать скандал или пытаться загородить собой вид поднимающегося солнца, нет. Она просто села рядом и с тщательно скрываемым разочарованием произнесла:
— Я считала американских мужчин более… обязательными.
И всё. Всего лишь одна фраза, но Ника с Колей перестал радовать рассвет. Откуда навалилось чувство подавленности и долга — какое обычно бывает, когда мужчина не сдержал данное слово. А от мелькнувшей в голосе Вики обиды, перемешанной с каким-то детским удивлением, стало… стыдно.
— Да ладно тебе, Вик… — начал было Николай, но тут же осекся под обжигающим взглядом девушки.
— Хочешь, прямо сейчас правку сделаем? — миролюбиво предложил Ник, которому после слов девушки стало не по себе.
— Ты говоришь на правке надо довериться и пропустить, чтобы получить тысячу процентов, — на хорошем английском произнесла девушка, смотря на него своими фиалковыми глазами, — но как можно довериться человеку, который не уважает тебя? Который эгоистично меняет расписание из-за своих хотелок? Как вообще такой человек может лечить?
— Ты не понимаешь…
— Я всё прекрасно понимаю. — Вика бросила взгляд на доски для сёрфинга и восхитительный рассвет. — Так и знала, что все это чушь собачья, а этот американец очередной шарлатан. Не нужна мне такая правка. Всего хорошего.
И девушка, встряхнув своими медными волосами, разочаровано направилась к виднеющейся вдали мостовой.
Своими словами Вика напомнила Нику дядю, и он невольно посмотрел ей вслед. Ладная фигурка, опускающиеся до попы густые рыжие волосы, и транслируемая во все стороны детская обида, вперемешку с искренним непониманием почему так получилось.
В тот раз Ник неожиданно для себя решил держать данное слово чего бы это ему не стоило. Особенно, если давал его Вике. И сейчас, следуя за Николаем на посадку, он с ужасом понял, что из-за ночного кошмара совсем забыл и про назначенный ужин, и даже про Вику.
— Я позавчера заезжал к ней предупредить, что меня не будет на ужине, — продолжал тем временем Николай, не заметив, что его американский товарищ на несколько мгновений провалился в свои воспоминания. — Так вот, судя по заваленной платьями кровати, она перемерила весь свой гардероб.
— Спасибо за поддержку, друг, — хмуро буркнул Ник, раздумывая про себя: позвонить Вике или отправить ей смс?
— Хорошо, кстати, что заехал, — добавил Николай, подходя к стоящей за стойкой девушке и протягивая ей свой паспорт с билетом. — Говорит, если бы отделался эсэмэской, она бы со мной год не разговаривала.
«Позвонить, — подумал Ник, механически протягивая свой паспорт и направляясь за Колей в ожидающий их на улице автобус. — Однозначно позвонить! Вот как прилетим в Минеральные воды, оттуда и наберу! А то мало ли — разбужу её сейчас и еще хуже получится…»
Автобус будто только их и ждал. Стоило Нику с Колей зайти, как дверцы с шипением закрылись и электробус шустро покатил к зеленому самолёту. Спустя каких-то две минуты они были уже у трапа.
— Кстати Ник, — Николай придержал Ника, пропуская вперед других пассажиров, — ты только ничему не удивляйся, ладно?
— Ладно, — пожал плечами Ник. — А чему не удивляться-то? Тому, что купил билеты в бизнес-класс?
— В том числе, — несколько нервно хмыкнул Коля, поднимаясь по трапу и заходя в самолёт. — Скажем так, что я, что ты, попали на эту экскурсию по большому блату.
— Мало тебе было проблем с теми китайскими репликами айрподсов? — поморщился законопослушный Ник, поправляя переноску с занервничавшим Котей.