(прим. автора: эта история описана в цикле «Завуч» https://author.today/work/10933)
А во-вторых, предполагаю, что сведя место силы и «маяк», мы сможем совершить прорыв в исследовании феномена суперов и межмировых порталов.
В-третьих, необходимо ввести смертную казнь для всяких ублюдков, типа Эдика, которые из-за своих корыстных мотивов бесцеремонно разрушают годами (!) выстраиваемую партию.
Увы, но находясь в этом мире, мы связаны по рукам, и единственный наш шанс заглянуть за кромку — переступить через Порог между нашими мирами.
Вот только… опыт показывает, что если хочешь сделать хорошо… сделай сам!» …
— И он ка-ак вырвал горло браконьеру! — Михаил схватил рукой воздух и резко рванул его на себя. — Стоит он такой весь в крови и говорит: «Раздели мои мучения!»
— Чо прям так и сказал? — Вика прижала руки к своей груди и принялась комкать белоснежный платок. — А что потом?
— А потом он взял валяющуюся на земле бензопилу, которой браконьеры пилили березы, и…
Ник раскусил гида на пятой минуте рассказа, но выводить его на чистую воду не спешил. Михаил так самозабвенно врал, на ходу сочиняя всё новые и новые случаи из прошлого Егеря, что даже местный водила слушал его, открыв рот.
За неполный час Егерь умудрился побывать браконьером, раскаявшимся дровосеком, лесником, привлеченным ФСБ экспертом по расследованию серийных преступлений и даже советником президента!
Все, кто его окружали таинственным образом погибали, и расстроенный Егерь находил негодяев и вершил справедливый в его понимании суд.
Причем Михаил не только виртуозно вешал на уши слушателей лапшу, но и искусно вовлекал их в обсуждение. Так они целых полчаса спорили об этичности каннибализма в условиях сошедшей с гор лавины.
Вика не выдержала и усомнилась в правдивости истории на моменте, где Егерь, две недели питался мясом убитого им маньяка. Но Михаил правдоподобно изобразил обиду и втянул девчонок в спор об этичности вопроса.
— Лучше умереть оставшись человеком, чем жить, превратившись в чудовище! — подытожила в какой-то момент Вика и Саша решительно с ней согласилась.
— Надеюсь перед вами никогда не будет такого выбора, — пожал плечами Михаил и продолжил свой рассказ про загадочного Егеря.
Ник догадывался, что гид весьма профессионально мешает правду с ложью, выставляя его нелюдимым, опасным неуравновешенным убийцей, от которого лучше держаться подальше.
Причем, у парня сложилось странное впечатление, что все слова гида были адресованы в первую очередь Вике и… ему. Словно Михаил пытался вызвать у них неприязнь и оградить от общения с Егерем. Что, на взгляд Ника, ему целиком и полностью удалось.
Ник скользнул взглядом по салону УАЗа и перевел взгляд на окно. Пока что, даже несмотря на жуткий рассказ Михаила, он ни разу не пожалел о поездке. Горы потрясали. Извилистые серпантины, по которым ревя от натуги взбирались четыре Пэтриота. Зеленые луга, на которых паслись бараны и коровы. И удивительная природа, созерцание которой наполняло душу Ника тихим счастьем.
Если бы его кто спросил, чует ли он место силы, Ник бы не задумываясь ответил, что все эти горы и есть одно большое место силы. Он чувствовал неспешную скрытую мощь этих лесов и гор. Ощущал разлитую в воздухе свежесть и энергию. Дышал наполненным свободой воздухом.
Ему казалось, что появись перед ним воронка, он мощным лоукиком развеет её по ветру, а Егерь, если вдруг начнет приставать к Вике, мгновенно успокоится, получив пяткой в лоб.
«Странно, — подумал Ник, отслеживая несвойственные ему мысли. — Откуда взялась эта эйфория? Неужели горняжка начинается? Не рановато ли?»
Горняжкой опытные туристы называли горную болезнь или же гипоксию. Сам Ник с ней не сталкивался, но знал, что при резком наборе высоты давление кислорода на большой высоте вызывает состояние от лёгкого дискомфорта до летального исхода.
Причем горняжка у всех протекает по-разному. У кого-то она проявляется в виде физического недомогания, начинает болеть голова, тошнит, а у кого-то сносит крышу. Накатывает депрессия и обида на всё вокруг или, наоборот, эйфория и необоснованный задор.
«Интересно, — задумался Ник, любуясь ярко желтой поляной, которая показалась после очередного поворота, — долго нам ещё ехать?».
— А как он сбежал из военной лаборатории я расскажу вам на обратном пути, — словно отвечая на мысли Ника резко свернул свой рассказ Михаил и посмотрел на водителя. — Вижу, мы подъезжаем к поляне Эммануэля?
— Подъезжаем — громко сказано, — не согласился водила, — ещё полчаса у нас точно есть. Как раз успеете дорассказать, как он сбежал из лаборатории.
— Не успею, — покачал головой Михаил, доставая из кармана массивный смартфон и утыкаясь в него. — Некогда.
Так они и ехали до желтой поляны. Водила недовольно косился на Михаила, который оборвал историю на самом интересном моменте. Михаил, несмотря на отсутствие Интернета, что-то строчил в своем громоздком телефоне. Саша, поняв, что продолжения истории не будет, глазела в окно. А Вика начала демонстративно игнорировать Ника, вспомнив, что обижается на него.
«Да некоторым девчонкам и никаких супер сил не надо! — подумал Ник, переглядываясь со своим котом. — Никакой криомант, типа Егора, не сравнится с ледяной стеной женского игнора!»
— Приехали! — проворчал водитель, останавливая машину рядом с остальными внедорожниками. — Аккуратно только свои рюкзаки вытаскивайте! Не повредите мне ледорубами обшивку салона!
Ник дождался, пока девушки выберутся из УАЗа и принялся подавать Михаилу рюкзаки. Закончив c разгрузкой, он выбрался из машины и с восхищением посмотрел на поляну, усеянную тысячами ярко-желтых лютиков.
— Красиво, — пробормотал Ник, вдыхая полной грудью сладковатый запах цветочного нектара.
— Мяу! — негромко попросился на волю Котя.
— Далеко только не убегай, — предупредил его Ник, выпуская кота из переноски.
Мгновение, и кот исчез в зарослях цветов. Ник же, посмотрев ему вслед, перевел взгляд на сидящую на рюкзаке Вику. Девушка, как и он парой секунд назад, смотрела на жёлтое море цветов. Ник вздохнул и сделал шаг к девушке, на его взгляд — сейчас был лучший момент для примирения.
С момента их встречи прошло достаточно времени, чтобы Вика смягчилась, но еще недостаточно, чтобы начала злиться. Шутка ли, парень, на которого она обижается, игнорирует её столько времени! Американец чувствовал всеми фибрами своей русско-американской души — если он будет и дальше тянуть с извинениями, то девушка попросту взорвется. И тогда о примирении можно будет забыть.
Тем более народ вокруг активно разбирал свои рюкзаки, делился впечатлениями от поездки и добивал купленный в магазине перекус, не обращая внимания на прибившихся к ним новеньких.
— Вик, — Ник осторожно положил руку девушке на плечо. — Прости меня, на здоровье?
В этот раз он сознательно исковеркал шаблонную фразу, надеясь вызвать у Вики улыбку. Его расчет оправдался, и девушка хихикнула, не спеша, впрочем, его поправлять.
«Зато руку не скинула, — подумал Ник. — Хороший знак!».
— Понимаешь, — парень решился рассказать ей то, о чём знал только его дядя, ну и теперь Коля. — Мне иногда снятся кошмары, и в особо сложных случаях, просыпаясь в холодном поту, я хватаю сумку и кота, и бегу куда глаза видят.
«Звучит как жалкие оправдания!» — рассердился он сам на себя.
— Я понимаю, что виноват перед тобой. Я ждал нашей встречи не только всю неделю пребывания в Москве, но целый год, — тихо продолжил Ник. — Воспоминания о нашей встречи в Калифорнии грели меня во время ночевок в биваках индейцев. Твой голос манил меня из светлой солнечной Америки в снежную и угрюмую Россию. И ты одна из трех причин, почему я здесь.
— Надо же! — всплеснула руками девушка, сбросив его руку с плеча и вскочив на ноги. — Целый год ждал, мучился, бедный! Чего ж тогда вообще в тот раз меня отпустил обратно? Или почему сам не поехал?! Нет, вместо этого продолжил себе по штатам своим колесить, мять всяких девок! — последние слова Вика злобно прошипела, яростно сверкнув глазами.
«Девок? — подумал Ник, — Как бы не так! Знала бы ты, кто в основном приходит на правку! Попробовала бы сама ставить кости на место с трудом пробиваясь сквозь целлюлитную броню!»
Но вслух парень сказал другое:
— Ты мне очень нравишься, Вика, но если хочешь и дальше строить со мной отношения, запомни одно: Нельзя мужчину загонять под каблук. Во-первых, он перестанет быть мужиком. А во-вторых, что самое страшное, тебе самой станет неинтересно жить с тряпкой. Да и вообще!
— Что вообще? — с вызовом переспросила девушка.
Её медные волосы пожаром растрепались по плечам. Лицо пылало, фиалковые глаза горели огнём. Высокая грудь, скрытая под белоснежной блузкой, вздымалась от неровного дыхания.
— Я не просто так езжу по штатам! — мрачно ответил Ник. — Не по своей воле. И я не думаю, что даже самая сильная девушка выдержит такую кочевую жизнь!
— Так может быть не стоит решать и думать за других? — неожиданно тихо протянула Вика, опустив плечи, и потупив взгляд вниз. — Разве может бесконечное ожидание жизни быть лучше пусть и краткой, но самой жизни?
— Не знаю, — глухо ответил Ник, отворачиваясь от девушки и переводя свой взгляд на удивительное желтое поле. — Не знаю…
Девушка замолчала и, вслед за Ником, устремила взор на лимонное озеро цветов.
Некоторое время они стояли плечо к плечу, пока, наконец, Ник не почувствовал, что в его правой руке оказалась хрупкая Викина ладошка.
В следующее мгновение всю его сущность залила теплая волна тихого счастья и необъяснимой радости. Ему хотелось бегать, прыгать, выкрикивать бессвязные вопли, но Ник замер как истукан, бережно сжимая изящные пальцы девушки.
Вся его прожитая жизнь, со всеми её медитациями, самопознаниями, аскезами, ранними подъемами и правильным питанием оказалось пшиком. Не жизнью, а лишь жалким его подобием. Пожалуй, только наблюдение за рассветами и закатами могли составить хоть какую-то конкуренцию охватившему его чувству.