«Я недолго, — пообещал себе Ник, — буквально полчаса!»
Он начал снимать рюкзак, но в плече стрельнуло такой болью, что парень чуть было не потерял сознание. Осторожно переложив фонарик в левую руку, он потянул молнию мембраны вниз, рассчитывая скинуть рюкзак вместе с курткой.
— Ай! — вскрикнул Ник, стоило пальцам коснуться висящего на груди амулета. — Что за…?
Внимание!
Активирован скрытый протокол стандартного амулета смотрителя обсерватории! (Скрыто)
Скрыто (1/3), Скрыто, Скрыто
В груди появилось сосущее чувство голода, но Ник не обратил на него никакого внимания, занятый вспышкой головной боли. На мгновенье он очутился в этом самом тоннеле много-много лет назад. Он увидел, как и кем был создан этот проход сквозь скалы. Узнал, что черный оплавленный камень — это обсидиан и он не только блокирует магию, но и высасывает из одаренных энергию.
И если раньше Ник все же сомневался, что он находится в другом мире, то сейчас это стало неоспоримым. Иначе как можно объяснить увиденное? Разве может человек взмахом руки раскалывать горы, силой желания пробивая сквозь них тонкую нить пути?
Все еще морщась от головной боли Ник застегнул молнию, взял фонарик в правую руку и ритмично заработал кистью, запуская встроенный в рукоять генератор электроэнергии.
Увиденного в краткий миг головной боли хватило, чтобы понять — без света в этих тоннелях лучше не оставаться.
На секунду ему показалось, что вокруг него слишком много теней, и Ник взмахнул своим фонариком словно световым мечом, стараясь осветить максимальную площадь пещеры. Тени тут же брызнули в сторону, а парень, из последних сил сдерживая рвущийся наружу ужас, поспешил вперёд.
Он шел, не обращая внимания на появившийся хруст костей под ногами. Шел, не глядя на манящий блеск артефактов и золота. Шел, чувствуя, как стены вытягивают из него все силы до капли, но ничего не могут сделать с его внутренней точкой силы.
Шел и понимал, что теперь он ни при каких обстоятельствах не сменит своё на чужое. Пусть чужое и гарантировало силу, а свое было маленькое и не такое мощное, но Ник отчего-то знал, что так будет правильно. Пусть и непросто, но правильно.
«Мне нужно укрытие, — Ник с трудом сфокусировал мысли на насущней проблеме, вырвавшись из бесконечной философской жвачки. — Какие у меня есть варианты?»
Машинально глянул себе под ноги и испугано вздрогнул — пол был усеян человеческими черепами.
«Сделать новую палатку? — усилием воли Ник продолжил размышлять и идти вперед. — Но из чего?»
Стараясь абстрагироваться от происходящего, он осветил пол тоннеля в поисках ткани.
«Мимо, — констатировал он спустя десять шагов по усыпанному костями полу. — Только в фильмах герой находит так нужный ему плащ со стойкостью к холоду! Что ещё? Построить дом?»
В голове тут же возник образ русской избы, сложенной из стволов деревьев без единого гвоздя. Но у него, увы, не было ни навыков, ни знания, ни даже топора. А вот шалаш он смог бы сложить…
«Хороший лесной шалаш — это тема, вот только леса рядом нет… только горы и снег! Хм, снег? Иглу! — в голове мелькнул спасительный образ эскимосского жилища. — Неужели я не смогу нарезать кубы снега или прокопать лаз в сугроб? Вот только чем копать и резать?»
Он снова зашарил лучом света по полу в поисках подходящего инструмента.
На этот раз ему повезло. Если ткань не выдержала испытания временем, то ржавые мечи меж костей нет-нет, да и мелькали. Ник выбрал короткий клинок, больше походящий на рапиру, чем на полноценный меч и подобрал маленький деревянный щит. Рапира отправилась в страховочную петлю, а щит Ник сунул под левую подмышку. Несмотря на то, что ремни крепления давным-давно сгнили и окаменели, сам щит сохранился и был, к тому же, неприлично легким.
«Мне же лучше», — подумал Ник, мысленно прикидывая как сделать иглу.
Об этом снежном жилище Ник знал не так уж много. Вроде как вход должен быть ниже пола и в них тепло. Почему в них тепло, а снег не тает — оставалось для него загадкой. Рапиру он решил использовать для вырезания снежных кубов, а щит — чтобы вырыть пещеру, если снег будет рассыпаться.
Он не знал получится ли у него или нет, но это было лучше, чем просто лечь и сдаться на милость гор.
— Вотчеры не сдаются, — пробормотал себе под нос парень.
Русская фамилия его родителей звучала, конечно, не совсем так, но Ник не мог не отметить некую лингвистическую изящность, с которой отцу Ника удалось и сохранить фамилию предков и придать ей солидный оттенок (прим. автора: Watch — часы, дозор. Watchmaker — часовщик. Watcher — дозорный).
С щитом и рапирой идти было неудобно, но Ник упрямо продвигался вперёд. К тому же в какой-то момент кости пропали и он шагал по относительно ровному полу.
Он дважды перекусывал на ходу шоколадным батончиком, запивая его из пластиковой бутылки, пару раз чуть было не заснул на ходу, натер мозоль на левой ноге, но движения не прекращал.
Ему очень повезло, что здесь не было никаких развилок и лабиринтов, а лишь один прямой тоннель. Тело шло само, на автомате переставляя ноги, рука изредка сжимаясь, запуская генератор и выхватывая из тьмы кусок дороги, а мысли Ника крутились то вокруг будущего снежного дома, то вокруг найденного на скале Ленца амулета.
Откуда он взялся там? Что за Скрыто, Скрыто, Скрыто? Как вытащить из артефакта знания и желательно не умереть от приступа голода?
Наконец-то вдали появилось размытое пятно света и Ник припустил вперёд с удвоенной скоростью.
Обсидиановые стены остались позади и им на смену пришел холодный гранит, местами сменяющийся кирпичной отделкой. Причем кирпичи были хоть и тусклыми, но разноцветными, и сплетались в различные узоры на грязной стене. При желании Ник мог остановиться и, стерев толстый слой пыли, рассмотреть цветную вязь кирпичной мозаики, но ему было не до того.
Он шёл и шёл, а выход всё никак не приближался, заставляя парня скрипеть зубами.
Ник чертовски сильно хотел есть и спать, ему было физически и морально плохо, мышцы и даже кости горели жаром и их ломило, но он двигался вперёд — к далекому пятнышку света.
Остаток пути он помнил урывками.
Он идёт, спотыкается о какую-то рухлядь типа стойки с оружием, но чудом удерживает равновесие, вскидывает руки, ловя равновесие и шипит от боли в левом плече. Боль приводит его в себя, и он видит заметенный снегом выход! Убирает ненужный больше фонарь и с радостью бросается к сугробу.
Выставив правое плечо вперёд идет прямо в него. Шаг, второй, третий, и он неожиданно проваливается вниз. Снег лезет в лицо, за шиворот, в горло, но Ник упрямо идет вперед. Ему на помощь приходит зажатый под левой подмышкой щит. Выставив его перед собой он, будто бульдозер, продолжает движение.
Спотыкается об камень, чуть было не падает и снова проваливается вниз. Вокруг снег, ему кажется, что он начинает задыхаться, рапира мешается, а плечо того и гляди отвалится из-за дикой боли.
Наконец-то его вытянутые руки пробивают толщу снега, и ослепительно яркий солнечный свет мгновенно заставляет Ника зажмуриться.
«Выбрался!» — подумал Ник, промаргиваясь и смотря под ноги.
У него были опасения, что вход в туннель расположен высоко, и что он кубарем полетит по склону, но все оказалось не так страшно. Его глазам открылась снежная равнина, в конце которой он разглядел… ручей?
Закусив губу, он максимально расслабил левую лямку рюкзака, со стоном высвободил руку и снял ранец с плеча. Левая рука оказалась ограниченно подвижна, но каждое движение причиняло резкую боль.
«Давай, Ник! — подбодрил он сам себя. — Ещё чуть-чуть!»
Он снял флисовые перчатки, чтобы не промочить их и намотал на ноги целлофановые пакеты. Затем отошел на пару шагов в сторону и, опустившись на четвереньки, принялся за работу.
Сначала раскопал щитом ход под углом в тридцать градусов, затем пустил ход наверх под таким же углом. Копать тоннель, в принципе, оказалось несложно, к тому же Ник помогал себе и щитом, и рапирой. А вот вытаскивать снег наружу стало той ещё проблемой.
Сначала он выталкивал снег перед собой, потом вспомнил про находящийся слева параллельный ход, который он проделал, выбираясь из горной тропы. Отпала нужда ползать по узкому тоннелю вверх и вниз, и работа сразу же пошла быстрее. Потом ему пришло в голову сделать еще одну комнату под туалет. Её он расположил справа от основной.
Большие потолки Ник делать не стал, ограничившись одним метром, он планировал переночевать одну ночь и продолжить путь, поэтому сильно не заморачивался. Единственное, к чему он подошел серьезно — так это лежанка.
Благодаря рапире он сделал пол в основной комнате под небольшим углом. Так, чтобы голова и тело было выше ног. В его понимании таким образом теплая кровь будет согревать ноги.
Сам процесс возведения берлоги сопровождался головокружениями и накатывающей волнами слабостью. В некоторые моменты на Ника накатывал жуткий депресняк, такой, что хотелось все бросить и разрыдаться, как девчонка. А в некоторые он, наоборот, что-то бормотал себе под нос и рвался добежать до ручья — «за водичкой».
Закончив, наконец, с обустройством пещеры, Ник затащил вовнутрь свой рюкзак и достал из него спасодеяло.
— И вот эта fucking shit должна помочь мне не окочуриться ночью от холода?! — удивился Ник, разворачивая плотное одеяло. С одной стороны оно было оливковым, с другой серебряным. — Да это ж бред!
Спасодеяло само по себе не согреет. Всё, что оно может — удержать тепло. Но если он постелит его на снег, то в лучшем случае проснется в луже холодной воды, в худшем — не проснется вовсе. Он отчаянно посмотрел на свой рюкзак и валяющиеся возле него трекинговую палку, ледоруб, рапиру и круглый щит.
— Да от этой деревяшки и то будет больше толку!
Ник ещё раз посмотрел на щит и задумчиво наклонил голову к плечу.
— Хм…
Подхватив с пола ледоруб, он прополз в левый коридор и направился обратно к горной тропе. В одном месте пришлось делать снежные ступеньки, чтобы подняться там, где он свалился в прошлый раз, но Ник справился.