Он уже понял, что у него началась горняжка, но удивительным образом оставался в сознании и отдавал себе отчет в том, что делает. У него как будто бы была возможность следить за своим неуклюжим, дерганным, усталым телом со стороны. К тому же его поддерживало тепло, идущее от висящего на груди амулета.
Добравшись до каменного тоннеля, он потянулся на пояс к фонарику… и не обнаружил его на месте.
«Потерял? Забыл? В рюкзаке? Так, стоп, когда я им пользовался в последний раз?»
Ник с усилием напряг неповоротливый мозг, соображая, куда делся динамо-фонарь. Он шел по тоннелю, потом споткнулся о какую-то ерунду, потом увидел свет и… сунул его на пояс или в карман.
«Значит он должен быть где-то на полу…»
Ник прижался к правой стене, чтобы свет, проходящий сквозь сугроб, хоть как-то освещал путь, и двинулся вперёд.
Бам!
— Чтоб тебя!
Ник с ненавистью посмотрел в темноту перед собой. На эту чертову стойку он наткнулся уже второй раз!
«Стойку?»
Упав на колени, он зашарил руками по полу, постепенно смещаясь ближе к центру, и своему к огромнейшему облегчению, нащупал ребристую рукоять фонарика.
Ж-ж-ж. Ж-ж-ж! — зажужжал фонарик, и яркий луч осветил тоннель вместе «напавшей» на Ника рухлядью.
— Моя прелесть! — прошептал себе под нос Ник, во все глаза смотря на пустую стойку для оружия.
Когда-то давно она, видимо, стояла вдоль стены, пока кто-то не подвинул её или врезался в неё или ещё что-нибудь эдакое. В итоге стойку развернуло почти на 90 градусов и неудивительно, что Ник на неё налетел.
— Дайте мне нормальный топор и у меня будет шикарная деревянная кровать, — пробормотал парень, поднимаясь на ноги и подходя к стойке поближе. — И как только она не превратилась в труху?
Он попробовал развернуть ее боком, но лишь удивленно охнул — стойка оказалась тяжелой, будто это было не дерево, а железо.
— Ну-ка… — Ник переложил фонарь в левую руку и достал правой ледоруб. — И эх!
Ледоруб врезался в щель между досками и стойка, к удивлению Ника, треснула.
— Интересно… — Ник наклонился ближе, подсветив место удара. — Ого!
Гвозди, удерживая деревянные доски, рассыпались в труху из-за чего стойку перекосило.
— Сколько же ей лет? — Задумчиво протянул Ник, добивая стойку несколькими не сказать, чтобы сильными ударами. — Конечно будет неудобно, — он оценивающе посмотрел на короткие узкие доски, — но что делать? Хотя…
Ему не хотелось возвращаться назад — к хрустящим под ногами костям — но других вариантов он не видел. Или у него появится нормальная деревянная постель, или он отморозит себе почки, спину и все остальное. Да еще и промочит всю одежду, а его лежанка превратится в сплошную лужу.
Хоть тогда ему не придется таять воду…
Ник брел в темноту туннеля, развлекая себя дурацкими мыслями. Главное — не останавливаться и не обращать внимание на уставшее тело! Осталось совсем немного, осталось совсем чуть-чуть!
«И почему только здесь такие зверские сквозняки? Ведь можно было бы устроить себе ночевку здесь. Вот только этот обсидиановый пол…И эти тени… Не, лучше уж там!»
Удача улыбнулась Нику спустя полчаса.
Нет, ему и раньше встречались стоящие вдоль стен стойки для оружия, но десяток прислонённых к стене башенных щитов стали для него настоящим подарком. Щиты стояли рядом со стойкой, полной ржавого и не очень оружия. Два из них были стальные и отливали синевой. Еще пять были просто стальные с пятнами ржи по всей поверхности. А оставшиеся три были деревянные. Причем, сделанные из того же самого дерева, что и стойки.
Единственный минус — они были тяжелыми.
Но Ник, внимательно их осмотрев, нашел расположенные по углам стальные кольца-заклепки. Кому пришло в голову делать в щитах пусть маленькие, но дыры, он не знал, но тут же поблагодарил неизвестного мастера. Развязав веревку, которой ледоруб был привязан к страховке, Ник пропустил веревку сквозь ржавое кольцо, завязал двойной узел и потащил свою добычу назад.
Можно было попробовать везти сразу два щита, но и один-то Ник тащил еле-еле. Добравшись до сугроба, он столкнулся с новой проблемой — как доставить щит в главную комнату. Пришлось ползти за рапирой и выпиливать для него щели.
Положив, наконец, щит на свою лежанку, Ник устало вздохнул, через силу запихал в себя треть энергетического батончика и поплелся назад. Можно было ограничиться и одним, но в высоту щит доходил до груди Ника, и его ноги оказались бы на снегу. Поэтому он и пошел за вторым, а лучше всего за двумя.
Его ноги заплетались от усталости, телу было жарко, глазам мерещилась какая-то чертовщина. То ровные ряды солдат, идущие вглубь тоннеля, то иссиня-черные кляксы, которые преследовали бегущих воинов. В какой-то момент он даже увидел, как кирпичная мозаика превращается в дверь, и туда залетает маленький дракончик.
Но Ник не обращал внимания на галлюцинации и упрямо тащился в тоннель и обратно, пока, наконец, не перетаскал все три щита, прихватив по пути несколько кинжалов из синеватой стали.
Возвращаясь с третьим щитом, он не выдержал и прислонился к стене передохнуть. Щит был привязан к страховке и Ник, в принципе, мог менять руки для накачки динамо-фонарика, но левая практически полностью вышла из строя, а мышцы правой сводило спазмами. Привалившись к стене, он начал было делать пранояму, но сам не заметил, как провалился в сон.
Очнулся он от сильного жжения в груди и тут же испуганно заорал. Ему показалось, что кто-то прильнул к нему сзади, от чего вся спина онемела, и что-то шепчет-шепчет-шепчет. Нащупав динамо-фонарь, он, не прекращая орать, мешая русские, английские и испанские слова, заработал кистью.
Яркий луч света разрезал сумерки, и Ник, собрав в кулак всю свою силу воли оглянулся назад.
Перед глазами мельтешили системные уведомления, вызывая сосущее чувство голода и головокружение, но он не стал в них вчитываться, сморгнув в сторону. Из-за этих системных уведомлений Ник не успел рассмотреть — действительно ли теней было больше или ему показалось из-за сообщений?
С трудом поднявшись на ноги, он поплелся к виднеющемуся вдали сугробу.
Этот отрезок показался ему самым длинным в жизни. Несколько раз он начинал слышать шепот, но тут же сжимал рукоять фонаря и лучом света рассекал тьму за спиной, после чего шепот мгновенно пропадал.
Пока он добрался до своей снежной берлоги, Ник раз двадцать успел порадоваться, что доверился своему чутью и не стал устраивать ночёвку в горном тоннеле. С трудом уложив щиты в нахлест — первый в голове, второй в ногах, спасодеяло, третий снова в голове, он зафиксировал их по сторонам рапирой и кинжалами, и упал на получившуюся кровать.
«Вода», — мелькнула в голове затуманенная мысль и Ник ударил себя в левое плечо, вспышкой боли прогоняя сонливость.
Пришлось снова тащиться в соседний тоннель, набирать снег в котелок, ставить горелку и кипятить воду. Гречку он решил не варить, ограничившись кипятком. Как только вода согрелась, он перелил половину в пластиковую бутылку, а в оставшуюся воду сыпанул какао с сухим молоком.
«Жаль сгущенки нет», — с сожалением подумал Ник, с наслаждением втягивая в себя шоколадный напиток, вприкуску с энергетическим батончиком и представляя, что он сидит с Николаем в Para Coffee и пьет карамельный капучино с овсяной печенюхой.
Выпив весь какао, он снова набрал снега и вскипятил еще один котелок. Следом в ход пошли целлофановые пакеты. Набрав четыре штуки, он крепко их завязал и положил рядом с лежаком. Прополз в соседнюю комнату, облегчился, закидал снегом следы своих маленьких дел и, вернувшись в основную комнату, прикрыл ход куском снега.
Оставив открытым единственный ход, который уходил вниз, Ник уселся на скрипнувшую лежанку, снял ботинки, вытащил стельки и убрал их себе под майку. Обувь он поставил на круглый деревянный щит и потянулся за рюкзаком. Выложил из него свои невеликие припасы, он снял с себя промокшие носки, убрал их себе под майку и надел чистую пару.
Бутылка с горячей водой отправилась в рюкзак, туда же Ник засунул ноги и вытянулся на своей лежанке. Пуховку он накинул сверху — как одеяло.
— DearLord, — прошептал Ник, чувствуя, как сознание уплывает в темноту, а онемение спины передается дальше, — please let me wake up next morning…
(прим. автора: Господи, пожалуйста, помоги мне проснуться следующим утром)
Глава 26 Интерлюдия
Интерлюдия Егерь
Егерь вынул из голенища узкий нож и вспорол горло подвешенному за ноги барану.
Это в горах Эльбруса он мог расхаживать кожаном плаще. Здесь же, несмотря на нателку и шерстяную кофту, ему было значительно холоднее. Даже несмотря на насыщенный, полный энергии, здешний воздух.
Ладно хоть работала регенерация, пусть и подстегнутая чужой кровью. Вот только свинцовые пули, застрявшие в теле он вытащить никак не мог. А резать себя ножом… нет, это было выше его понимания. Потерпеть боль, пока полевой хирург вырезает из тебя осколки — одно, самому ковыряться в ране — совершенно другое».
Да и разорванные связки хоть и срослись, но срослись неправильно, лишив его привычной гибкости. Поврежденные суставы и мышцы еле-еле работали в половину от былой силы. А колено и вовсе скрипело и хрустело при ходьбе, не говоря уже о беге. А ведь побегать ему пришлось!
И эта постоянная боль!
Он скрипнул зубами, вспоминая, как ловил телом пули снайпера. Надо же было попасть под наваждение той девки! Ну ничего… Егерь зловеще улыбнулся, представив её на месте барана. Когда-нибудь он доберется и до неё. Вот только она так же легко, как этот баран не отделается!
Егерь нетерпеливо переступил с ноги на ногу и несколько раз пнул тушу барана, проверяя, вся ли кровь вытекла из его тушки. Планы у него были скромные — поужинать сырым мясом и… срезать с барана шкуру.
Первым делом нужно обустроить свою берлогу, затем — выйти на охоту и убить вожака местного стада баранов или огромного седого волка, которого он ночью видел ниже по склону. У этих двоих было то, что ему нужно, то, что он вместе с жизнью забирал у суперов в прошлой жизни.